Скрипка. Будь моей (СИ) - Хеппи Катя

Я видел свое будущее только с Лолой, но как же мне нужна была Скрипка.

С первой минуты я любил бесячую выскочку, но старался ненавидеть.

А потом она исчезла, и все стало с точностью да наоборот.

Я ненавидел её, а в действительности обязан был любить.

Ещё и чувствовал себя довольным дебилом от того, что ломаю ее под себя. Убивал в ней чувство собственной значимости и гордился собой.

И все эти мысли колкими иголками впивались мне под кожу. Заставляли захлебываться жгучими слезами от очевидного приговора: Энн не просто не хочет, она боится быть со мной.

Думаете, я до этого дошел сам…

Ни хера подобного…

Как оказывается, я полный кретин и такие масштабные умозаключения не про меня…

Мне снова все пришлось разжевывать и вкладывать в ротик…

- Мне нужна Энн.

- Как ты оказался здесь? - шипит пресс-атташе тихо и обреченно.

- По записи, - рявкнул я и подтащил стул к столу, за который важно уселся Дементьев. - Адрес. И я исчезну…

- Бред какой-то. Почему ты думаешь, что я его знаю?

- Может потому что ты её муж. Хоть и не любимый, - хрипел я, чувствуя, что дошел до ручки.

Нет, я не хотел вот так врываться в посольство, снося все на своем пути.

Мне просто нужно было увидеть Энн. Убедиться, что она в порядке, потому что сам я был в полном раздрае.

- Мы развелись. Ещё в Москве… - возразил Дементьев, а до меня только сейчас дошло, что она хотела мне сказать перед тем, как я ее трахнул (другим словом я не могу охарактеризовать свои действия). Моей девочке было важно прийти ко мне свободной. Чтобы не как шлюха, которая спит со всеми подряд, а как только моя женщина.

Блин! Как так я проглядел в ней искренность! Почему не видел и не слышал очевидного…

Мудак!

- Что она вообще в тебе нашла? - устало добавил мужчина, словно считав мои мысли.

- Увижу, спрошу… - отбил я гневно, давая понять, что не в настроении распыляться на пустые разговоры. - Адрес.

- А я уже спросил… - прибалдел я от того, куда вело этого старого маразматика. - Узнал и понял, она никогда не поставит никого вровень с тобой. Знаешь, я готов сделать для нее все в стократном размере, но она этого даже не заметит.

- Ты ей был не нужен. Она всегда хотела быть только со мной.

- Анна сама пришла ко мне. Сама дала согласие на брак. Я не заставлял ее.

- Вместо тебя это сделал Белов.

- Я не знал этого, - кивнул Дементьев, а затем быстро продолжил, видя очевидное сомнение на моем лице. - Все знали, что Белов погряз в долгах, поэтому понимали, почему он выставил дочь на свадебный аукцион. Только вот я, как и все остальные, считал, что яблочко от яблоньки… Вот только Анна оказалось другой. Простой, бескорыстной, честной. Этим она и привлекла меня, и именно поэтому я перебил ставки остальных кандидатов. Хоть после твоего появления на импровизированных торгах стоимость Анны и так резко опустилось.

- На хрена вообще ввязался, если знал о моем существовании? - давил я оппонента, которых заливал складно, но был далеко не положительным персонажем. В этой истории вообще таких не было, кроме, конечно, Скрипки.

- Все просто. Я навел справки и знал, что между вами фиктивные отношения. К сожалению, даже ваш бывший менеджер ничего не разглядела между вами, - закатил я глаза от удивления, осознавая, как глубоко копнул этот упырь.

Блядь, даже если он спросил тогда и саму Энн, она бы подтвердила слова Герды.

Во-первых, тогда, как впрочем и сейчас, Скрипка сомневалась во мне и в моих чувствах.

А во-вторых, она обдуманно шла на этот брак, думая, что это единственно возможный выход защитить меня от угроз отца.

- Тогда почему не отпустил, когда понял, что она любит другого.

- Потому что ждал, что она полюбит меня и забудет того, кто так легко отпустил ее. Я был уверен, что это безответная любовь, что Энн была для тебя кратковременным развлечением. Ты ни разу за два года даже не удосужился связаться с ней, - мужик уставился на меня, видимо, ожидая объяснений.

