Но сначала – Аня.
Я вдавил педаль газа, ускоряясь на пустом проспекте.
Глава 37.
Глава 37.
* Руслан *
Когда я вошёл, в квартире было темно и тихо.
Я сбросил куртку на пуфик в прихожей, разулся и прошёл в гостиную. Свет не горел.
В спальне дверь была приоткрыта – оттуда тянуло прохладой от открытого окна.
Я подошёл ближе и заглянул внутрь. Аня спала. Или делала вид.
Она свернулась клубочком на самом краю широкой кровати, натянув одеяло почти до подбородка.
В тусклом свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь неплотно задёрнутые шторы, она казалась совсем маленькой и беззащитной.
Я долго стоял в дверях, глядя на неё.
Вспоминал слова Яны. «Ты думаешь, я просто так оставлю всё это? Аня не будет с тобой... я её придушу».
Бред сумасшедшей. Но от этого бреда было не по себе.
Я бесшумно подошёл к кровати и опустился на корточки рядом с Аней.
Дыхание у неё было ровным, но веки мелко подрагивали. Не спит.
– Ань, – позвал я негромко.
Она не шевельнулась. Только ресницы дрогнули сильнее, выдавая напряжение.
– Я знаю, что ты не спишь, – я осторожно коснулся её плеча поверх одеяла.
Аня медленно открыла глаза и села на кровати, подтягивая одеяло к груди, словно отгораживаясь им как щитом. Взгляд был настороженный.
– Что случилось? – спросила она.
Я тяжело вздохнул, поднялся и сел на край кровати.
– Нам надо поговорить. Серьёзно.
Аня сглотнула.
– О чём?
– О Яне, – коротко ответил я, наблюдая за её реакцией.
– А что о ней говорить? Я думала, мы закрыли эту тему.
– Я тоже так думал, – я потёр подбородок, не зная, с чего начать, чтобы не испугать Аню окончательно. – Сегодня она ждала меня на парковке у бара.
Аня замерла. Взгляд метнулся к моему лицу, пытаясь прочитать его.
– И что? – её голос стал тише, почти перешёл на шёпот. – Она... она что-то сделала?
– Да всё как всегда. То клялась в любви, то огрызалась.
– В этом вся Яна, Руслан, – попыталась она усмехнуться. – Она всегда так делает, когда не получает своего. Кричит, угрожает.
– Нет, Аня, – я покачал головой, глядя ей прямо в глаза. – Это не просто слова. С ней что-то не так. Конкретно не так. Я насмотрелся на всяких в своей работе. То, что я видел сегодня... это клиника. У неё срывает крышу.
– Что ты имеешь в виду? – наконец выдавила она. – Какая клиника?
– Я не знаю точного диагноза. Но она не в себе. Она не контролирует свои мысли, свои действия. Она говорила о каком-то задании, о том, что ей надо потерпеть... А потом угрожала, что не даст нам быть вместе.
Аня судорожно вздохнула и закрыла лицо руками.
– Я поставлю за ней наружку, – твёрдо сказал я, придвигаясь ближе и осторожно убирая её руки от лица. – Завтра же поговорю с твоим отцом. Он не мог не знать, что с ней происходит. Но сейчас я прошу тебя об одном: не ходи никуда одна. Не открывай дверь никому, если не знаешь, кто там. И если Яна появится – звони мне сразу.
Я притянул её к себе, обнимая крепко, пытаясь передать ей свою уверенность. Она уткнулась лицом мне в грудь и судорожно выдохнула.
Я чувствовал, как быстро колотится её сердце. Гладил её по спине, успокаивая, и ждал, пока её дыхание не станет ровнее.
– А теперь давай начистоту, – произнёс я негромко, когда напряжение в её теле немного спало. Я чуть отстранился, чтобы видеть её лицо. – Что произошло вчера?
Аня мгновенно напряглась. Взгляд снова стал настороженным, она попыталась отвести глаза, но я мягко удержал её за подбородок, не давая отвернуться.
– Аня. Я же вижу, что тебя трясёт со вчерашнего дня. Что она сделала?
Она нервно облизала пересохшие губы.
– Вчера... приезжал курьер.
– И?
– Привёз коробку. Без обратного адреса, просто для меня. Я открыла, а там... – голос Ани дрогнул, она зажмурилась на секунду, собираясь с силами. – Там были старые фотографии. Ваши с ней. И распечатки.
