Подменная невеста для офицера (СИ) - Ви Чарли

Перехватили её за руки, блокируя удары. Яна забилась в их хватке, дико крича и извиваясь, но вырваться не могла. Врач достал шприц. Короткое движение, укол в плечо – и спустя пару минут крики перешли в невнятное мычание. Яна обмякла.

Её вывели под руки. Мать, на ходу набрасывая пальто и прижимая к груди сумочку, поспешила за ними к машине.

Входная дверь захлопнулась, и в доме стало совсем тихо.

Мы остались втроём. Я, Руслан и отец.

На него было страшно смотреть. Я даже никогда не думала, что человек так сильно может измениться за час. Он тяжело опустился в кресло, сутулился, облокотившись о колени, и невидящим взглядом смотрел в пол.

Вся его властность, вся непробиваемая броня, которой он давил на меня с самого детства, исчезла.

Сейчас передо мной сидел просто постаревший, раздавленный мужчина.

И, к своему собственному удивлению, я почувствовала только жалость.

Я сделала шаг к нему. Руслан не стал меня останавливать, лишь внимательно следил за происходящим.

Подойдя к креслу, я осторожно дотронулась до отцовского плеча.

– Пап, – негромко позвала я. – С тобой всё хорошо?

Отец вздрогнул, словно очнулся. Медленно поднял голову. Он накрыл мою руку, лежащую на его плече, своей широкой, жёсткой ладонью.

– Всё хорошо, – хрипло ответил он.

Я кивнула.

Хотела убрать руку и сделать шаг назад, решив, что на этом всё. Нам пора уходить. Но отец не отпустил мои пальцы.

– Я ведь даже не догадывался, Ань, – вдруг глухо произнёс он, снова уставившись куда-то в пространство. – Не думал, что в нашей семье такое вообще возможно. Сумасшествие...Как?

Я чуть крепче сжала его ладонь.

– Врачи разберутся, пап, – ответила я. – Ей подберут лечение. Главное, что сейчас она под контролем специалистов.

Отец тяжело вздохнул. Он, наконец, поднял голову и посмотрел прямо на меня.

– Прости, Анюта, – надтреснутым голосом произнёс он. – Я был неправ.

Я ждала этих слов, кажется, всю свою сознательную жизнь. Мечтала услышать, когда была подростком, когда он отчитывал меня за малейшую провинность, когда всегда выбирал сторону Яны. Но сейчас они не вызвали ни слёз, ни триумфа.

Только облегчение.

Я молча кивнула.

– Я понимаю, пап.

Я аккуратно высвободила свою руку из его ладони и выпрямилась. Обернулась к Руслану. Он стоял чуть поодаль, не вмешиваясь в наш разговор.

– Едем, – коротко произнёс муж и направился в коридор.

Мы вышли из дома. Только сев в машину, я позволила себе закрыть глаза и откинуться на подголовник. Руслан завёл двигатель, но трогаться не спешил. Он молча взял мою правую руку, осторожно погладил большим пальцем сбитые костяшки и переплёл свои пальцы с моими.

– Всё закончилось, – негромко сказал он.

Я открыла глаза, посмотрела на него и кивнула.

– Жаль, что всё так вышло, – тихо произнесла я. – Я ведь ей зла не желала.

– Знаю, – отозвался Руслан. – Но по-другому было нельзя. К этому всё шло, Ань. Рано или поздно это должно было случиться.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как после пережитого адреналина наваливается глухое опустошение.

– Поехали домой. Хочу поскорее забыть сегодняшний день как страшный сон.

Глава 40.

Глава 40.

* Аня *

Остаток пути до дома выпал из памяти. Я смотрела на мелькающие за окном машины, но перед глазами раз за разом прокручивалась одна и та же сцена: искажённое лицо сестры, хруст её носа под моим кулаком и пустой, потухший взгляд отца.

Щелчок замка вернул меня в реальность. Мы переступили порог нашей квартиры, и только здесь, оказавшись в знакомой тишине, пахнущей кофе и деревом, я поняла, насколько сильно меня трясёт. Отходняк накрыл внезапно. Ноги сделались ватными, а в груди образовалась странная, звенящая пустота.

Я замерла в прихожей, бессмысленно глядя на свои ботинки.

