— Это ты про Марата?
— Да, — захлёбывается рыданиями. — Он обещал мне, что всё у нас будет хорошо, а сам? Я застала его в притоне, он там развлекался с какими-то шалавами.
— Это он избил тебя?
— Да, — всхлипывает Агата. — Он был пьян. А может, и не только пьян. Мы с ним поругались. Он говорил мне отвратительные вещи. А потом его как будто накрыло. Он сказал, что без денег ему не нужна ни я, ни наш ребёнок. И всё, — рыдает она. — Нашего ребёнка он убил, — прижимает руки к животу.
И мне становится её даже очень жаль. А Слава стоит каменным изваянием. Я не выдерживаю, подхожу к Агате и просто её обнимаю.
— Всё, тише, успокойся, теперь ты в безопасности, — шепчу ей.
Слава смотрит на меня поражённо, но тоже берёт Агату за руку.
— Я разберусь с этим, — обещает он.
Агату увозят в палату, а мы стоим, глядя друг на друга растерянно.
— Это ужасно, — качаю я головой.
— Да. Но ты ведь понимаешь, что это произошло не на ровном месте. Агата сама во многом виновата.
— Ты знаешь, Слав, не могу сказать, что я свято верю в бумеранги, но похоже, свой бумеранг Агата словила. Может, это звучит жестоко, я ей такого точно не желала, но…
— Но судьба бывает справедлива, ты об этом?
— Да, я об этом. Я только не поняла, что там было про деньги?
— Если честно, я тоже не очень понял. Но подозреваю, что отец поставил Агате какое-то жёсткое условие насчёт Марата.
Чуть позже мы снова заходим в палату Агаты. Она явно под действием лекарств сонная, но уже хотя бы не рыдает. Слава успевает выяснить, какие ей нужны вещи, и мы уже собираемся выходить, когда в палату влетает переполошённый, бледный мужчина средних лет. На нас он даже не обращает внимания и тут же бросается к кровати больной.
— Агата! Как это случилось?
— Папа! — плачет она. — Прости меня, пожалуйста, прости.
А вот и отец. Рассматриваю его. Мужчина полноватый, хмурый, с суровым лицом, старше Светова лет на десять, но он совсем не похож на смертельно больного.
— Я же тебя предупреждал, — сокрушённо выговаривает он.
— Я знаю. Я тебя не слушала. Я очень виновата. Он... он и правда оказался ужасным человеком, — снова начинает плакать Агата.
— Дурочка, какая же ты у меня дурочка! — неуклюже гладит её отец по голове. — Но он за всё ответит, не переживай.
Я тяну Славу за руку, показывая на дверь, намекая, что мы сейчас здесь точно лишние.
Через несколько минут отец Агаты выходит в коридор. Смотрит на нас хмуро.
— Ну что, зятёк мой непутёвый, — обращается он к Светову. — Ты что это, сюда уже новую свою любовницу привёл? — обжигает меня коротким взглядом.
— Это не любовница, Федя, это моя жена, — твёрдо выговаривает Светов, не отпуская мою руку.
— Твоя жена сейчас в палате избитая лежит, — сжимает зубы отец Агаты.
— Ты хочешь за это мне что-то предъявить? — выгибает Светов бровь.
— Нет, — вздыхает тот. — Ничего никому предъявлять уже не собираюсь. Понял я, что это была изначально идиотская затея. Я всегда боялся, что Агата пойдёт в мать и будет такой же ветреной и бестолковой. Думал, если выдам её за надёжного человека, то всё пойдёт по плану. А вышло опять через задницу.
— Это уже свершившийся факт, Федя. Ты мне лучше скажи, что у тебя там за болезнь такая страшная?
— Нет у меня никакой болезни, — фыркает Фёдор. — Это я наплёл Агате. Думал, жалостью её сломлю. Ну, как видишь, ничего не вышло. Как всегда, пригрозил ей, что оставлю её без копейки. Она же сама бестолковая совершенно. А этот утырок, с которым она связалась, он уже многоходовочку придумал, чтобы мои деньги себе в лапы загрести. Да только я тоже не идиот, сразу просёк его манёвры, и устроил всё так, что хрен у бы у него что вышло. Понял этот гандон штопаный, что состояние к Агате не прилагается. Я думал, он после этого просто от неё отстанет. Но дурочка эта опять к нему побежала и всё рассказала, за что в итоге и получила. Я ей сразу говорил, что этот проситут запрещёнку употребляет, а Агата не верила. И вот теперь... — выдыхает он, — вот так, — кивает на палату.