Вот только их не было…

Я сам до сих пор не догнал, как так легко сдался.

- В какой-то момент я даже поверил, что у нас с Анной может что-то получиться. Она перестала шарахаться от меня, песни группы “Опасные” перестали быть фоновой музыкой в нашем доме, утро начиналось с совместного завтрака, а не с поиска новостей о тебе, даже вечером мы смотрели вместе фильм, а не твои фото. Я на радостях решил, что Анна повзрослела, отболела первой любовью и, наконец-то, готова к семейной жизни. Глупо, конечно, для тридцатилетнего мужика верить в сказки.

Как же звенело каждое слово в моей башке, как зудели руки придушить этого сказочного хмыря…

Из-за ревности.

Из-за украденного у нас с Энн времени.

Из-за полуправды. Ведь не было никакого “повзрослела”, “отболела”, была доза транквилизаторов, которой мое маленькая хрупкая девочка лечила свою душевную боль и одиночество.

Прикрыл глаза, вспомнив, как уходил в отрыв, как перепрыгивал с телки на телку, как копил ненависть, пока она страдала, заживо законсервировав себя.

- Когда Анна забеременела, я был на седьмом небе от счастья. Вот только счастье было в моей жизни проездом. Чертов выкидыш, который стал отправным пунктом на пути к разводу. Еще в больнице Анна дала отмашку бракоразводному процессу. До сих пор помню ее слова: “Я рада, что этот ребенок умер, потому что возможно я никогда не смогла бы его полюбить, как отец не смог полюбить меня”, - выговорил с надрывом Дементьев, ошалело заерзал на стуле, а затем сглотнув спросил:- - Знаешь, зачем я все это тебе поведал?

- Ну и, - потянул я, понимая, что моя башка совсем становится дурной. Ещё слово и я раскрушу все вокруг, вспыхнув от гнева и неприятия.

- Анна не умеет открыто проявлять чувства. Она не говорит “люблю” или “ненавижу”. Она сначала старается завоевать доверие человека своими поступками, а только потом открывается человеку. Потому что боится людей… Боится навязываться, боиться быть отвергнутой, боится наказания и непринятия. После предательства отца , который был самым родным человеком, сложно верить в любовь.

Я был тем единственным, кому Энн сказала “люблю”, потому что в отличие от меня она сберегла свои чувства. А в ответ я собственноручно сорвал барашки с кранов, фонтанировал в нее ненавистью и агрессией. Рычал, давил авторитетом, унижал, конкретно выживал из группы, но одновременно с этим, твою мать, во снах она была рядом со мной.

- Я услышал тебя, - перебил я. - Сейчас адрес.

- Вот, - мужчина вырвал лист из планера, лежавшего на столе, и протянул мне. - Охрана отследила ее.

- Ок. А ты его забудь, - привстал я и в указательном жесте рассек воздух . - Сейчас Энн только моя. Моя девушка, а в будущем жена и мать моих детей.

- Анна уже никогда не сможет стать матерью.

Финиш!

Моё состояние можно описать двумя словами - полнейшее сумасшествие, потому что я в который раз требую у судьбы невозможное.

Глава 41

Ann

- Я провожу тебя домой?

- Хорошо, - говорю я, улыбаясь, но как же тошно на душе.

Душит ощущение, что я обманываюсь сама и обманываю других.

Каждый раз общаясь с нашим барменом, я вижу его радостное выражение лица и несмелый трепетный взгляд в мою сторону. Это не может не впечатлить.

Ладно, будем искренни. Оттолкнуло поначалу, даже разозлило, поэтому я несколько дней гневно отбивала каждый подкат…

- Энн, ты делаешь мой день солнечным.

- Эй, ты повелитель барной стойки очки одень, а лучше отвернись в другую сторону …

Скажете:

- Перебор.

А я отвечу:

- Опыт.

Мне хватило мужчин. И так едва от них ноги унесла.

Меня больше не интересуют отношения. Даже скорее пугают. Я скукоживаюсь в какой-то нервный клубок злости стоит только увидеть к себе интерес противоположного пола. Я не просто бегу от парней, я сразу выписываю им жесткий запрет на общение. Я уже заранее знаю, то они изверги, тираны и абьюзеры, и никакие следственные мероприятия мне даже не нужны.