Красавица и свекровище (СИ) - Серпента Евгения

Нет, что прошла когда-то мимо него, а потом – видимо, по вмешательству небес! – нашла его снова. Оставалось лишь благодарить их за второй шанс. Ну а мамочка-кобра…

Что ж, за все в этом мире приходится платить. Или расплачиваться.

Все когда-то заканчивается, пришел конец и дороге. Из аэропорта, пятого по счету, минивэн-трансфер доставил нас в отель на первой линии. Прямо за оградой, за цепочкой пальм, в темноте шумел океан.

- Пойдем поищем сколопендру? – предложил Змей, пока мы поднимались по ступенькам к ярко освещенному входу.

- Завтра, - простонала я. – Если смогу встать. Все болит.

- Вот поэтому все надо делать вовремя, - назидательно сказал он, разве что палец указательный не поднял.

- Что именно?

- Замуж выходить. Чтобы в медовый месяц не хвататься за все места и не ныть, что все болит.

- Угу, - буркнула я. – В следующий раз учту. В другой жизни.

Отчаянно зевающий администратор проверил нашу бронь, выдал листочки для регистрации и карточки-ключи. Такой же сонный мальчишка-портье попытался в расчете на чаевые ухватить наши чемоданы, но Змей сунул ему какую-то монету и покатил их сам.

- Thanks, boss! – крикнул парень нам вслед.

Мы поднялись на второй этаж, нашли свой люкс. Бросили чемоданы, начали осматриваться.

- Зацени! – гордо потребовал Змей. – Я выбирал, чтобы окна на сад и океан, а не на бассейн. Чтобы не вопили под окнами.

- Красота!

Я вышла на лоджию и замерла, любуясь мириадами звезд. Змей присоединился ко мне и обнял за плечи. Однако идиллия продолжалась всего несколько секунд. Прямо под нами, в саду, какая-то парочка вздумала громко предаваться страсти.

- Ого! – оценил Змей. – На сотню децибел. Как самолет.

- Да ладно, - засомневалась я. – Самолет не сто, больше.

- Спорнем? – завелся он, вытаскивая телефон.

- На что?

- На большую порцию эскимо.

- О боже-е-е!!! – застонала я.

- Блин, - смущенно сказал Змей, порывшись в интернете. – Ты права, самолет сто сорок. Сто – это поезд. Ну ладно, пошли. Будет тебе… эскимо.

Он так многозначительно обвел кончиком языка губы, что я захныкала.

- Змей, я устала. Я спать хочу!

- Ну так ты и будешь спать… со мной. – Он потащил меня в номер, напевая фальшиво: - Дай мне этот день, дай мне эту ночь, дай мне хоть один шанс. Ты не уснешь, пока я рядом! [21]

- Хрен тут уснешь с тобой, - скулила я, пока он стаскивал с меня одежду.

- Это хрен с тобой не уснет! - Взяв мою руку, Змей пристроил ее себе ниже пояса, иллюстрируя сказанное. – Он вообще рядом с тобой спать отказывается. – И шепнул на ухо, покусывая мочку: - Только в тебе…

Вот как у него это получалось – сказать какую-нибудь пошлятину так, чтобы все сразу заполыхало и взмокло одновременно? Сон как ветром сдуло. Не прошло и пары минут, и я уже голосила похлеще парочки в саду. Словно укушенная сколопендрой в задницу. Скулила и извивалась, пока его язык и пальцы находили самые отзывчивые точки между моими широко разведенными ногами, проникая глубоко внутрь. А следом, догоняя их, бархатной варежкой бежал его шепот:

- Какая ты вкусная, Ирка, какая сладкая! Я с ума схожу от тебя!

В общем, медовый месяц начался самым медовым образом. Лучше не придумаешь!

Глава 48

Людмила

Ненавижу! Всех! Никиту – первого, но и остальных тоже. До такой степени, что аж в глазах темно. Сижу на кровати, смотрю в окно, машинально растираю немеющие пальцы.

Мать приехала утром и начала убеждать, чтобы я осталась в той сраной дыре. Мол, я же говорила, Люся, оформи страховку, а задним числом этого сделать нельзя. Только платно теперь.

