— И что вы хотите получить при разводе, Виктория Владимировна?
— Половину дома, свою машину, половину бизнеса, алименты на младшую дочь, — перечисляю по пунктам.
— Он вам изменил?
После вполне обычных вопросов, этот выбивает на пару секунд из колеи.
К щекам приливает жар, но отвечаю ровно.
— Угадали.
Роман Романович не усмехается и никак не пытается меня зацепить. Интересуется, не меняя тональности:
— А что ваш муж хочет? Он согласен на развод?
Усмехаюсь ядовито.
— А его, как девицу, из крайности в крайность бросает. Пару недель назад отговаривал, даже свободные отношения предлагал, лишь бы сохранить брак. А вчера поставил новое условие. На развод он согласен, но лишь через несколько месяцев. И если не буду спешить, то мне даже одна из стоматологий достанется.
— Вы знаете, в чем причина таких условий? Почему ему выгоден статус женатого человека именно столько?
Качаю головой.
— Без понятия. Единственное, что еще проскочило, его любовница беременна. Муж очень счастлив, что у него родится наследник.
— Вот как... — задумчиво произносит Крамор. И следующим вопросом настораживает. — Виктория Владимировна, насколько сильно вы хотите победить?
— В смысле?
— Развод редко проходит цивилизованно. Еще вчера самые близкие люди при расставании меняются до неузнаваемости. Из-за любой копейки глотки готовы грызть друг другу, а у вас условно сотни миллионов на кону. Уверены, что, окунувшись в грязь, не сдадитесь в ответственный момент? Может, стоит согласиться на «щедрое» предложение мужа и не трепать себе нервы?
Сразу не отвечаю.
Перевожу взгляд в окно, чтобы подумать.
Хочу ли я довольствоваться крохами, кинутыми мне, как подачка, барином, или жажду вернуть свое добро?
Своё — однозначно.
Я — не всепрощающий ангел. И вместо нимба над головой я лучше буду носить рожки черта, но жить в том достатке, к которому привыкла. И дети мои будут не на алименты с официальной зарплаты горе-папаши содержаться, а получат то, что им причитается.
Анатолий охамел в конец. Измены, обворовывание семьи, шантаж…
Нет, этот паразит заслуживает того, чтобы его спустили с небес на землю и корону на голове обязательно поправили… лопатой.
— Я хочу забрать всё, причитающееся мне по закону, — произношу твердо.
— Что ж, я готов взяться за ваше дело, — кивает Крамор. — Скорее всего в переоформлении бизнеса сделку провели нечисто. Тем более, если вы утверждаете, что с нотариусом не встречались, и в контору к нему не ездили.
— Я бы такого не забыла.
— Хорошо. Проверим. И еще, Виктория Владимировна. Я бы порекомендовал вам взять небольшую паузу перед подачей документов в суд.
— Зачем?
— Хочу проверить, что там за причины у вашего мужа не разводиться. Согласны потерпеть несколько дней?
Его речь правильная и безукоризненно вежливая. А еще подкупает спокойствие и уверенность, что даже из тупика можно найти выход.
— Договорились, — выдыхаю согласие.
Роман Романович удовлетворенно кивает головой.
— Я не сомневался, что вы примете верное решение.
Дальше я отдаю ему документы, что у меня есть, и мы обсуждаем гонорар. Цифра приводит меня в трепет. Теперь мне ничего не остается, как уложить Анатолия на лопатки.
Выйдя из адвокатской конторы, сажусь в салон своей машины, но уезжать не спешу. Перевариваю состоявшуюся встречу.
Вроде бы все прошло неплохо. Что дальше, будет ясно через несколько дней. Но Крамор реально внушает доверие.
Из мыслей вытягивает завибрировавший в кармане телефон. Сообщение от моих девчонок. Они вернулись.
Глава 38
ВИКТОРИЯ
Созвонившись со своими красоточками — маленькими и большой, договариваемся, что все они приедут ко мне домой с ночевкой. Надо же нам, наконец, собраться своей семейной чисто девчачьей компанией и всё хорошенько обсудить.
Мамуля не спорит — она за любой кипишь кроме голодовки.
Маришка обещает сдвинуть посиделки с подружками на следующий вечер и никуда не убегать.
