Развод неизбежен (СИ) - Бузакина Юлия

— В первую очередь я хочу поблагодарить Марго за ее смелость. Эта отважная женщина смогла вырваться из закрытого диспансера вчера вечером. Если бы не ее отважная попытка, мы бы сейчас заглотили наживку, которую нам забросили преступники.

Он рассказывает о моем появлении в его квартире накануне вечером. В красках расписывает план, согласно которому меня должны были похоронить, а позже, когда память окончательно сотрется, сотрудники неврологического диспансера планировали вернуть меня обратно к родственникам. Об этом плане доложили сотрудники диспансера, которых успели допросить утром.

— И все из-за постыдных подробностей, о которых я прочла в дневнике? — не могу поверить я.

— Как бы страшно это не звучало, но да. Ваша мать очень трепетно относилась к дневнику, в котором были записаны ее самые яркие воспоминания о любовной связи с вашим мужем.

— Надеюсь, ее саму хорошенько пролечат в сумасшедшем доме, куда она, скорее всего отправится! Потому что психически нормальный человек никогда не сделает такого с собственной дочерью в угоду похоти! — срывается Ника. Ее губы дрожат. — Прости меня, Марго! Я не смогла забрать твои вещи после аварии. Я все ждала, что ты приедешь на такси, но ты не приезжала. Я звонила, а ты не брала трубку. И тогда я поняла, что произошло что-то нехорошее… Когда мне доложили, что ваша машина перевернулась несколько раз, там уже ничего не осталось. Только кровь повсюду. Мама успела туда первой.

Я киваю.

— Я везла дневник в своей сумке. Там же был ноутбук и телефон. Когда я очнулась в закрытой для посещений клинике, у меня уже ничего при себе не было…

Следователь Туманов ухмыляется.

— Ника, вы говорите, что мама успела на место аварии первой?

— А разве нет?

— Нет. Камеры показали, что первой к месту аварии приехала не ваша мать. Туда примчалась Ирина. Та самая Ирина, от которой отказалась Преображенская сразу после ее рождения. Лера Преображенская никогда не испытывала мук совести по этому поводу, а вот согласно новым фактам, которые всплыли буквально полчаса назад после того, как один из наших оперов посетил детский дом, ваша мама, девочки, весьма тесно общалась с брошенной малышкой. Тайком от вашей семьи она стала ей приходящей мамой.

Мы с Никой переглядываемся.

— Боже… почему я сразу не догадалась? — вырывается у моей сестры досадный стон.

Туманов кивает.

— Именно этот факт объясняет их тесную дружбу. Для Ирины Лилия Андреевна является самым родным человеком. Увы, эта дружба была не без умысла. Я уверен, что Лилия Андреевна с самого детства подогревала в Ирине ненависть к биологической матери.

Меня трясет. Странно, что мы с Никой сразу не догадались проверить детский дом, где воспитывалась брошенная нашим отцом и Преображенской сестра.

— Мам… ты только не волнуйся… я тебя люблю… — Алик подсаживается ко мне ближе, обнимает меня за плечи.

Ярик сидит с другой стороны и угрюмо молчит. Только осторожно сжимает мою руку своей мощной ручищей.

— Виктор Алексеевич! — Ника вскидывает голову, пронизывает следователя острым взглядом. — И все же, кто убил Леру Преображенскую?

— Отчет с видеокамер показал, что машина Ирины была в том районе, где Преображенская снимала студию. По дороге к дому Курбатовых она тоже была замечена. А ещё, согласно данным из детского дома, Ирина делала успехи в спорте. Она действующий мастер спорта по метанию ядра.

Я втягиваю грудью воздух.

— То есть, моя теория правильна? — произношу дрожащим голосом. — То фото Саши, что выставила в сеть Преображенская, подписав: «Только мой», стало спусковым крючком для убийства?

Туманов кивает.

— Я думаю, так и есть. Учитывая силу и меткость удара, Ира могла запросто нанести биологической матери удар молотком в лицо, вложив в удар всю свою ненависть.

— А наша мать?! — не выдерживает напряжения Ника. — Она каким боком относится к преступлению?

Следователь вздыхает.

— Боюсь, девочки, ваша мать очень ловкая манипуляторша. Уверен, в следственном изоляторе она быстро расколется, и мы получим недостающие факты.

Я пронизываю Туманова острым взглядом.

— Иру же арестуют?

— К ее дому отправили полицейскую машину. Уверен, через полчаса мы получим полную картину убийства.

— А мой муж? Он ведь навещал меня в неврологическом диспансере!

— Как только мы разыщем Александра Курбатова, он пойдет по вашему делу, как соучастник. Что касается убийства Преображенской, то здесь его участие под большим вопросом. Никаких доказательств того, что он находился в студии Преображенской в момент убийства, нет. На этом, думаю, нашу беседу мы закончим. — Туманов обводит нас взором. — Пожалуйста, берегите Марго. Ей сейчас нужен покой и любовь близких, чтобы поправиться после аварии.

— Виктор Алексеевич, вы же будете держать нас в курсе этого дела? — сверлит его взглядом Ника.

— Конечно. Не волнуйтесь, как только задержат вашего мужа и Ирину, мы с вами свяжемся, — обещает Туманов.

Ника и Макар выходят первыми — они беспокоятся за детей, которых оставили на лавочке под каштаном.

Я чувствую, сильная рука Руслана сжимает мое плечо.

— Поехали домой, Марго? — мягко приглашает он.

Я растерянно смотрю на него.

— Домой? Но… куда именно?

— Как, куда, мам?! — хмурит брови Алик. — К нам домой!

— Но ведь там даже нет моих вещей….

— Есть, мам! — убеждает меня Ярик. — Вчера вечером бабушка попросила, чтобы все твои вещи забрали с ее квартиры и перевезли обратно в наш дом. Они оказались ей не нужны. Там все, даже твой телефон и ноутбук.

Я всё ещё растеряна, но позволяю сыновьям помочь мне подняться. Перевожу взгляд на Руслана.

— А ты? Где сейчас живешь ты? — интересуюсь с тревогой.

Впервые за все время он улыбается.

— Там же, Марго. Это ведь и мой дом тоже.

Глава 47

Я смотрю ему в глаза и чувствую, как с сердца уходит тяжесть. Касаюсь осторожно его руки.

— Я так рада, что ты вернулся.

— Только папу найдем, и вообще вся семья будет в сборе, — недовольно бурчит Ярик.

Я вздыхаю.

— Сынок, боюсь, что папа забрал деньги, которые были выделены на мои пышные похороны и сейчас находится далеко отсюда.

— Папа не мог! Он бы так не поступил…

— Он приходил ко мне в клинику. Он знал, что со мной собираются сделать. Знал, что я жива, и вместо того, чтобы забить тревогу, хотя бы из любви к вам, он продолжал играть в спектакль под названием «Похороны любимой женушки».

Ярик отводит взгляд, а я на миг прикрываю глаза. Знаю, сын любит Сашу больше всех. Ему нелегко осознать, что отец предал не только меня, но и его тоже.

Я похлопываю Ярика по руке.

— Все будет хорошо, милый. Главное, я в порядке. Остальное приложится.

— Все, поехали домой, я не могу больше находиться в этом жутком месте, — Руслан приобнимает меня за плечи.

В коридоре нас догоняет Макар.

— Марго, Руслан, мы с Никой поедем к вам. Ника не хочет оставлять тебя в одиночестве.

Я рассеянно киваю. Перед глазами все начинает плыть.

— А мама? — спохватываюсь с тревогой. — Кто-нибудь поехал в участок вместе с ней?

Макар недобро ухмыляется.

— Тебе мало того, что тебя едва не превратили в овощ по ее желанию? Ника сказала, что она точно не поедет утирать ей слёзы. Да и не пустят нас к ней сейчас, даже если я задействую все свои связи.

Я несколько мгновений пытаюсь осмыслить его слова. А ведь и правда.

— Что-то я совсем расклеилась. Мне нужен отдых, — произношу тихо.

Руслан тут же подхватывает меня под руку крепче. В его глазах сквозит тревога.

— Не волнуйся, машина рядом со входом. Дома мы тебя сразу же отправим в постель. Обеспечим уход и покой. Уверен, ты быстро поправишься, — обещает он.

И я выдыхаю. Позволяю позаботиться о себе близким людям.

День плавно перетекает в тихую ночь, и я медленно пробуждаюсь от тяжелого сна. События предыдущего дня меня сильно подкосили. Как только мы приехали домой, я поднялась в нашу с Сашей спальню на втором этаже и провалилась в сон.