Руслан не стал ничего спрашивать. Он молча расстегнул мою куртку, стянул её с плеч и повесил на крючок. Затем обхватил моё лицо жёсткими, тёплыми ладонями, заставляя посмотреть на себя.

Его взгляд был спокойным и цепким. Он сканировал моё состояние, как привык оценивать обстановку на работе.

– Иди в гостиную, – велел он негромко. – Садись и выдыхай.

Я послушалась. Опустилась на диван, подтянула колени к груди и уставилась на свои руки. Правая кисть заметно припухла, костяшки саднили и наливались синевой.

Из кухни донёсся шум воды, хлопнула дверца морозилки. Руслан вернулся с аптечкой и кухонным полотенцем, в которое был завёрнут пакет со льдом. Он сел напротив, прямо на край журнального столика, и потянул мою руку к себе.

– Не думала, что бить людей так больно, – вырвалось у меня вместе с нервным смешком.

Руслан аккуратно обработал ссадины антисептиком.

– Для первого раза стойка была неплохой, – серьёзно отозвался он, прикладывая холод к разбитым костяшкам. – Держи.

Я прижала лёд, морщась от покалывания.

– Я ведь могла просто оттолкнуть её, Рус, – призналась я, озвучивая то, что грызло меня всю дорогу. – Но в ту секунду я именно хотела её ударить. Хотела остановить это безумие её же методами. Это... пугает. То, что я не чувствую раскаяния.

Руслан поднял глаза. В них не было ни осуждения, ни жалости. Только абсолютная уверенность в моей правоте.

– Ты защищала себя. Впервые за долгое время ты не стала терпеть и ждать, пока тебя растопчут, – он накрыл мою здоровую руку своей. – Инстинкт самосохранения – это нормально, Ань. Не смей сейчас заниматься самокопанием и искать в себе чувство вины. Его там быть не должно.

Он был прав. Впервые в жизни я дала отпор, и этот удар сломал не только нос Яны, но и ту клетку, в которой я сидела годами.

– Что теперь с ней будет?

– Яну будут лечить. Скорее всего, процесс займёт не один месяц, учитывая её состояние. А что касается твоих родителей... – Руслан подался вперёд. – Если им потребуется помощь – найти хорошего профильного психиатра, организовать перевод в частную клинику, решить вопросы с деньгами – я это сделаю. Но на этом всё. В нашу семью они больше не лезут. Ты не обязана выслушивать их истерики или быть для них живой жилеткой.

Я вздохнула.

– Оставь их в покое. Выброси из головы, – Руслан отбросил пакет со льдом на край стола. – Сейчас существуем только мы с тобой. И я хочу, чтобы ты сосредоточилась исключительно на этом.

Он склонился к моей пострадавшей руке. Подул на содранные костяшки, перевернул запястье и прижался губами к самому центру ладони.

Я невольно прикрыла глаза. От этого простого жеста по телу поползло тяжёлое тепло, прогоняя из мышц остатки стресса.

Руслан не торопился. Его губы скользнули выше, дразня чувствительную кожу предплечья. Одной рукой он фиксировал мои пальцы, а другой уверенно расправился с пуговицами рубашки. Ткань соскользнула с плеч, и он прижался губами к ключице.

– Ты даже не представляешь, какая ты, – его голос звучал глухо, вибрируя прямо у меня под кожей. – Красивая. Смелая. Моя.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заставить меня посмотреть ему в глаза.

– Мне плевать на твоего отца с его амбициями, Ань. Плевать на Яну. Это всё пустой шум. Важна только ты. И больше никто.

Руслан стянул с меня рубашку, надавил на плечи, заставляя откинуться на спинку дивана.

Когда он снова навис надо мной, его поцелуи стали ниже, откровеннее. Он целовал медленно, словно стирал с моей кожи всё то напряжение, в котором я сегодня варилась.

От рёбер к впадинке пупка, затем – к выступающим косточкам бёдер.

Его широкие ладони легли мне на колени, уверенно разводя их в стороны, и я судорожно втянула воздух, когда горячее дыхание обожгло самое уязвимое место.

Влажное, дразнящее прикосновение языка выбило из лёгких остатки кислорода.

Я дёрнулась, машинально вцепившись пальцами в жёсткие волосы на его затылке, но Руслан не позволил отстраниться.

Он действовал методично, не оставляя мне ни единого шанса на смущение. Горячий рот и язык на внутренней стороне бёдер плавили сознание.