Ты не сказала о сыне (СИ) - Бузакина Юлия

Он молчит. Только крепко меня обнимает. А мама плачет у кухонного окна.

— Все, пора! Не сдаваться, солдат, — Малинин пожимает Артему руку, а потом подхватывает на руки сына и ловко сажает его себе на шею.

— Высоко! — изумленно вскрикивает малыш. Устроившись удобнее, впивается маленькими пальчиками в руки своего отца. И так много искреннего детского доверия в его взгляде!

А в больнице все по-прежнему: Андрей уходит в отделение хирургии вместе с Надей, которая со мной почему-то не здоровается, я спешу в подчинение к Кулагину.

До самого обеда мы заняты своей работой.

Ближе к полудню выдается свободная минутка, и я зову всех коллег в сестринскую, отпраздновать тортом мое внезапное замужество.

Мы с девочками возбужденно обсуждаем вчерашнюю церемонию. Достаем пластиковые стаканчики, тарелки. Они суют мне конвертик с небольшой суммой, что собрали в подарок.

Я показываю в телефоне свадебные фотографии.

Вместе вскрываем коробку с тортом.

— А где же твой муж, Лена? — спохватывается старшая медсестра. — Давай, зови его к нам. Поздравим вас двоих! А то, кому нам горько кричать?

— Как пострадавшая сторона, которую вчера заставили дежурить, я прошу реванша в виде поцелуя новобрачных! — разливая в пластиковые стаканы газировку, требует Даша.

Девочки ее поддерживают.

— Ладно, — я улыбаюсь. — Сейчас позову.

Набираю номер Андрея, но он не отвечает. Я хмурюсь.

— Наверное, занят.

В сестринскую заглядывает охранник.

— Девочки, а кто Малинина? Там к вам гость прямо с поезда. Мы пропускать не имеем права. Спуститесь?

Я смотрю на часы — половина первого.

— Ой.… - спохватываюсь. — Это же Ярик! Девочки, минутку, я сейчас вернусь. Такого жениха вам приведу, закачаетесь!

Я бегу по холлу. На ходу снова набираю номер телефона Андрея. Он не отвечает, и я понимаю, что скорее всего мой муж занят. Ведь если бы был свободен, обязательно пришел бы к нам в сестринскую.

Лифт никак не спускается на этаж, и я, махнув рукой, устремляюсь вниз по лестнице.

В холле есть посетители, но Малинина я замечаю мгновенно. Он разговаривает с высоким молодым мужчиной. Я узнаю его по фото, что показывал муж. Это Паша Царев — медбрат, с которым Андрей работал в последней командировке.

Царев только с поезда — с рюкзаком, в мятых вещах.

Он что-то потерянно рассказывает Андрею и сжимает его плечо.

Время замирает. Мое сердце обрывается. Я понимаю — Ярик больше никогда не приедет.

Глава 41

Я бегу вниз.

— Он уже собрал вещи, а потом позвонили со склада. Как и в тот раз, предлагали забрать лекарства бесплатно. Вот Ярослав Юрьевич и поехал. Сказал, что это его миссия — позаботиться о том, чтобы хватило лекарств. На обратном пути машина подорвалась на мине, — сокрушается гость. — Ярик и водитель не смогли спастись. Погибли на месте.

— Как же так? — Андрей смотрит на меня. Потом на гостя. В его серых глазах так много отчаяния, что мне становится нехорошо. — Почему Ярик? Он ведь всегда старался спасти других. Торопился, боялся, что не успеет… Он же… он в Бога верил! Молитвы читал. Почему он? Почему, Паша?!

Высокий гость угрюмо отводит взгляд.

— Я не знаю, Андрей Викторович. Смерть не выбирает.

Андрей тяжело вздыхает. Смотрит на меня невидящим взглядом.

Я теряюсь. Не знаю, как подобрать слова.

— Андрей, я… Мне так жаль…. - мямлю невпопад.

Робко касаюсь его руки, но он отдергивает руку, как будто его ошпарили кипятком.

— Лена, позови Романову, — произносит резко.

— Что?

— Позови Тамару! Что непонятного?!

Я вздрагиваю. Он снова грубый. Такой, как был там, в зоне боевых действий пять лет назад.

— Хорошо. Конечно, сейчас я ее позову…

Я пячусь назад. Бегу к лифту. Сердце гулко стучит в висках.

«Как же так?» — громыхает в голове безмолвный вопрос. И так обидно от того, что Андрей на меня накричал.