— И где он сейчас? — спрашивает Слава.
— Сбежал, козлиная морда. Но мои люди его уже ищут вместе с ментами, не уйдёт, найдём и накажем. Остался вопрос: что делать с тобой, Слава? Мне ваш развод поперёк горла. Инвесторы уже беспокоятся, дела не делаются, а вы все любовные проблемы решаете.
— Я своё решение не поменяю, — твёрдо отвечает Светов. — Я тебе уже говорил, мы вполне можем остаться партнёрами. Самый жирный кусок я за тобой оставляю. Что тебе ещё надо?
— Да ничего мне уже не нужно, — машет рукой Фёдор. — Что? Так хочется скорее свободу получить, — косится на меня.
— Нет, Федя, — усмехается Светов. — Свобода мне неинтересна. Хочется поскорей домой вернуться, — бросает на меня тёплый взгляд.
— И как жена твоя, готова тебя, пса шелудивого, назад принять?
Делаю шаг вперёд.
— Вы хотите этот вопрос задать мне? Задавайте, я отвечу, — смотрю на него с улыбкой, но твёрдо.
Он рассматривает меня внимательно, усмехается.
— Да, Слава. Вижу, жена у тебя женщина стоящая. Раз уж ты такое решение принял, вопрос только, зачем ты вообще затевал всё это?
— Идиот потому что был.
— А сейчас поумнел?
— Жизнь мозги подправила. Она, знаешь ли, умеет талантливо приложить об угол так, что всё становится на свои места. Дурные мысли порождают дурные поступки. Но сейчас пришло время эти ошибки исправлять, а потому давай разойдёмся миром. Всем от этого будет только легче.
— Да уж, похоже, другого варианта ты мне не оставил. Присылай своего адвоката с документами. Посмотрю, решим, наконец, уже этот вопрос. А сейчас я должен вернуться к дочери. Эту проблему решить будет не так просто.
— Если нужна будет какая-то помощь, звони, — говорит Светов.
Прощаемся с Фёдором.
Уходим, держась за руки. А я чувствую, как в спину нам задумчиво смотрит этот жёсткий человек.
Оказывается, не такой уж плохой отец у Агаты. Только Агата скорее в него, а не в мать. Оба они не привыкли, чтобы что-то получалось не так, как они хотят. Но, как верно заметил Светов, жизнь умеет доходчиво объяснять даже самым твердолобым.
Глава 55.
Выходим со Славой из больницы. Садимся в машину, едем, я в задумчивости смотрю в окно.
Не сразу понимаю, что везёт меня Слава не в мою квартиру, а в наш старый дом. Реагирую, когда мы уже поворачиваем на нашу улицу.
— Зачем мы приехали сюда? — поворачиваюсь к Светову.
— Честно говоря, задумался и по привычке повернул в эту сторону. Я не хочу тебя отпускать сегодня. Останься со мной, — просит Слава.
А я ведь и сама не хочу отпускать его никуда. Кому нужны эти формальности? По-моему, сегодня я более чем наглядно увидела, что Слава не врал: с Агатой у него всё давно кончено. А бумажки… Насколько я понимаю, последние вопросы решены. И скоро Слава их оформит.
— А в нашей спальне ты тоже оставил всё как прежде? — смотрю на него прищурившись.
— Я старался, — пожимает он плечами.
— А матрас? Уходя, я залила его чернилами.
— Я заказал точно такой же, — улыбается в ответ Слава.
— И на нем никто не спал, кроме тебя?
— Нет! Клянусь.
— Что ж, тогда я подумаю над тем, чтобы провести здесь вечер с тобой…
Въезжаем во двор. Проходя мимо гаража, заглядываю туда. Замечаю прежний бардак.
— Да, вижу, задание моё ты не выполнил?
— Каюсь. Без тебя даже не знаю, с чего начать.
— Что ж, ты нарвался, Светов. Доберусь я до твоего гаража, потом не жалуйся.
— О да, я помню, как однажды ты навела там порядок, — смеётся он. — Разложила по отдельным коробочкам все болтики, винтики. А ещё вымыла от масла запчасти от машины, а они потом заржавели.
Смеюсь, потому что такое действительно было.
— Я помню, в каком шоке ты был.
— Ещё бы!
Захожу в дом. Иду на кухню.
— Хочешь чего-нибудь? — спрашивает Слава, снимая с меня пальто.
