Сколько их вообще в мире..
Но на пати-то она могла? Я ведь подходила к ним! Я ведь чувствовала… Что что то не так!
Мне казалось, всё из-за того, что он старый.
Нифига он не старый! Ишь, бебика заделал...
Мама тоже хороша! А предохраняться?
Вспоминаю о её проблемах. Она ведь считала, что всё, у неё климакс?
Климакс... господи.
Я смотрела на телефон. Гипнотизировала. Но…
У мамы был трудный день. А я и так по жизни доставила ей не мало хлопот, поэтому... Поэтому пусть отдыхает. До утра.
Но до утра не получилось.
- Полина? Это помощник Измайлова. Он попал в аварию.
Зачем я позвонила маме?
Просто не могла не позвонить и всё. Даже понимая, что ей нельзя нервничать.
Просто... мне больше некому было позвонить. Мне было очень больно и страшно.
А когда нам больно и страшно мы звоним маме.
А сейчас, когда мы в ней так прекрасно провели время вместе, я обнимаю её и думаю, какая она у меня всё-таки... девочка! Женщина!
Ян мой!
Да нифига!
- Нет мамочка. Ян не мой. Ян твой.
40.
«Ян твой, мамочка».
И почему мне кажется, что мы делим шкуру неубитого медведя?
Ян, возможно, будет сильно удивлён.
Хотя, может и нет.
Помню, в молодости ему как раз нравилось быть в центре женского внимания. Из-за него девки даже драки устраивали.
Я это прекрасно помню. Я только была еще мелкая, а ему… ему уже было восемнадцать, да. А может меньше? Но и мои ровесницы, девицы из параллельного тоже на него вздыхали и даже волосёнки друг другу рвали. Я серьёзно.
Рассказываю Полине эту историю, и мы с ней дружно хохочем.
Потом вообще рассказываю.
Как влюбилась.
Ну, представляешь, приводит брат в гости друга, а друг ну просто — вау! Выглядит как солист какой-то поп или рок-группы, мечта девчонок «на раёне».
- А как он тогда выглядел?
- Как?
Усмехаюсь.
В двенадцать я просто смотрела на Яна Измайлова и думала, что он красивый.
Чем-то похож на солиста группы «Ласковый май», не Шатунова, другого, Костю Пахомова. Хотя, когда мне было двенадцать «Ласковый май» уже прошёл пик популярности. Теперь везде гремели «На-на» и «нанайцы». На их солиста Ян тоже был похож. Не важно на какого. На всех сразу.
Просто он был красивый.
Ян Романович Измайлов.
Красивый, умный, с чувством юмора, из хорошей семьи.
Мама — врач.
Папа... что-то там у него было с папой. Кажется, он уходил из семьи, потом вернулся, умер рано. Это я подслушивала разговор моих родителей. Они Яна жалели — сирота. А я думала — как сирота, мать-то жива?
Как он выглядел…
- Ну, волосы были подлиннее, джинсы варёнки, самый тренд был, косуха. Футболка, тоже с какой-то группой. Мы же тогда еще сериалы не смотрели, у нас все кумиры были из мира музыки. «Ласковый май», «Депеш мод», драки такие были фанатские.
Ну, я тогда еще мелкая была, а вот дядя Женя твой вместе с приятелем Яном во всем этом варился.
Интересно, что скажет брат, узнав о том, что я беременна от его Яна?
Мы с братом общаемся сейчас как-то всё реже и реже.
Он переехал в Калининград уже давно, живёт, работает, женат, есть сын. Родителям звонит. Мне — по праздникам или если выпьет лишку — бывает. Тогда — сеструха, я ж тебя люблю, приезжай.
А я приезжала как-то раз. Не к нему, в отель. Ну, мы с его женой не очень контачим, но в гости меня пригласили. Супружница, видимо, опасалась, что я захочу у них остановиться, всё стонала, что квартирка маленькая. Угу, маленькая, двухуровневая, в шикарном жилом комплексе. Я промолчала тогда. Я и не собиралась жить у них, слава Богу есть средства на нормальный отель. Она еще когда узнала в каком я отеле — была в шоке. Типа — «дорого-бохато», ну, мол, у вас, москвичей, свои причуды.
Да, мы, москвичи, с причудами. И что теперь? Скажите спасибо, что не свалилась вам как снег на голову.
