Взрослея в стенах дворца, я привык к лести, особенно в детстве. Люди говорили мне, какой я красивый, умный, талантливый. Но вскоре я понял: даже если бы я был уродливым, глупым или неспособным, они всё равно льстили бы мне.
Это заставило осознать: мне не нужно прилагать больших усилий, чтобы быть лучше других. Просто потому, что я принц, все считали меня великим. Друзья, женщины — всё было просто. Стоило лишь сказать несколько комплиментов и сделать подарок, и они оставались рядом, пока я сам не уставал от них и не уходил. Я говорил себе, что это я теряю к ним интерес. Но, думаю, я всегда знал — это не люди мне надоели, а их фальшь. За их действиями скрывалось лишь желание быть ближе к королевской крови. Они брали всё, что я давал, и взамен предлагали пустые слова.
Но Одетт не нужна была корона, и её слова не были пустыми.
— Думаю, сегодня она не захочет меня видеть. Поэтому давайте отправимся в город, — сказал я, поднимая один из цветов и вдыхая его аромат.
— Сэр…
— Я не собираюсь сидеть здесь весь день и ждать её. Я ведь не под домашним арестом. Найдите способ, — ответил я, ставя цветок на место.
Мне нужен был свежий воздух, прогулка по её городу. Может быть, это поможет мне понять, что ещё я могу сделать для этой женщины. Она оказалась куда сильнее, чем я ожидал.
— Может, мне найти место, куда мы могли бы поехать на выходных? — размышлял я вслух.
— На этих выходных это не получится. У неё концерт в пятницу, и у меня уже есть билеты, — ответил Вольфганг.
Мы с Искандаром одновременно уставились на него, пока он переписывался в телефоне. Поняв, что мы не отвечаем, он поднял глаза и посмотрел то на меня, то на Искандара.
— Что?
— Почему у тебя уже есть билеты на её концерт? — спросил я.
— Я подумал, что вам, возможно, захочется сходить, и увидел, что она скоро выступает, поэтому решил проявить инициативу. Я ваш личный секретарь, чтобы предугадывать ваши потребности, — ответил он.
Что-то тут было не так. Однако я решил оставить это.
С выходными всё было понятно. Но что мне делать до пятницы?
Глава 15
Одетт
Я проснулась и обнаружила ещё одно письмо. Без цветов, просто письмо, которое моя мать почему-то решила положить рядом с подушкой. Оно гласило.
3 ноября
Дорогая Одетт,
«Кто-то говорит, что луна и солнце воюют,
другие утверждают, что они супруги на небесах.
Но что, если они ни то, ни другое?
Что, если это просто горящие и замерзающие камни?
Горящие и замерзающие.
Что тогда скажут те, кто говорил?»
Первое стихотворение, которое я когда-либо написал, было именно этим — не смейся. Я знаю, оно не очень хорошее. И я не знаю, почему решил поделиться им именно сейчас. Я хотел написать тебе, но не знал, что сказать. Ты немного выбила меня из колеи, и я не знаю, что мне делать с собой или с этой ситуацией. Так что да, надеюсь, твой день пройдёт хорошо.
Видишь, что ты со мной делаешь?
Г.М.
Я улыбнулась, даже не задумываясь. А когда разум ко мне вернулся, положила письмо на место.
Я не собиралась уступать ему только из-за пары строк поэзии. У меня были дела — подготовка к концерту.
Никаких принцев.
Никаких свиданий.
Только сосредоточенность.
* * *
4 ноября
Дорогая Одетт,
Раз моя поэзия не тронула тебя, вот стихотворение, которое я прочитал сегодня, и оно напомнило мне о тебе.
«Она была призраком мечты,
Когда впервые предстала мне;
Прекрасным образом она
Явилась для минутного украшения;
Глаза её как звёзды сумерек нежны,
Как сумерки, и кудри у неё темны;
Но всё остальное в ней подобно маю
И весёлому утру весны;
Пляшущая фигура, образ живой,
Преследующий, пугающий и изумляющий»
— Уильям Вордсворт.
Мне только что пришло в голову, что ты, возможно, вообще ненавидишь поэзию? Если это так, то я обречён. Ведь если у меня нет подходящих слов, и даже у великих поэтов их нет, что же тогда мне сказать, чтобы привлечь твоё внимание?
Г.М.
Я рассмеялась. Не хотела, но всё равно рассмеялась. И, прежде чем понять, что делаю, начала писать ему ответ, но замерла.
Что я делаю?
Что он делает?
Неужели он действительно собирается писать мне каждый день? Даже если я не отвечаю?
* * *
5 ноября
Дорогая Одетт,
Я должен признаться, маленькая часть меня надеялась, что ты позвонишь, напишешь письмо или хотя бы отправишь голубя, если всё остальное не доступно, но ничего. Однако я не позволю этому меня расстроить.
Твой город, Сиэтл, очень сырой. Он во многом напоминает мне Англию. Но у него есть своё очарование. Особенно его жители. Я нахожу развлечением просто наблюдать за людьми здесь. Но хватит обо мне. Как прошла твоя неделя?
Как ты живёшь, дышишь в этом мире?
Что ты видишь?
Что ты слышишь?
Г.М.
Я задумалась, почему на этот раз не было поэзии. Он подумал, что она мне не нравится? Я прикусила губу, не зная, что ответить, особенно после того, как молчала несколько дней.
Взяв телефон, я записала отрывок соло моего гитариста, и отправила ему.
Гейл: Она заговорила... ну, почти. Но я приму и это!
Я снова рассмеялась.
— Одетт? — позвал меня кто-то со сцены.
— А?
— Мы готовы.
— Да, сейчас.
«Извини. Занята», — отправила я перед тем, как убрать телефон.
Я действительно была занята, но всё равно с нетерпением ждала, что он напишет завтра.
* * *
Он не написал.
Я ждала весь чёртов день.
Но письма так и не пришло.
Теперь я лежала в постели, ощущая лёгкую тревогу. Но не стала звонить. А вдруг он решил перестать писать, чтобы заставить меня первой проявить инициативу? Я не хотела показывать, что это меня задевает, потому что, по всей видимости, я была просто смешной.
* * *
7 ноября
Дорогая Одетт,
Прежде всего, прости, что не отправил письмо вчера. Возникла небольшая путаница, и Вольфганг чуть не погиб, пробираясь сквозь дождь, из-за чего письмо потерялось. Впрочем, это не столь важно.
Скажи, как ты сейчас выглядишь? Мне кажется, прошло целая вечность с нашей последней встречи. Сначала меня это тревожило, но теперь я думаю, что тебе это нравится так же, как и мне. Ведь ты легко могла бы позвонить и сказать, чтобы я прекратил писать свои письма. Честно говоря, я этого ожидал. Но, раз ты этого не сделала, я чувствую себя ещё более уверенным. Очевидно, ты начинаешь ко мне привыкать.
Г.М.
— Ты слишком самоуверен, — пробормотала я, глядя на бумагу.
И злилась на себя за то, что снова прочла письмо! Знала же, что он напишет очередную наглость, но всё равно прочла. Схватив телефон, я набрала сообщение.
Одетт: Я ни капли не привыкаю к тебе!
Гейл: Позволю себе не согласиться.
Одетт: Ты не можешь не согласиться по поводу моих собственных эмоций.
Гейл: Могу и делаю.
Одетт: Ты ужасно раздражаешь. Ты понимаешь это?
Гейл: И всё же ты пишешь мне.
Одетт: Потому что ты продолжаешь мне писать.
Гейл: Тогда скажи мне перестать.
Я нахмурилась, ничего не ответив.