Я сталкиваюсь с Романовой сталкиваюсь при выходе в отделение интенсивной терапии. Она беседует с родственниками одного из тяжелых пациентов. Это родители, пожилая пара. Они очень расстроены состоянием здоровья сына.

— Тамара Денисовна! — рвется у меня из груди вскрик.

Она недовольно оборачивается.

— Что, Лена?

— Там… Андрей Викторович просит вас спуститься в холл.

— Чуть позже, я сейчас занята.

— Ярослав Юрьевич…

— Поляков? Пусть Андрей Викторович пока покажет ему нашу столовую. Я спущусь.

— Нет… Вам надо спуститься сейчас. Полякова больше нет.

Она пронизывает меня изумленным взглядом.

— Что?.. Как, нет?

А потом все понимает.

— Вот же… — она часто моргает. Обескураженно смотрит на родственников пациента.

— Извините меня. Дмитрий Борисович вам все подробно расскажет. Лена, позови Кулагина. Живо!

Я снова вздрагиваю. Смотрю на нее с какой-то отчаянной надеждой. Как будто она может сейчас дать Малинину то, чего не в состоянии дать я. Скомандовать, взять все в свои руки, разрулить ситуацию. Все же, в некоторых ситуациях такие, как Тамара Денисовна, незаменимы.

Романова устремляется к лифту. Жмет на кнопку вызова. Лифт задерживается. С досадой махнув рукой, она, как и я, выбирает лестницу.

— Дмитрий Борисович! — я бегу по холлу, заглядываю в палаты. Ищу Кулагина. Натыкаюсь на него в дверях ординаторской. — Там родители Свиридова, Тамара Денисовна просила их проконсультировать.

— Да, конечно, — он сдержанно кивает. Поправляет халат и идет на смену Романовой.

Мне навстречу бежит Даша Калинина.

— Лен, ну, ты что? Мы уже заждались там в сестринской. Жених где?

Я замираю. Смотрю на нее несколько мгновений, и вдруг осознаю, что весь наш праздник по поводу внезапного замужества кажется теперь неуместным.

— Нет его больше, — произношу глухо. Всхлипываю. Прикрываю рот ладонью.

— Как, нет?..

Даша бледнеет. Растерянно смотрит на меня, а я давлюсь всхлипами, и не могу успокоиться. Как будто я снова та Синичкина, которая рвалась навстречу каждой прибывающей карете «Скорой помощи» с вопросом о пропавшем брате и ревела в подсобке, попав под горячую руку грубого Малинина.

… Когда до окончания рабочего дня остается полчаса, я отправляюсь в кабинет к Романовой. Хочу узнать у неё подробности, прежде чем снова встречусь с мужем. Мне тяжело признаваться себе, что я все ещё остро реагирую на его грубости. Понимаю, что в стрессовой ситуации он всегда будет именно таким, но сейчас мне отчего-то сложно. Может, от того, что чувствую себя виноватой за то, что утром убеждала Андрея — все в порядке. А он уже знал, что не в порядке. Чувствовал, потому и не спал. Как будто я его обманула, а он мне поверил и разочаровался.

Выдохнув, я робко стучу в дверь.

— Тамара Денисовна, можно?

— Лена? Да, конечно. Заходи.

Я заглядываю в кабинет.

Сердце летит вниз — Романова не одна, она с Малининым. Они сидят на диванчике у окна. На столике открытая бутылка армянского коньяка и тонко нарезанный на лимон на блюдце.

Я робко переминаюсь с ноги на ногу.

— Как вы? — пытаюсь задать вопрос, но слова почему-то застревают в горле.

— Жить будем, — ободряюще кивает Романова.

Андрей скользит по мне взглядом. В его серых глазах бесконечная печаль.

— Иди сюда, — зовет меня.

Я чувствую себя жутко неловко, но иду к их тандему.

Малинин подвигается, освобождая место рядом с собой, и мне становится легче.

Осторожно сажусь на край дивана. «Прости, что я тебя обнадежила», — вертится на языке. Но произнести это вслух я не решаюсь.

Андрей вдруг притягивает меня к себе. Обнимает крепко-крепко.

— Как же я рад, что ты здесь, Лена, — произносит чуть хрипло, зарываясь лицом в мои волосы. От него пахнет коньяком и лимоном.

Я не понимаю. Растерянно ловлю его взгляд.

— Не представляешь, как часто мне снилось, что машина, на которой ты тогда уехала с братом, подрывается на мине и горит. А я не могу тебя спасти, — продолжает говорить он. — Сейчас, когда эта участь настигла Ярика, все мои кошмары снова ожили.