— Не особо.
— Тогда, если не особо… — размышляю дальше, — то выходит, что один любовник пытается протащить в федеральную программу к большим деньгам другого любовника?
Смотрю на Крамора. Он на меня.
Отрицательно мотаю головой.
— Да ну! Бред какой-то!
Мой собеседник мне улыбается и играет бровями:
— Не забывайте, что Азалия беременна, Виктория Владимировна.
— И?
Снова туплю.
В моей голове на этот счет нет никаких мыслей. Поэтому замолкаю и послушно жду, что озвучит мой адвокат.
И он не стесняется:
— Я подозреваю, что Ситоева беременна не от вашего мужа, а от Харитонова. И в программу они его затаскивают не просто так, а чтобы иметь рычаги давления.
— Заткнуть деньгами и заставить воспитывать чужого ребенка?
— Ага.
— Ё-о-о-о… вот это многоходовка, — вновь растираю виски.
— Зато так Савелий прикрывает свои тылы, — пожимает плечами Роман. — В противном случае, вы только представьте, что сделает с ним его тесть, узнав о ребенке на стороне?
— Похоронит заживо? — кидаю в шутку.
Но Роман Романович не улыбается.
— Верно. Запросто.
— Получается, Бардин, прикрываясь мной, на всех парах стремится в ловушку? — смотрю на ситуацию под другим углом.
Крамор кивает.
— Я в этом практически уверен.
— Хм, — качаю головой. — Бедный Толик. Как только впишется, ему уже никто не позволит отыграть назад.
— В этом вы правы, Виктория Владимировна. И как? Нет желания спасти мужа? Сейчас у вас есть реальный шанс стать для него героиней и сохранить вашу семью. Всего лишь стоит посоветовать сделать ДНК-тест и намекнуть не ввязываться в госпрограмму.
Даже на секунду не задумываюсь.
После всего, через что Анатолий провел меня и наших дочерей, пусть сам выплывает, если сможет.
— Нет, я ни слова ему не скажу.
— Уверены?
— Абсолютно.
Кивком подтверждаю свои слова.
— Что ж, тогда предлагаю отужинать, — Роман бросает взгляд мне за плечо, откуда через несколько секунд появляется официант с большим подносом, — а потом я расскажу вам, что смог выяснить по поводу не вашей подписи, на нотариальных документах.
Не моей?!
Ого!
Крамор уже и про доверенность выяснил?
Вот это у него скорость работы!
Я не то, что впечатлена, я в шоке!
И этот шок не проходит все то время, пока мы отдаем должное отличному запеченному мясу с овощами и теплому салату с баклажанами.
А во время десерта Роман Романович еще больше меня поражает. Приятно.
— Виктория Владимировна, я предлагаю вам самой не встречаться с Анатолием Сергеевичем, а позволить это сделать мне. Я найду, как его убедить не тянуть с разводом и отдать вам половину всего имущества.
— Но как?
Наверное, мои глаза становятся очень большими, потому что мой адвокат задорно усмехается.
— Пригрожу исками и судом, который мы непременно выиграем. Хорошенько его измотав. Сейчас, когда он вступает в госпрограмму, ему нужно быть кристально чистеньким. Иначе даже Харитонов его не протолкнет.
— То есть, — подвожу я итог. — Мало того, что мы заставим его спешить с разводом и делить все честно, так еще и сами же подтолкнем в западню Азалии?
— Ну-у-у… — Крамор позволяет себе крокодилий оскал. — Каждый сам кузнец своего счастья.
— Звучит, как тост, — улыбаюсь ему от души и с удовольствием приподнимаю свою чашку с чаем, как бы ей салютуя.
Глава 40
ВИКТОРИЯ
— Привет, самая красивая женщина Северной столицы, — очень низкий мужской голос заставляет волоски у меня на шее встать дыбом, а кости отозваться низкочастотной вибрацией, как от басов в хороших колонках.
— Рома, — выдыхаю, ощущая себя ланью, взволнованной близким присутствием хищника. — Привет! Рада слышать.
— А я-то тебя как, — урчит он добродушно и, в своей привычной манере ничего не стесняться, откровенно добавляет. — Слышу твой голос, Викусь, и уже в полной боевой готовности. Не представляешь, как сильно хочу тебя к себе под бок. Или не под бок, а под себя… м-м-м… как ты на это смотришь?!