В общем, что-то воспоминания о брате не самые весёлые, а вот о Яне…
Нет, нет... они хорошие.
Он был приятным, милым парнем, когда я была дитё-дитём. А потом я выросла.
И детская влюблённость стала занозой в сердце.
Мне хотелось его внимания.
Хотелось показать, доказать, что я уже взрослая.
Доказала.
Тогда в его машине очень круто доказала.
- Почему ты не сказала? — стандартный вопрос парня, который лишил девушку девственности.
- А ты как будто не знал?
- Прости... всё должно было быть по-другому.
- Тебе не понравилось?
- Дурочка... ко мне поедем.
И я поехала. Что-то своим наврала, что я у Наташки, или Маринки. Не важно.
Утром мне казалось, что он мне сразу скажет — давай поженимся, пойдёт со мной к родителям.
Нет, он потом сходил, конечно. И я была такая гордая! Ян Измайлов на мне женится!
Угу... женится, догонит, и еще раз женится.
Женька, брат, кстати, настроен был очень скептически. Беседы со мной проводил.
Оказался прав.
Ну, что поделать? Я была юной и мечтала о счастье.
А сейчас?
Сейчас надо понять, что делать.
И вообще... Сейчас Ян в больнице, то, что нам сказали о его состоянии, конечно, обнадёживает. Но, естественно, хотелось бы, чтобы он вышел из этого без особенных последствий.
- Мам, вам надо поговорить.
- Да, надо. Но сейчас у него не то состояние, чтобы разговаривать.
- Может, как раз в этом состоянии ты ему нужна?
Может.
Наверное.
Да, я ведь еще хотела как-то связаться с его мамой. Товий Сергеевич обещал сам, но её нужно привезти в больницу, и это можем сделать только мы.
Но, наверное, не сегодня уже.
Но в больницу я всё-таки звоню.
Видимо Товий уже дал распоряжение, поэтому мне говорят что состояние стабильное, средней тяжести, приходил в сознание, сейчас отдыхает. Посещение возможно завтра с утра.
Что ж, хорошо.
Полинка остаётся у меня. Смотрим еще одну серию «Секса», про Абу-Даби... так красиво снято! И сразу хочется в Эмираты. В эту пустыню. К заливу. К шейхам…
Мы с Полинкой смеёмся, представляя себя там, в этих роскошных нарядах. Правда, когда на экране горячие сцены мне как-то не очень ловко.
- Ма-ам? Ну, я уже не девочка.
- Очень жаль.
- Почему?
- Просто... быстро ты выросла.
- Ничего, у тебя впереди еще вон... чемпион. Кстати, когда у тебя срок?
Срок... срок в срок.
Хочется уже доносить и разродиться. И чтобы всё было хорошо.
Утром мы собираемся к Яну. Заходим в супермаркет, стараемся выбрать что-то из расчёта, чтобы ему это было можно. В пакете у меня еще и кусок того самого зефирного торта, Полина предложила взять.
- Мам, там же ничего вредного? И вкусно, домашнее. Ему понравится.
Как это странно всё. Собираемся навещать мужчину, который…
Который общий?
Или всё-таки…
Нет, даже если он скажет, что хочет быть с Полиной — я переживу.
И не такое переживала, да?
Убью его, конечно, но переживу.
А что делать?
А ничего.
Сама виновата. Не надо было с ним связываться. Спать не надо было.
И...И надо было взять его за грудки и сказать — что значит, не позвоню? Еще как позвонишь. И будешь за мной бегать. И на звонки отвечать. И плевать, что ты там куда-то спешишь.
Нужно было самой быть с ним поконкретнее.
Не давать расслабиться.
Тогда, глядишь, ничего этого не было бы.
Ничего.
Кладу руку на живот, пока рулю в направлении клиники.
Ничего, у меня теперь есть мужчина, который точно будет рядом. По крайней мере первые лет восемнадцать точно.
А дальше… дальше будем посмотреть. Привязывать сына к юбке я точно не намерена, и делать сыночкой-корзиночкой, естественно, тоже.
Надеюсь, его отец всё-таки будет участвовать в его жизни и судьбе.
Мы заходим в клинику, проходим в отделение, где лежит Измайлов.
Не могу понять почему меня так трясёт. Всё же вроде в порядке.
- Мам, ты чего?
