Эти дни до приезда наших «теннисистов» прошли в постоянной суматохе.
До четверти финала сын не дошел, выбыл на третьем круге, но все равно, благодаря нашим общим стараниям, показал свой лучший результат в карьере и забрал большой денежный приз.
Пока Артем, окруженный заботой Полины, сражался на австралийском корте, мы с его отцом верой и правдой воевали здесь.
Илья, конечно, помогал, старался быть на подхвате гораздо больше, чем в период родительства, но последнюю неделю он много времени проводит на работе с очередной подготовкой к Всероссийскому конкурсу водолазов.
Мы даже несколько раз поругались.
Ну как поругались? Пофыркали друг на друга раздраженно.
Потом извинялись и целовались после отбоя…
С кем не бывает?
Очень обидно, что весь заданный возобновлением отношений романтический флер потонул в жуткой бытовухе между постоянными производными «дом - школа - детский сад - работа - детский сад - школа - дом».
Короткий сон.
И все по новой.
Дети… они дети.
Думаю, за несколько последних столетий не было ничего нового: они играют, они дерутся, они что-то ломают. Марают свои вещи и ставят синяки на лбах. Порой крупные синяки, величиной с хороший пятак.
А для бабушкиного сердца это уже слишком… Пусть родители сами занимаются.
Дети - то самое приложение в телефоне, которое разряжает батарею в два раза быстрее.
Так я себя и чувствую.
Уставшей и разряженной до одного процента.
А вот будильник снова трезвонит.
- Ильюша, - шепчу и не могу отказать себе в удовольствии. Потянувшись, проезжаюсь по ежику на затылке. Ладонь остается пойманной мужской рукой, а Александров сонно разворачивается и старается заграбастать всех нас.
С попками, ручками и ножками.
И у него, как и все и всегда, получается.
- Еще десять минут…- зевает. - Умоляю… - просит, почесывая подбородок моей макушкой.
Оказавшись прижатой к твердому плечу, упираюсь в него лбом и долго думаю, а затем отклоняюсь и гипнотизирую спящее лицо.
Несмотря на дикую усталость и множество экстраординарных ситуаций, это был лучший месяц за последние десять лет. Я словно в молодость окунулась, стала по-другому воспринимать этот мир. Банально, появился смысл возвращаться с работы.
В снегопад, в вечерние пробки, в непроглядную темень, я спешила сюда.
Чтобы согреть всех, накормить и понежить, если понадобится.
Получился такой лагерь. Вернее, трудовой лагерь.
Конечно, немаловажную роль в этом всем сыграл Александров.
Сейчас я понимаю - наш брак закончился слишком нелепо. Лидка, используя мое к ней беспрекословное доверие, оговорила Илью, а я поверила, даже не разобравшись. Будь я хоть немного поувереннее в себе тогда… Или он понастойчивее…
Все могло быть иначе.
С другой стороны, какой смысл сейчас искать виноватых?
Когда корабль затонул, уже не важно из-за чего этого случилось.
- У тебя такое лицо, Оль, будто ты задумываешь план моего убийства! - вздрагиваю от невозмутимого голоса Ильи.
Оказывается, он уже давно за мной наблюдает.
Подняв глаза, усмехаюсь.
- Да какой там план. Так… схемка, Александров. - шучу, поглаживаю его шею сзади и прикрываю глаза, потому что Илья собственнически меня целует.
И делает это как никто…
В восемнадцать мы часами целовались в подъездах, тайком от родителей.
В сорок с хвостиком прячемся от внуков и детей.
Круг замкнулся.
- Если честно, я всего лишь, думала о том, как уговорить тебя развести детей в школу и садик, - отрываюсь с трудом.
- Мои дети выросли, - возвращает мои же слова.
- Илья….
- Шучу. Отвезу, Лель…
До самого подъема он гладит мои волосы и плечи.
Как делал это обычно в последние две недели.
Возвращение детей придает грустный оттенок нашему утру. И пусть я пытаюсь быть какой обычно - Олей Александровой: быстренько навожу марафет, натягиваю привычную юбку с чулками, застегиваю черную шелковую блузку, и, повязав передник, готовлю свою фирменную яичницу с беконом только для него, - мы оба понимаем, что все это происходит с ненавистным дисклеймером.