— Прекратите, товарищ капитан, — не сдержавшись, смеюсь в голос. — Я вообще-то за рулем, а вы меня снова своими жаркими пошлостями отвлекаете.
— Та-а-ак, за рулем, — голос Романа моментально меняется, превращаясь в короткий допрос с пристрастием. — И где ты едешь? Далеко до дома? Движение плотное? Почему трубку сняла, если это запрещено правилами? Доберусь до тебя, задницу надеру, Виктор-р-рия, чтобы впредь так собой не рисковала.
— Ух, раскомандовался! — нисколько не пугаюсь его тона.
За почти две недели, что мы каждый день с ним созваниваемся — точнее, он мне звонит, а я с радостью отвечаю, — я успела его неплохо изучить и понять, что мужик просто привык быть мужиком во всем, держать руку на пульсе, оберегать и контролировать более слабого.
Он напористый, где-то чересчур прямолинейный и категоричный, обожающий, чтобы все было четко и без глупостей, как-никак бывший военный — куда уж деваться. Но в то же время он — не самодур и не деспот, он слышит не одного себя, но и собеседника, умеет действовать, а не только красиво болтать, а еще держит слово и надежный.
О последнем я сделала выводы, слушая его рассказы о работе. Да, это в первые дни мы болтали о всяких пустяках: природе, погоде, фильмах, искусстве и особенностях посадки огурцов в открытый грунт, а после, слово за слово, перешли к более личным темам. О его службе, о моей работе, о личном.
В один из таких вечеров я ему даже призналась, что собираюсь разводиться. А он так вдохновился новостью, что предложил немедленно подогнать мне самого толкового адвоката города, который не вильнет хвостом в последний момент, не продастся моему мужу и не испугается его угроз.
Ох, как я тогда растрогалась. Поблагодарила от души, едва не хлюпнув носом, но призналась, что меня мой адвокат, подружками найденный, абсолютно во всем устраивает. Имя назвала, посмеявшись, что они тезки.
Рома на это лишь удивленно хмыкнул и не стал отговаривать его сменить, сказал твердо: «Молодцы — подружки! Лучшего выбора сделать они не могли».
— Вика, я всё еще жду ответа, — напоминает о себе мой капитан, выдергивая из задумчивости.
— Ну раз ждешь, то докладываю, — отвечаю шутливо. — Я уже свернула на свою улицу, через двести метров будет дом. Движение тут не сильно плотное, не волнуйся. И по поводу «трубку сняла», я на громкой связи с тобой говорила и говорю, Ром. Это безопасно.
— Безопасно… — повторяет он за мной, и я слышу, как его голос снова меняется, превращается в мурчащий рокот. — Значит, Виктория, ты у нас — дама ответственная и не рисковая?
— Ну-у-у… это смотря какой риск предстоит...
Тут истинную правду выдаю. Вроде бы с виду я всегда сдержанная и отстраненная, но порой и меня на приключения тянет. Не могу о себе сказать, что совсем уж скучная.
— А как на счет риска сходить со мной на свидание? — выдает Роман.
И я в удивлении выжимаю педаль тормоза резче, чем следует. Машина послушно дергается и замирает.
А я даже не пытаюсь скрыть радость в голосе:
— Ты вернулся в город? Когда?
— Нет, — следует четкий ответ и тут же продолжение, — но, если ты согласишься сегодня со мной поужинать, то я прилечу. Соскучился уже до жути. Так как?
Бросаю взгляд на часы. Начало седьмого. Разве он успеет?
Да какая разница! Ради того, чтобы угостить меня ужином, еще никто никогда не летал из одной столицы в другую.
Азарт уже подогревает кровь, пульс учащается… и я, запретив себе ерзать попой по сиденью, выпаливаю:
— Согласна! Где? Во сколько?
Довольный выдох мне не слышится, я уверена. Романа радует мой ответ, не зря ж он сразу отвечает, будто готовился заранее.
— Во сколько — в восемь. Я пришлю за тобой машину. А где… — тут он уточняет, — Викусь, ты к морепродуктам как относишься?
— Положительно.
— Отлично. Тогда, думаю, «Мистер Бо» тебе понравится.
