Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия

Сложно сказать, насколько она изменилась. Всё же беременность меняет. Да и не время её разглядывать. Женщина морщится и снова цепляется за кровать.

— Аля, схватки? — сам не понимаю, почему сокращаю её имя.

Но ей, похоже, всё равно, как я её назову.

— Да, пока нерегулярные. Я побоялась Андрею сказать, ведь он сейчас за рулём, — признаётся она. — Дождь, дорога скользкая.

— Правильно сделала, — подбадриваю её. — Он обещал ещё одного слесаря прислать. Но скорую я бы вызвал уже.

— Вызови, — соглашается Аля. — Нет, принеси мне телефон, они будут вопросы задавать.

Стационарная трубка валяется на столике в гостиной. Там же сидит баба Маня и измеряет себе давление. Жду, пока на мониторе автоматического тонометра появятся цифры. Сто девяносто. Кажется, нужно вызывать две скорые.

— Баб, ты же свои таблетки принять не забыла? — на всякий случай напоминаю я. Знаю, что ей назначили ежедневный приём.

— Не забыла. Мне Алиса и другие уже дала, которые пьют при повышении, — признается старушка. — Яр, в скорую звони. Это же воды!

Оборачиваюсь на её крик. Алиса вошла следом за мной и тоже потрясённо смотрит себе на ноги, возле которых натекла заметная лужица.

Мысленно хочу поменяться с Андреем местами.

— Алиса, засекай время между схватками, — советует бабушка. — Роды вторые, можешь и за час родить.

Алиса ещё больше бледнеет, и на всякий случай я обхватываю её плечи рукой. Ещё упадёт.

Второй набираю номер скорой. Вызываю медиков для бабушки и тут же прошу бригаду, чтобы сопроводить роженицу. Когда сообщаю, что отошли воды, оператор на другом конце заметно оживает. Передаю трубку Алисе, потому что действительно не знаю нужной информации.

— Яр, мне страшно, — неожиданно признаётся жена брата, бросая на диван телефонную трубку. В этом признании столько уязвимости, что у меня разрывается сердце.

Я никогда не позволял страху управлять собой. Но сейчас я чувствую, как внутри всё сжимается от ужаса. Что, если врачи не успеют? Что, если с ребёнком что-нибудь случится? Я отгоняю эти мысли, но они возвращаются снова и снова.

Алиса не должна чувствовать, что я тоже боюсь. Она должна видеть во мне опору, а не ещё одного напуганного человека. Я кладу руки ей на плечи, заставляя смотреть на себя. От боли в её глазах у меня разрывается сердце.

— Аля, всё будет хорошо. Ты только дыши, старайся правильно дышать, — вспоминаю один из советов, которые давали в сериалах, что так любила смотреть баба Маня. Тогда я смеялся, а сейчас хватаюсь за эту фразу, как за соломинку.

— Да, я знаю, — Алиса старается выровнять дыхание, а я сбрасываю на пол пальто и снова обнимаю её. Девушка выгибается, и я понимаю, что это очередная схватка. В этот момент я готов отдать всё, только бы ей не было больно.

— Держись за меня, держись, как тебе хочется, — прошу её, забывая про бабулю, про место и время. Сейчас передо мной не жена брата и не девушка, с которой я так грубо обошёлся. Сейчас рядом со мной женщина, которую я так и не смог забыть и которой сейчас очень больно.

Я не знаю, как взять на себя часть её боли. Я бы взял всё, будь это в моей власти. Если бы я мог забрать каждую схватку, каждую секунду её страданий, я бы сделал это без раздумий. Я бы выдержал любые муки, лишь бы она не страдала.

— Я рядом, Аля. Я с тобой.

В дверь раздается звонок. Помогаю Але упереться руками в спинку дивана и бегу ко входу в дом. Это обещанные Андреем работники. Сразу двое. Говорю им, что можно залезть в окно, если нужно осмотреть замок изнутри, и возвращаюсь к Але. Снова подставляю ей своё тело в качестве опоры, убираю со лба взмокшие волосы.

— Поясницу помассируй, поясницу, — советует баба Маня. — Как делать ребёнка — никому не надо рассказывать, а как рожать — так ваш след мгновенно простывает.

Осторожно, прислушиваясь к бабулиным советам, растираю Алисе спину. Чувствую, как её тело слегка расслабляется. Вскоре слышится звук сирены, но девушка глухо стонет и вновь вцепляется в меня пальцами.