«В последний раз».
Может быть, будут и еще?
Но точно уже не здесь.
Когда Полина, еще не вернувшись домой, начала издалека намекать на отпуск на Мальдивах, в который они бы хотели отправиться вдвоем в честь успешного завершения Чемпионата, я тактично сделала вид, что связь оборвалась.
Забот я не боюсь, а вот ответственность за внуков отныне пугает.
Да и белый песок с океаном детям точно не помешают…
* * *
Что я чувствую, когда впервые за долгое время остаюсь одна?
Не обману, если скажу, что счастье.
Большое счастье.
Я с трудом выпроваживаю Александрова, который помогает мне с переездом обратно и предлагает интимный массаж на индивидуальных условиях. Заманчиво, но точно не сегодня.
Около трех часов навожу порядок в квартире. Затем долго принимаю ванну и, лежа на скрипящем от чистоты постельном, совершенно одна, пытаюсь осмыслить, как же все изменилось.
Чтобы не расстраиваться, строю планы на ближайшие дни.
Здесь, оказывается, мимо….
Моя привычная рутина, связанная с работой, поддержанием внешнего вида, пилатесом и походами на Шагала, кажется мне ужасно скучной. Рука сама тянется к мобильному. Покупка новой пары туфель всегда меня вдохновляла, но и этот способ терпит крах.
По инерции заглядываю в раздел «Фото» и давлюсь от смеха, рассматривая фотографии Ильи и внуков, решивших на старый Новый год приготовить шоколадный торт. Надо ли говорить, что измазано было все? Включая двух собак и стеклянную люстру.
Самую приличную фотографию отправляю Илье, но «Абонент не в сети».
Тогда я убираю телефон под подушку и долго смотрю в одну точку, осмысливая и подтверждая про себя новости.
Хорошая заключается в том, что я безнадежно влюблена в мужа!
А плохая?
Муж-то бывший…
Глава 39. Ольга
Сбросив тапки на три размера больше, поправляю длинную футболку с симпатичным личиком Бритни Спирс до всего, что с ней случилось и запрыгиваю на стул. Тянусь к плафону с отверткой, чтобы его снять и хорошенько искупать в мыльной воде.
- Оль? - заглядывает Маринка в одном спортивном лифчике и шортах, которые давно ей мало на парочку размеров. - Ты тогда прихожку на себя бери, а я кухней займусь. Там мыть не перемыть. С Пасхи не убирались.
- Давай, - пыхчу и сдуваю волосы с лица. - Я здесь закончу и пойду в нашу комнату.
Приборку у мамы в квартире мы должны были затеять еще до Нового года, но из-за внуков не вышло. Отрабатываем с сестрой сейчас.
Сама мама периодически выглядывает из спальни и раздает ценные указания. То, я зеркало не в ту сторону мою, то антресоли не протерла, то Марина что-нибудь в этом же роде «напортачит».
В общем, терпим и сводим все на шутку.
- Ольк, а как у Настены дела? - кричит сестра из кухни.
- Да вроде все в порядке. Учится.
- А Кирилл как? Генка говорит, видел их недавно. Выглядят счастливыми.
- Кирилл хороший парень, Марин. Ремонт вот сделали, мебель покупают.
- А Настя в прошлогодней курточке ходит! - вставляет свои пять копеек мама.
Мы с сестрой замолкаем и поддерживает ментальную связь через сами за себя говорящие взгляды.
«Вот это слух» - зыркает глазами в сторону комнаты Маринка.
«Лучше потом все обсудим» - я киваю на дверь.
Но мама не унимается:
- Нашла кого слушать - Генку своего. Он же с алкоголем дружит. Мало ли чего ему привидится. Разонравился мне ваш Кирилл… Придет и все стоит у порога. Нет чтобы спросить: «Как здоровье, бабушка?»
В унисон закатываем глаза и продолжаем тереть.
Я - плафон, Маринка - дверцу холодильника.
- Ну конечно, у Насти ведь и примера нормального не было.
«Не заводись» - зыркает Маринка.
- Это ты к чему, мам? - злюсь.
