Развод неизбежен (СИ) - Бузакина Юлия

— Молоток?

— Да. Чтобы убить Преображенскую именно так, как это произошло, нужна серьёзная сила. Не каждый мужчина сможет с размаху четко размозжить лицо. А женщина и подавно.

— А если предположить, что убийца был в состоянии аффекта?

— Нельзя исключать эту возможность. Суду известны случаи, когда слабые люди в состоянии аффекта совершали дикие поступки. В любом случае, если завтра мы получим подтверждение того, что машина Ирины была рядом с домом, в котором Преображенская снимала свою студию, ее вызовут на допрос.

Я вздыхаю. Чувствую себя дико уставшей. Даже глаза закрываются сами собой.

— Маргарита, я предлагаю вам не высовываться до похорон.

— Я не хочу, чтобы моя сестра и сыновья страдали целую ночь. Можно как-нибудь их успокоить? Сообщить, что я в порядке? Нике я доверяю, как себе самой. А мальчики…. они ведь мои дети!

Но следователь Туманов непреклонен.

— Марго, я предлагаю вам не спугнуть преступников. Пусть завтра похороны состоятся. Какой у вас размер одежды?

— Пятидесятый. А вам это для чего?

— Хочу раздобыть вам подобающий для завтрашнего события наряд. Марго, я вас приглашаю.

Я недоумеваю. Растерянно смотрю на него.

— Куда?

Туманов внезапно веселеет.

— Как, куда? На кладбище, конечно! Мы с вами чинно прогуляемся по дорожкам и заглянем на ваши похороны. Я попросил Уверен, там будет тесно от жадных до сплетен СМИ. Вот будет умора! Чего-чего, а шума вы своим появлением наделаете много.

Я потираю переносицу.

— Раз уж вы намерены мучить моих родных целую ночь, будьте так добры, не откажите мне в просьбе. Раздобудьте что-нибудь стильное. Если там будут средства массовой информации, я хочу выглядеть стильно.

— Не обещаю, но постараюсь вам угодить, — расплывается в улыбке он, а потом заботливо укрывает пледом.

— Спите, Марго. Набирайтесь сил. Завтра они вам понадобятся.

Глава 45

Я просыпаюсь от аромата горячей выпечки и кофе.

В какой-то миг мне даже кажется, что я у себя дома. Вот сейчас потянусь, распахну двери на просторную террасу, полюбуюсь своими пионами, а потом нырну в бассейн, чтобы как следует взбодриться.

Но приглушенные мужские голоса за дверью намекают на то, что все это иллюзия в моей уставшей голове. Я открываю глаза и осознаю, что лежу на диване в скромно оформленной гостиной. Вспоминаю, что я в гостях у следователя Туманова, что нас с ним ждет жуткая прогулка на весьма пикантное мероприятие, и накатывает такое отчаяние, что хочется реветь.

Негромкий стук в дверь заставляет меня натянуть плед до самого горла. События последних двух дней настолько выбили меня из колеи, что я никому не верю.

— Войдите, — произношу робко.

Туманов просовывает голову с гостиную.

— Доброе утро, — он широко улыбается. — Там ребята привезли вам одежду, горячие булочки и кофе.

— Как мило с их стороны, — не могу не улыбнуться в ответ и сажусь на диване. — Дадите мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок?

— Конечно, Марго. Я буду ждать вас на кухне. Присоединяйтесь, выпьем вместе кофе, — приглашает он и исчезает за дверью.

Я несколько мгновений сижу, не двигаясь. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Голова тяжелая, но не болит. Зато мышцы во всем теле ноют после приключений накануне вечером.

В прихожей я обнаруживаю два больших пакета. С любопытством заглядываю внутрь. Там коробка с обувью и упакованная в прозрачные пакеты одежда. Есть даже белье, за что я безмерно благодарна.

Кто-то сердобольный даже позаботился о моей внешности, и положил в пакет расческу для волос, тушь и блеск для губ.

Я закрываюсь в ванной, где тщательно привожу себя в порядок. Волосы затягиваю в пучок, наношу на губы блеск и аккуратно подкрашиваю ресницы тушью. Ловлю себя на мысли, что отчаянно скучаю по своей любимой серии уходовой косметики для лица, но сейчас не до нее. Надо пережить сегодняшний день. Успокоить детей, сестру и увидеть, наконец, как на мерзавца Сашу надевают наручники и отправляют в следственный изолятор.