Я нахмурился, чувствуя, как внутри снова поднимается злость.
– Какие распечатки?
– Скриншоты ваших переписок. Тех, где ты признавался ей в любви. Писал, что она единственная... и как сильно ты её хочешь.
У меня наступил короткий ступор. Я смотрел на свою жену и пытался осознать уровень пиздеца.
Яна не просто бесилась. Она целенаправленно рылась в архивах, искала старые переписки, распечатывала их и отправила курьером, чтобы методично, с садистским удовольствием ударить сестру в самое больное место.
– Боже... какая же она ебанутая, – вырвалось у меня сквозь зубы.
Я тяжело, со свистом выдохнул, пытаясь сбросить это липкое ощущение грязи, в которую нас пытались втянуть.
– И ты думаешь, что я до сих пор её люблю? Вот после такого, что она делает? После всей этой клиники?
Аня неуверенно повела плечами, опуская взгляд на свои сцепленные в замок пальцы.
– Наверное, нет. Но... всё равно неприятно, Руслан. Это же ты писал. Ей.
– Писал, – не стал отрицать я. – В прошлой жизни. Человеку, которого, как выясняется, я вообще не знал. А сейчас передо мной сидит моя жена, которую какая-то психопатка пытается запугать.
Я придвинулся вплотную и притянул Аню к себе, обхватив руками. Зарылся пальцами в её волосы.
– Я не хочу, чтобы она была между нами, Ань. Ни в каком виде. Ни в виде воспоминаний, ни в виде распечаток. Давай договоримся раз и навсегда: ты больше ничего от меня не скрываешь. Если есть вопросы или сомнения, если кто-то что-то прислал или сказал – ты приходишь ко мне и говоришь прямо. Мы решаем это вместе. Договорились?
Аня кивнула, зарываясь лицом мне в грудь.
– Договорились, – очень тихо, едва слышно прошептала она мне в ключицу: – Просто... просто я люблю тебя, Руслан. И очень боюсь потерять.
От этих слов у меня вдоль позвоночника скользнула горячая дрожь.
Час назад Яна кричала на парковке, что любит меня, и это вызывало только глухое отвращение и желание вымыть руки. А сейчас, слушая тихий шёпот Ани, я чувствовал, как мне дорого её признание.
Мне было абсолютно плевать на всё, что там несёт Яна в своём больном воображении. Но то, что Аня призналась мне вот так – искренне, беззащитно – отзывалось в каждой клетке.
Я крепче прижал её к себе, утыкаясь носом в макушку и вдыхая любимый запах.
– Я тоже люблю тебя, Анют.
Глава 38.
Глава 38.
* Руслан *
На следующее утро мы поехали к Поповым.
Всю дорогу Аня молчала, глядя в лобовое стекло. Я изредка поглядывал на неё.
Ещё недавно перед визитом к родителям она бы извелась, нервно теребила ремешок сумки или прятала глаза. Но сегодня она сидела прямо, плотно сжав губы.
В ней чувствовалось напряжение – ехать в дом, где тебя годами задвигали на второй план, всегда тяжело.
Я протянул руку, накрыв её ладонь, лежащую на колене. Аня тут же переплела свои пальцы с моими и благодарно их сжала.
Нас встретила её мать.
За её спиной, в проёме гостиной, уже маячила массивная фигура тестя.
Виктор Владимирович стоял, заложив руки за спину, и всем своим видом демонстрировал, что этому визиту категорически не рад.
Мрачный, с плотно сжатыми челюстями, он сверлил меня тяжёлым взглядом.
Никаких отцовских объятий для дочери, никаких дежурных улыбок.
– Здравствуй, Аня, – сухо, словно отрезал, произнёс он. Затем перевёл взгляд на меня и процедил: – Градов.
– Доброе утро, Виктор Владимирович, – ответил я, не отводя глаз.
Мать Ани попыталась сгладить этот ледяной момент.
– Проходите, проходите в гостиную, я как раз чайник поставила, пирог испекла... – затараторила она, но от её натянутой вежливости и суетливой фальши только сводило скулы.
– Спасибо, мы ненадолго, – я остановил этот поток гостеприимства и повернулся к жене. – Аня, побудь с мамой.
Она коротко кивнула, отпуская мою руку:
– Хорошо.
Затем я снова посмотрел на тестя:
