Я смотрю на него. Глаза застилают слёзы. Касаюсь ладонями его колючих скул.
— Прости, что я на тебя накричал, — извиняется угрюмо Малинин. — Оно как-то само собой вышло.
Я качаю головой.
— Не извиняйся. Не надо.
Романова не вмешивается. Разливает коньяк.
— Сегодня ты поведешь машину, — предупреждает меня Андрей.
Я улыбаюсь.
— Да, конечно.
— Ты когда-нибудь водила внедорожник?
— Нет. Но думаю, я справлюсь.
— Ладно, — Андрей подхватывает наполненную до краев походную стопку коньяка. — За Ярика!
— За Ярика, — кивает Тамара Денисовна.
Они пьют до дна. Закусывают только лимоном.
Я вздыхаю. Прижимаюсь к Малинину и тихонько слушаю их разговор о том, кого больше не вернуть. Сердце постепенно успокаивается. Украдкой посматриваю на Романову. Размышляю о том, что у неё можно многому научиться.
…. Андрюшку мы с Малининым забираем из садика вместе. Ведем его к машине, крепко держим за руки с обеих сторон.
Он рад до безумия. Что-то взахлеб нам рассказывает, раскачивается на наших руках и с надеждой посматривает на большой внедорожник.
— Пап, а ты где живешь? В ракете?
— Нет. Я живу в большом доме. Хочешь, будем жить там втроем? Ты, я и мама?
Андрюшка на миг замолкает. Размышляет над предложением.
— Хочу, — произносит тихонько.
Малинин хитро посматривает на сына.
— Значит, сегодня поедем все вместе ко мне домой?
— Мама, поедем? — малыш с опаской посматривает на меня.
Я согласно киваю.
— Поедем.
— А в космонавтов поиграем? Я горлышко брызгал, честно-честно! — он заглядывает в глаза отцу с отчаянной надеждой.
Малинин улыбается. Подхватывает его на руки и резко поднимает вверх. Андрюшка вскрикивает от неожиданности, хохочет.
— Поиграем, — усаживая его себе на плечи, соглашается Андрей. — Только командиром корабля сегодня будет мама.
— Мама?! А ты?
— А у меня сегодня выходной.
Изумление на личике Андрюшки не описать словами. Он недоверчиво смотрит на меня.
— А мама что, умеет управлять кораблем?
Малинин ему подмигивает.
— Умеет, конечно. Мамы все могут, разве ты не знал?
— Нет.
— Значит, теперь будешь знать.
Я забираюсь на водительское сиденье. Андрей садится назад, берет сына на руки.
Широкая панель внедорожника вспыхивает огоньками.
— Вау, — восторженно шепчет малыш.
— Космический корабль к взлету готов, — четко произношу я. — Ближайшая остановка — парк развлечений.
Дарю своим мужчинам улыбку и уверенно выезжаю с парковки.
Машина плавно движется по дороге. Андрюша следит за панелью и едва дышит от восторга.
— Мама капитан звездного флота! — выдыхает восхищенно.
И так много обожания звучит в его словах, что у меня екает сердце.
На миг ловлю взгляд Малинина в зеркале заднего вида. В его глазах мерцает помешанная на горькой потере любовь — всепоглощающая, искренняя.
Меня накрывает теплой волной. Я думаю о том, что бесконечно благодарна Вселенной за то, что наша пятая весна вышла счастливой.
Глава 42
Лена
Новая неделя начинается с медосмотра. Наше отделение отправляют на обследование первым. Весело, конечно, когда врачей отправляют в соседний медцентр на осмотр в приказном порядке к другим врачам, но ничего не поделаешь. Таковы правила работы в клинической больнице. Врач тоже пациент.
Лично для меня утро понедельника начинается на час раньше, с посещения отделения кардиологии. Маму Андрея готовят к выписке, и я очень волнуюсь. Хочу успеть поговорить с ней до того, как меня отправят на медосмотр.
Все выходные мы с Малининым наводили в доме уют. Я так отчаянно натирала до блеска кухню и гостиную, что сломала два ногтя.
Зато в нашей новой обители появились легкие воздушные занавески и большой пушистый ковер, а у Андрюшки собственный раскладной диван-кровать.
Деревянная лестница и мансарда произвели на нашего мальчика неизгладимое впечатление. Все выходные его было невозможно согнать со ступенек.