Почему-то я отчаянно гоню прочь мысли о Руслане. Остался ли он на мои похороны, или улетел обратно к дочери? Я даже не могу понять, хочу ли увидеть его снова. Из-за стресса мои чувства настолько притупились, что внутри я могу созерцать исключительно странную заторможенность и равнодушие.

Черное длинное платье оказывается мне по размеру. Оно свободного кроя, так что волноваться не о чем, можно спокойно съесть булочку на завтрак.

Когда я появляюсь в дверях маленькой кухни, Туманов стоит у открытого окна и курит.

— Сейчас потушу! — спохватывается он.

— Не волнуйтесь, я спокойно переношу сигаретный дым, — успокаиваю его я.

Но Туманов быстро тушит остатки сигареты в пепельнице и подсаживается ко мне за стол.

— А вам идет черный, — с интересом рассматривает меня он. — Жаль, что это не свидание, а то у меня бы повысилась самооценка, что такая приятная женщина идет со мной под руку по улице.

Я смеюсь.

— Виктор Алексеевич, я старше вас на десять лет! К чему вам такая взрослая спутница?

— По вам и не скажешь, — подмигивает мне он. — А если серьёзно, Марго, то через час за нами приедет служебная машина. Наша пресс-служба связалась с местными СМИ, закинула им утку. Ажиотаж будет немалый. Наберитесь мужества, испытание предстоит не из легких. Телефонная компания прислала расшифровку разговоров вашей матери. Она действительно несколько раз звонила по незнакомому номеру, который принадлежит одной из сотрудниц неврологического диспансера. Вы готовы пережить аресты ваших близких?

Я тяжело вздыхаю.

— После того, что они сделали, у меня даже сердце не дрогнет. Как только вернусь к нормальной жизни, первым делом отправлюсь в суд и подам на развод.

— Что ж, тогда я за вас спокоен. Наши сотрудники уже на месте, наблюдают за процессом. Скоро к моргу подъедут ваши родственники. Когда все будут в сборе, вынесут гроб, и тогда мы займемся своей непосредственной работой.

Через час мы с Тумановым садимся в черную служебную машину, и водитель везет нас в сторону городской больницы, где в отдельном помещении выдают усопших.

— Виктор Алексеевич, здесь какая-то накладка! — сообщает по телефону Туманову один из сотрудников. — Родственники Марго Курбатовой прибыли, ожидают в холле выдачи, но нигде не видно ее мужа. Он почему-то задерживается. Родня нервничает — накануне Александр взял на себя львиную долю обязанностей, он должен был заказать цветы и договориться в часовне.

— Может, застрял в пробке? В любом случае никого не выпускайте до нашего приезда! — строго приказывает Туманов и ободряюще накрывает мою руку своей широкой ладонью. — Вы только не волнуйтесь, Марго. Все будет хорошо.

Наша машина притормаживает у ворот больницы. Я надеваю черные очки. На голову накидываю черный платок. Туманов первым выбирается из машины, подает мне руку.

Я беру его под руку, и мы идем в сторону входа в холл, где выдают усопших. У меня дрожат колени. Сердце колотится так сильно, что не хватает воздуха.

У входа в помещение толпа журналистов — пресс-служба правоохранительных органов просто так не скидывает информацию, все в ожидании.

Я осматриваюсь. К горлу подкатывает тошнота. Жуткое место, от которого мороз по коже.

И вдруг я вижу Нику, ее близняшек, Макара и сыновей.

Мои дети в черном! Ника тоже в черном, ее темные волосы собраны платком, а лицо опухло от слез. Девочки в черном. Невыносимо их видеть.

Отвожу взгляд к узкому окну — и сердце летит вниз. Я замечаю Руслана. Он в черной рубашке из шелка и классических черных брюках. Потирая виски, он напряженно меряет шагами коридор и пытается кому-то дозвониться. У меня не возникает сомнений насчет того, кому он звонит. Конечно же, Саше, который всех подводит своим опозданием.

Мама сидит на небольшой скамье у входа. Ее держит за руку Яся, старшая дочь Ники. Мама нервно перебирает в пальцах платок. Черное платье и черная повязка делают ее образ весьма трагичным.