Ни в мать ни в отца (СИ) - Волкова Дарья

— Если дело только в деньгах…

— Дело в тебе, урод!

— Лада…

— Уходи. Уходи немедленно!

— Хорошо, — он сделал шаг назад. — Сейчас я уйду. Потому что ты меня не слышишь, и дальнейший нормальный разговор невозможен. Но я не ухожу окончательно. Потому что…

Лада не стала дослушивать, что там «окончательно». Она открыла дверь, зашла в квартиру и со всей силы дверь за собой захлопнула. Очень хотелось разреветься, но в прихожей ее ждал Елисей.

— Ма-а-а-а-ам?

Она шумно выдохнула.

— Сейчас. Руки только помою. И будем ужинать.

В ванную. Срочно. Закрыться хотя бы на пару минут. Перевести дыхание.

Чтобы потом выйти и как-то все это объяснить Елисею.

Лада несколько раз плеснула себе в лицо водой. Реветь сейчас нельзя. Там, за дверью ванной, сын. У которого только что жизнь опрокинулась. И чем дольше он в таком состоянии, без объяснений, тем хуже.

Лада прижала ладони к лицу, потом отняла. Собственное отражение в зеркале пугало — расширенные глаза, лицо все красными пятнами, волосы всклокочены. Нет, в таком виде сыну показываться нельзя.

Лада отвернулась от зеркала, пригладила волосы, несколько раз глубоко вздохнула. И нажала на ручку двери.

Елисей так и стоял в прихожей.

— Мам, это правда… мой папа?

Что же все-таки конкретно сказал Арсений Елисею⁈ Жаль, что она этого не знает.

— Да.

Это короткое слово далось с большим трудом. Но другого ничего сказать сейчас нельзя.

Лесь молчал. Он сейчас выглядел… Будто резко повзрослевшим. И растерянность сменилась какой-то насупленной сосредоточенностью.

Лада подошла к сыну, аккуратно коснулась плеча.

— Что он тебе сказал?

Елисей ответил не сразу. Заговорил медленно.

— Сказал, что он мой папа. Что его зовут Арсений. И что он хочет, чтобы мы жили все вместе. Втроем.

У Лады на короткое время качнулась картинка перед глазами. Ты посмотри, сразу с козырей зашел! Если теперь этого не произойдет — а этого не произойдет! — то виновата будет Лада. Папа-то хочет. А мама — против!

Слов не находилось. Расспрашивать о том, что еще наболтал Арсений — уже бессмысленно. Главное Щепин обозначил снайперски точно. Рассказывать сейчас Елисею, как его так называемый отец бросил их, когда самому Лесю была пара месяцев — а имеет ли смысл? Услышит ли сейчас ее сын?

Нет, молчать дальше нельзя. Лада прокашлялась.

— Ну а ты что сам думаешь про это?

Лесь снова ответил после паузы. И как-то… Как-то очень по-взрослому.

— Я хочу еще с ним по… поговорить. Он же еще придет, да? Он мне свой номер оставил. Мам, можно? Пожалуйста!

Картинка снова качнулась перед глазами — уже чувствительней. От того, какая отчаянная надежда прозвучала в голосе сына. Щепин, скотина, что же ты натворил⁈

Лада словно через силу кивнула. Обняла сына за плечи и выдохнула от облегчения, когда он не стал сопротивляться и сам прижался.

— Лесь… Сегодня слишком много случилось. Давай, поговорим об этом завтра? Когда мы поспим, отдохнем, хорошо? — сын кивнул. — Тогда пойдем ужинать?

Во время ужина Лада то и дело бросала взгляды на сына. Она сама сказала: «Обсудим все завтра». Но сейчас уже сомневалась в правильности такого решения. Очень хотелось все-таки подробнее расспросить Елисея. Но сколько бы она ни смотрела на сына, не видела признаков того, что он хочет сейчас об этом говорить.

Лада все-таки не выдержала.

— Лесь, а как тебе… Арсений? — сын молчал. — Понравился?

Сын снова, уже в который раз, ответил не сразу.

— Да. Он же мой папа.

Твою ж…. Хотелось выть. Сын встал.

— Я поел. Чай не буду.

И ушел в свою комнату. Которая, как ей недавно напомнили, вовсе не комната.

Лада поставила локти на стол, обхватила голову руками. Что ей теперь делать⁈ Остро хотелось позвонить маме, рассказать, посоветоваться. Но мама только-только после операции, ей нельзя волноваться.