Наши с Малининым объятия и поцелуи были слаще меда. В общем, мы тихо вили свое маленькое семейное гнездышко и готовились к выписке Полины Юрьевны.
Я украдкой вздыхаю вслед приятным воспоминаниями. Бегу по холлу кардиологии, на ходу надевая бейджик. Хочу помочь Полине Юрьевне собрать вещи до того, как начнется моя смена.
Из ординаторской выныривает Люда. Ловит меня за руку. В глазах безумная тревога.
— Ты слышала, Лена? — шепчет сбивчиво мне на ухо. — У Романовой в кабинете обыск! Полиция с утра никого туда не пускает.
— Как… обыск? — я растерянно хлопаю глазами. — А почему?
— Кто-то нажаловался, что она берет деньги с пациентов.
— Бред! — рвется у меня возмущение. — Романовой это ни к чему.
— Откуда ты знаешь, бред это, или не бред? Наводчик сообщил в полицию, что в кабинете остался конверт с суммой, которую она вымогала за то, чтобы устроить пациентов в нашу клинику по блату. Вроде как из-за новшеств это теперь сделать сложно, вот Тамара Денисовна и выставила ценник.
Я обескураженно потираю лоб. Романова и выставила ценник? У нас коммерческая больница. Здесь и так все стоит недешево.
Когда я захожу в палату, Полина Юрьевна уже не спит.
— Леночка, доброе утро!
Я улыбаюсь.
— Как вы, Полина Юрьевна? Готовы сегодня ехать домой?
— Ой, готова, конечно. Жду не дождусь, — она вздыхает. — Лучше расскажи, как вы провели выходные?
Я сажусь на стул. Внимательно смотрю ей в глаза.
— Все хорошо, — заверяю ее. — Мы обустроили мансарду. Отгородили Андрюшке уголок. Он в восторге от нового дома!
— Молодцы. А собака, как?
— Шерхан в полном порядке. Я его кормлю, он меня уже признает.
— Охх, я за него больше всего переживала!
— Знаете, мне кажется, он даже немного набрал в весе.
— Растолстел? Надо же, — она улыбается. Накрывает мою руку своей. — Спасибо тебе, Леночка. И запомни: ты теперь в доме хозяйка.
Я качаю головой.
— Разве что только после вас. Давайте, я вам помогу вещи сложить? Андрей как освободится, просто заберет их в машину.
— Да я уже почти все собрала.
— И все же, давайте, я вам помогу?
Я достаю большой пакет, перекладываю туда полотенца, одежду, тапочки. Отдельно собираю лекарства и оставшиеся продукты.
В палату заглядывает Андрей.
— А я думаю — где моя синичка? А моя синичка уже здесь, — он улыбается. С нежностью обнимает меня за талию. — Мамочка, ты как? Готова ехать домой?
— Засиделась я уже, Андрюша, — вздыхает мама.
— Прекрасно. Значит, в обед отвезу тебя домой, а вечером устроим праздничный ужин по поводу твоего возвращения. Как вам такая идея?
Я пугаюсь.
— Андрей, я не успею ничего приготовить…
— А готовить не надо. Отдел кулинарии я беру на себя, — успокаивает меня Малинин. Взгляды встречаются. У меня по коже летят мурашки от его взгляда. Нет никого любимее и дороже.
Вещи собраны. Андрей обещает маме, что в обед принесет выписку, и после консультации с лечащим врачом отвезет ее домой.
— Ты слышал? У Романовой в кабинете обыск, — уже в холле тихо сообщаю я.
Андрей хмурится.
— Ничего себе.… Сейчас я ее наберу.
Он достает телефон, набирает ее номер, но в ответ идут короткие гудки.
— А ну, давай-ка я поднимусь к вам в терапию, — встревоженно предлагает Малинин.
— Давай, — соглашаюсь я.
В отделении интенсивной терапии повисла напряженная тишина. Обычная суета внезапно куда-то испарилась. Двери палат закрыты, ординаторская тоже.
Мы с Андреем торопливо идем к кабинету Романовой.
Там действительно все опечатано. Идет обыск. Сотрудники правоохранительных органов вытряхнули все, что можно. Теперь там такая свалка, что за день не разобрать!
У кабинета стоят наши сотрудники.
В отдельном кабинете следователь ведет допрос подозреваемых. То есть, всех, без исключения.
— Где Кулагин? — спрашиваю я.
