- К тому, что мужей надо было с умом выбирать. Что у одной, что у второй не мужья, а страх Божий…
- Так как бы мы выбрали, мамочка? - сестра не выдерживает и грубовато перебивает. - Примера ведь перед глазами не было…
- Смейтесь, смейтесь. Мать надо уважать!
Хихикаем, глядя друг на друга, а в спальне наконец-то смолкает.
Высушив плафон полотенцем и установив его на место, перехожу в гостевую, которая когда-то была нашей территорией с Маринкой. Она, закончив с кухней, присоединяется и зачем-то лезет в верхний шкаф.
В общем, остаток вечера мы проводим за примеркой и разбором старых вещей.
Я ради смеха натягиваю джинсы, которые носила в двухтысячном. Они зеленоватого цвета, с крупными стразами на бедрах и такой низкой посадкой, что приходится подвернуть трусы.
- Господи, как я в таком выходила из дома? - смеюсь и кручусь возле зеркала.
Футболку узлом завязываю под грудью.
- Фигура у тебя, Олька, отпад! То же, что ли, на полонез твой походить?
- Пилатес, - я хохочу до того, что мама стучит в стену. - Марина! Ну ты древняя!
- Ой, ну пилатес. Тоже хочу похудеть… - зацепляет складку над поясом шортов. - Генка говорит, что не надо. И так хорошо. Есть за что потрогать…
- Конечно, пойдем. Для здоровья лишним не будет и мне веселее. - отвлекаюсь на сумку. - Звонит кто-то… Да?
- Привет. - уверенно хрипит в трубку Илья.
Я чувствую приятную рябь в груди и вспоминаю, как в этой же самой комнате волновалась перед звонками от него и ждала.
Каждый вечер их ждала.
- Привет, Илья.
Марина округляет глаза и вытягивает лицо.
- Ну ты как, Лель? - спрашивает он иронично.
- Нормально. Спасибо, что поинтересовался. - отвечаю холодно.
- Обиделась, что ли?
- Я? - морщусь.
- Только сегодня с конкурса приехал. Сейчас вот на дежурство по городу еду…
- Удачи.
- Погоди… А ты где сейчас? К дому подъехал, машины нет…
Он ко мне подъехал?
Домой?
Зачем?
Боже…
- Я у мамы, Илья. У нас тут… в общем, генеральная уборка с Маришкой.
- Через минут пятнадцать выйдешь? Хочу тебя увидеть.
- Через пятнадцать? - провожу ладонью по волосам.
Он хочет меня увидеть…
Сердце прыгает как ненормальное.
Будто мне снова семнадцать. За окном заколдованный зимой город, в ушах плеер с любимыми «Иванушками» или «Руки вверх», в нос вставлен пирсинг, а впереди - вся жизнь…
- Иди уже, - шепчет Маринка, разваливаясь на кровати. - Я пока отдохну.
- Ну хорошо, Илья. Я кажется смогу.
- Жди, Оля.
Мухой лечу в ванную, умываюсь и привожу себя в порядок, а, когда слышу звук входящего сообщения из комнаты, накидываю первую попавшуюся старую короткую дубленку и вспоминаю о низких джинсах, когда ветер, не щадя, бьет по голой пояснице.
- Ого, - Александров, облокотившись на капот «Туарега», разглядывает в моем образе молодежную концепцию.
А я смотрю на него.
Темно-синяя, эмчеэсовская фуфайка распахнута, черные джинсы аппетитно облегают мускулистые ноги, а обувь, как всегда, начищена до блеска. На лице - лениво-похотливая улыбочка.
- Вот это джинсики… - присвистывает Илья.
- Не обращай внимания… - говорю деловым тоном.
- Так как же тут не обращать, если мы уже обратили и мысленно… согрешили, - он резко разворачивает меня от окон и прижимает к себе, прикрывая мою фигурку теплой фуфайкой.
Я тону в его руках, тепле, аромате туалетной воды и ощущении того, что жизнь имеет смысл.
Его тело твердое. Особенно ниже пояса. Это будоражит.
Очерчиваю пальцами широкое, небритое лицо и равнодушно стреляю взглядом в сторону.
- Как ты? - спрашивает Илья с озорным блеском в глазах.
- Воюем…
- Алена Кирилловна все еще терпеть меня не может?
- Да с чего ты взял? "Она тебя обожает"! - со смехом закатываю глаза.