Телефон подал голос. А вот и мама. Как чувствует. Или что-то случилось⁈

Лада схватила телефон, огляделась. Нет, здесь говорить нельзя. И она поспешила в ванную. Закрыла за собой дверь и ответила сдавленно.

— Да?

— Лада, что у тебя случилось?

— Я думала, это у тебя что-то случилось?

— У меня все в порядке. Что с голосом, Лада? — и тут от тревоги в мамином голосе прорвался всхлип. А в трубке звучало все громче и громче: — Лада! Лада, что случилось⁈ Что-то с Елисеем⁈

Лада сползла по плитке на пол, подтянула колени к груди.

— Мамочка… Арсений вернулся. Он виделся с Лесем. Он настроил против меня сына, мама!

— Андрюх, привет. Это Руслан Евдокимов.

— Здорово, Русич.

— Слушай, а ты же вот тренером работаешь, да? Детей учишь?

— И не только детей, — хохотнул Серегин брат. — Руслан, давай ближе к делу.

— Пацана возьмешь?

— Что, приболтал-таки сына?

— Да нет. Не Руська.

— А кто? Я в середине года детей стараюсь не брать. Ну, твоего бы взял, конечно.

— Ну вот. Считай, что мой.

— Интересно девки пляшут…

— Не представляешь себе, насколько. Когда можно привести?

Андрей хмыкнул.

— Ну, давай. В пятницу, к семи. Но имей в виду, я могу отказать. Мне надо на пацана посмотреть сначала. Сейчас такие дети… Словом, придешь?

— Приду.

Завтрашний день наступил, но ни облегчения, ни ясности не принес. Лада механически занималась работой, не отвлекаясь даже на разговоры коллег. Цифры, много-много цифр. Огромные многотонные вагоны. Вот у нее сейчас такой же многотонный вагон на сердце. Не то что поднять — не сдвинуть. И что делать, совершенно непонятно.

Утром, когда Лада уходила на работу, Лесь еще спал. А вчера вечером мама… Мама наговорила, конечно, всякого. Лада уже пожалела, что рассказала, потому что мама очень сильно разволновалась. А, с другой стороны, как такое скроешь? Мама же сделала боевую стойку, требовала номер телефона Арсения — по тому, что у мамы был, отвечал уже совсем другой человек. В общем, Тамара Сергеевна готова рвать и метать.

Лада вот не готова. Ни к чему не готова. Впервые за очень-очень долгое время просто не знает, что делать. И как правильно.

Телефон пиликнул сообщением. Это оказался Руслан.

Руслан Евдокимов: Завтра планирую Елисея тренеру показать. Это не карате, это айкидо. Совсем другая тема, но Лесю, думаю, зайдет.

Да что же вы все к моему сыну прицепились⁈ Один явился, не запылился, десять лет не было, а теперь, вон он я, здравствуйте, а ну скорей, любите нас! Другой, без году неделя, уже принимает решения за всех — за Ладу, за Елисея. А не рановато ли⁈

От телефонного звонка Лада вздрогнула. Это снова Руслан. Видимо, она слишком долго раздумывала над ответом.

— Привет.

— Привет. У меня тут минутка в работе образовалась, звоню. А то что-то не отвечаешь, а мне тренеру подтвердить надо, у него плотно.

У тебя, значит, минутка образовалась. А про то, что тут у меня на работе, и есть ли эта самая минутка, ты не подумал, да? Лада злилась. На себя, потому что понимала, что Руслан ни в чем, по сути, не виноват. На Руслана, потому что надо было на кого-то злиться, а он сейчас рядом, пусть и в трубке телефона.

— Эй, Лада? Ты тут?

— Да, — пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть. — Руслан, давай сегодня встретимся.

— А… Эмн… Слушай, ну я не против, но…

— Никакого «эмн». Встретимся и поговорим.

— Хорошо, — ответил он после паузы и совсем другим тоном. — Лад… У тебя все в порядке?

Да, блин, в полном!

— Да.

Они встретились в кафе недалеко от дома Лады. И она оказалась не готова, как ее обнимут, едва Лада вошла туда — сзади, со спины. И когда повернули лицом — то встревоженный взгляд Руслана ее добил окончательно.

Лада так и не придумала слов, которыми расскажет ему об этом. А не рассказать нельзя.

— Пошли, — он взял ее за руку и повел за собой к одному из дальних от входа столиков. — Расскажешь, что у тебя случилось.