— Сильнее, Аля, сильнее, — прошу я.

— Нет, не тужься, ещё рано, — кричит с дивана баба Маня.

— Дверь открыта, — доносится из коридора мужской голос.

Первая бригада приезжает к Алисе.

— Нужно посмотреть, — сразу сообщают врачи. — Мужчина, где вашей жене удобнее прилечь?

Понимаю, что меня приняли за мужа, но не возражаю. Зачем отнимать время у медиков ненужными объяснениями. Помогаю Алисе зайти в спальню.

— Аккуратно кладите, аккуратно, — делает мне замечание медик. — Будущему наследнику шею не сверните.

Врач натягивает стерильные перчатки и вновь смотрит на меня, как на тупого барана.

— Платье жене поднимете, а вы, мамочка, пока не напрягайтесь. Лучше в больнице рожать.

Глава 32. Узкий круг

Глава 32. Узкий круг

Алиса пытается возразить, но врач заметно хмурится, и я поспешно поднимаю подол свободного платья, сев на кровать возле жены брата. Нахожу её руку, обхватываю, переплетая свои пальцы с её.

— У нас не больше часа, — с лица врача сходит вся смешливость. — Вставать не нужно, подгоним каталку.

— У вас партнерские роды, — заглядывает в документы второй доктор или помощник, я понятия не имею, какими специалистами комплектуется скорая. — Договор с центром на платное сопровождение родов. Всё понятно. Вещи собраны?

Алиса кивает в сторону двух сумок, стоящих у стены.

— Берите вещи и в машину, — обращается ко мне доктор. — Особо здесь не рассиживайтесь.

В это время приезжает вторая скорая. Оставляю работников присмотреть за бабулей и, взяв сумки, бегу за врачами, которые уже грузят каталку с Алисой в автомобиль.

Показывают, куда мне сесть, и машина выезжает за ворота, завывая сиреной.

В перинатальном центре врачи скорой быстро передают Алису другим медикам.

— Муж, — кивают на меня своим коллегам.

— Сейчас вашей жене помогут переодеться наши сестрички, а вы переодевайтесь здесь, — показывает мне на закрытую дверь очередной медицинский работник. — Ребёнок вот-вот родится, поэтому если не хотите пропустить всё самое важное, поторапливайтесь.

— Штаны снимайте примерно с такой скоростью, как сбрасывали на первом свидании, — хохочет проходящий мимо доктор.

— Скажете тоже, Владимир Вячеславович, — качает головой моя сопровождающая. — Это же на первом свидании. А у нас они, как в яслях, не то что ремень, молнию по часу расстегнуть не могут. Некоторым по три стерильных комплекта этих самых штанов выдаем, а то две ноги в одну брючину от волнения сунут. А уж задом наперёд каждый второй надевает.

Женщина вкладывает мне в руки пакет с костюмом и показательно берёт второй. Я не успеваю подумать, как Алиса отреагирует на моё появление. Перед глазами её бледное от боли лицо и моё обещание остаться рядом.

Переодеваюсь быстрее, чем в армии перед построением.

— Ого! — восхищенно и с заметно прибавившимся уважением щёлкает языком Владимир Вячеславович. — Сейчас понятно, почему сын так торопится. Весь в папашу. Крови-то не боитесь?

— Не боится, — за меня отвечает неугомонная тётенька, оставив в покое второй костюм и читая на ходу документы Алисы. — У них первые роды тоже партнерские. Что папашу реанимировали, не указано.

В просторной и светлой родовой все становятся серьёзными. Владимир Вячеславович осматривает Алису прямо на каталке.

— Не вставать, — обращается к ней. Затем тоже заглядывает в документы. — Андрей Маркович, сейчас вместе со мной переложим вашу жену на кресло. Всё же рожать на каталке не совсем удобно. Всё делаем по моей команде.

Но тело Алисы выкручивает очередная сильная схватка, и врач делает знак подождать. Ошеломлённый при виде меня взгляд Алисы наполняется болью, и она с силой впивается пальцами в мои руки.

— Я с тобой, я рядом, — касаюсь губами её уха.

Сейчас, когда мои губы чувствуют биение её пульса, я хочу остановить этот миг.

— Андрей Маркович, на раз, два, три, — командует доктор. Когда Алиса оказывается на кресле, доктор выжидает ещё несколько минут и снова командует. — Ждем очередной схватки и тужимся.