Лана договаривается с Егором, который встречал их в аэропорту и теперь везет отдохнувшую троицу ко мне, что они ночуют у нас.
Зять — золото, не спорит и даже обещает, что будет смотреть в их со Светланкой спальне футбол и не отсвечивать на девичнике, главное, чтобы ему выдали что-то большое и очень мясное на ужин.
Обещаю не подкачать и мысленно усмехаюсь. Мне самой теперь даже отпрашиваться ни у кого не надо, как и предупреждать.
Свободна, аки ветер в поле. Морально — так уж точно. Осталось лишь оформить всё документально. Но с моим адвокатом, почему-то не сомневаюсь, всё будет в порядке. Он справится.
Согласовав со всеми окончательный вариант меню, прощаюсь до встречи. Звоню в ресторан и делаю заказ, оговаривая время доставки. Заморачиваться готовкой самой и бегать в криули нет никакого желания. Тем более, скоро все подтянутся и будет не до того.
Справившись с поставленной задачей, убираю телефон в держатель и покидаю стоянку. Беру курс на дом, но обязательно через любимый кондитерский цех. Порадовать себя и своих любимых свежайшими пирожными — сам бог велел.
Спустя час паркую машину под навесом возле дома. В кухне убираю кулинарные изыски в холодильник и спешу подняться наверх, в спальню. Переодеваюсь в домашний костюм — брючки и рубашку на зап а х с коротким рукавом, а едва спускаюсь вниз, как раздается мелодичный перезвон домофона.
Три красавицы и один красавчик уже во дворе.
— Мамсик!
— Мамуля!
— Доченьки мои любимые!
Мои славные родные птички-сестрички налетают на меня с обеих сторон. Объятия, поцелуи, улыбки.
— Викусь, отлично выглядишь! Загорела, похорошела, помолодела, — подмигивает мама, когда внучки уступают ей дорогу.
— Да и ты цветешь, родная, — не остаюсь в долгу. Обнимаемся и с ней, после чего я перемещаюсь к единственному мужчине в цветнике. — Привет, Егор.
— Здрасьте-здрасьте, Виктория Владимировна! — от зятя достается широкая улыбка, аккуратное поглаживание по плечу и чмок в щеку. — Как вы?
— В порядке, мои хорошие, — заверяю всех и сразу, потому что четыре пары глаз в миг становятся рентгенами.
— Точно-точно? — Лана так сразу верить не спешит.
— Точно-точно, — дарю ей ласковую улыбку и прижимаю к себе поближе ластящуюся младшенькую. — Не поверите, но отдых действительно пошел мне на пользу.
— Замечательно, если так, — вздыхает она.
— Не сомневайся, солнышко, — целую ее в щеку, а после не могу сдержаться, наклоняюсь и кладу ладони на заметно подросший животик старшенькой. — Светулька, расскажи, ты как себя чувствуешь? Такая лапочка кругленькая становишься… правда, Егор?
— Совершенно верно, — кивает тот, подмигивая супруге.
— Спасибо, — краснеет дочка и с улыбкой заверяет. — У нас с малышом всё, хорошо, не волнуйтесь, только кушать постоянно хочется.
— Значит, будешь кушать, — произносим мы с Егором практически в один голос. Переглядываемся и смеемся.
И почти сразу срабатывает домофон.
Зять идет забирать доставку из ресторана, девчонки и мама разбегаются по комнатам, чтобы сполоснуться с дороги и переодеться. Я ныряю в кухню и принимаюсь доставать посуду и накрывать на стол.
Привычные действия успокаивают и настраивают на позитивный лад. А меньше, чем через полчаса мы дружной компанией уже отдаем должное вкусным и сытным блюдам.
— Я, наверное, вас оставлю.
Егор, разделавшись с ужином и допив сок, предпринимает попытку покинуть нашу девчачью компанию, но я качаю головой.
— Погоди, дорогой, пожалуйста. То, что я хочу сказать, касается всех членов семьи…
Девчонки напряженно замирают. Мне жаль, что приходится снова бить по ним правдой, но в ином случае я боюсь, что последствия могут быть еще более печальными и непредсказуемыми.
— Это снова отец, да? Он тебя обидел, мам? — выпаливает Ришка, сжимая кулачки.