- Если только погрызть поджаренного или потыкать палкой мертвого…
Я хихикаю и зарываюсь носом в ворот его свитера.
Настроение сразу подскакивает во сто крат. Оказывается, как мало женщине для счастья надо. Перестать себе надумывать и прижаться к мужской шее.
- Я ненадолго заехал. Меня уже ждут. Пойдем… - ведет меня к задней двери.
- Илья, - я закусываю нижнюю губу и принимаю шикарный букет чайных роз. - Ну зачем? Боже мой. Какие красивые…
- И вот еще… - вручает пакет.
- А это что?
- Противоядие для Алены Кирилловны.
- Александров…
- Я же с Астрахани только. Там рыба и пиво астраханское. Свежее… Посидите там с Маринкой. Привет ей передавай…
- Спасибо, Ильюш… - я привстаю на цыпочки и всю мою хваленную независимость сносит мужским горячим дыханием, прикосновением губ и уверенным захватом языка.
Поцелуй пьянящий, но безнадежно короткий.
- Ну беги, - он через силу отпускает, - дай полюбоваться на тебя сзади.
Возвращаюсь в подъезд, виляя бедрами так, что позвоночник хрустит, но… ни о чем не жалею.
А зайдя в квартиру, утыкаюсь носом в благоухающие цветы и счастливая бреду в комнату.
- Вау! Какой Александров молодец…. - Марина присвистывает. - Может сойдетесь?
- А может и сойдемся…
Я в радостных чувствах ставлю пакет на пол и тоже валюсь на кровать. Сдираю кожу шипами, но не обращаю внимания.
Внутри все сжимается.
От любви…
Оттого, что, наверное, все еще возможно…
А я в свои годы уже перестала верить!
- Маринка, помнишь?
- Что?
- Нашу песню любимую?
- Какую из?
Я устраиваюсь у нее на плече и ни на секунду не отпуская букет, тихо тихо пою:
- Кукла Маша, кукла Миша, кукла Саша и Ариша… Просто годы детские прошли…
- А эти слезы словно дождик вновь и вновь, - подпевает сестра, устало вздыхая.
Мы переглядываемся и продолжаем вместе:
- Кукла Маша, кукла Даша, просто дети стали старше. Просто-просто все мы подросли! А может быть у них там первая любовь…
- Сколько можно? Вы мне дадите отдохнуть? - истерично кричит мама и чем-то бьет по стене.
Еще минут пять лежим в темноте, пока Марина не шепчет:
- Нет ничего прекраснее того, что мы выросли и у нас у каждой свой дом.
- Это точно! - соглашаюсь. - Обожаю свой дом! И возраст, кстати, тоже…
Глава 40. Ольга
И вот незадача - возраст свой я обожаю, но до пятницы увидеться с Ильей не получается.
В наши семнадцать достаточно было всего лишь желания, которым мы оба были заряжены. Спустя двадцать пять лет - этого мало. Добавить бы парочку часов в сутки.
Пока Александров активно помогает Насте и Кириллу с остатками ремонта, я кручусь в области - между Администрацией небольшого населенного пункта и новым реабилитационным центром, куда мы в срочном порядке переселили стариков после пожара.
Дел невпроворот, но, зная, что где-то в мире есть мужчина, у которого при виде тебя в глазах зажигаются звезды, - работать как-то веселее.
И жизнь кажется счастливее и легче.
Еще и солнце выглянуло.
- Мам, привет! Ты вернулась?
- Привет, Настен. Я - да. Приняла душ, переоделась и уже еду в Администрацию. Осталось оформить несколько документов и с командировками покончено.
- А я в ателье приехала. Шторы хочу заказать.
- Какая ты молодец, дочь!
- Да это все папа постарался, - она скромничает. - От него ведь подарок. Денег у нас с Кириллом почти не осталось. Последние ушли на шкаф в прихожую. Жду не дождусь, когда они его соберут в субботу.
- Ясно… - я грустно вздыхаю, переставая рассчитывать и на завтра тоже.
- Кстати, мам?
- Что? - спрашиваю расстроенно.
- Я спросить у тебя хочу… Ты не знаешь, зачем папе все время звонит отец Соломона?
- Зайцев? - удивляюсь и вспоминаю наше похищение старшего внука в новогоднюю ночь. - А зачем он ему звонит?
- Мам, ты такая смешная.