Со мной началась истерика, соседки скривились и съебались на полусогнутых. Я орала, что тут даже нормальной платной палаты нет, я вынуждена лежать с каким-то быдлом и слушать истории, как они трахаются со своими мужиками. Что кормят всякой отравой, персонал сплошное хамье. И что лучше я сделаю аборт, чем все это терпеть. Мое тело – мое дело. Не нужен мне этот ребенок, не хочу носить, не хочу рожать. Все!

В итоге мать отвесила мне оплеуху и приказала заткнуться, пока меня не перевезли в дурку, где буду сидеть в смирительной рубашке до самых родов.

Они сговорились, что ли? Про дурку?

Пока я жевала сопли, она сделала несколько звонков и договорилась, чтобы меня перевезли в стационар той клиники, куда я ходила к гинекологу. Пришла все та же мерзкая медсестра, вкатила укол, после которого я растеклась, как жидкая плесень, даже язык больше не ворочался. А потом уселась рядом на стуле – наблюдать. А то вдруг я с кровати пузом на пол спланирую или еще что-нибудь. А мать тем временем бегала по отделению и базарила с врачами.

Мне помогли одеться и под ручки вывели к скорой. Мать поехала со мной, а в клинике уже ждал Никита, который в мою сторону даже не посмотрел. Меня увели в палату, а они с матерью ушли общаться с врачами.

- Очень надеюсь, что это была просто истерика, а не всерьез, - сказала мать, зайдя в палату.

Я отвернулась и молчала, пока она не ушла. И вот теперь сижу и не знаю, что делать. Потому что ни разу не шутила. И это была не истерика. Не хочу рожать, тем более от этого мудака. Я с ним, разумеется, разведусь. Но надо еще подумать, как сделать это максимально неприятно для него.

Открывается дверь, входит Ольга Сергеевна, врачиха, которая ведет мою беременность. Садится с каменной мордой на стул у кровати.

- Я должна с вами поговорить, Людмила Алексеевна. Серьезно.

Ну ясно, ее уже накрутили. Как же это подло, когда даже родная мать против тебя! Про мужа молчу. Какой он нахер муж!

- Я сразу поняла, что беременность у вас нежеланная. И что оставили ребенка только под давлением мужа и родителей. Да вы и не скрывали. Но оставили, поэтому не стала вас расстраивать. Не всякую информацию стоит выкладывать беременной женщине. Достаточно того, что это есть в карте. И сразу сказала, что вам нужно особое наблюдение.

Мне становится страшно. О чем это она? И что там в карте? Я не заглядывала, не особо любопытно было.

- Людмила Алексеевна, в ваших интересах сохранить эту беременность. Получится или нет, это другой вопрос. Шансы высокие. Но если прервать ее искусственно, скорее всего, она станет вашей первой и последней.

- Это вас мои родственники попросили так сказать? – пальцы немеют все сильнее. – Чтобы я не думала об аборте?

- Они не просили. Просто сказали, что у вас есть такое желание. Вынуждена вас огорчить. Вы на семнадцатой неделе. После двенадцати недель аборт делают только по медицинским и социальным показаниям. У вас ни того ни другого. Ни один врач легально на это не пойдет. А если и пойдет или вы сами что-то предпримете, бесплодие вам гарантировано. Даже ЭКО не поможет.

В желудке словно кусок льда. Я не хочу этого ребенка, сейчас. И позже тоже. Но это не значит, что не захочу никогда. И все же упрямо качаю головой:

- Я вам не верю.

Она берет мою обменку, открывает в самом начале, на вклеенном заключении узи, сделанном на первом приеме.

- Карта была у вас. Вы же не думаете, что я в сговоре с вашими родными с самого начала?

Ее палец подчеркивает два слова: «синдром Ашермана» с вопросительным знаком в скобках.

- Что это значит? – Губы шевелятся с трудом.

- Спайки из соединительной ткани в полости матки. Хорошо, что вам вообще удалось забеременеть. Сейчас их немного, и они не мешают плоду развиваться. Наблюдение необходимо, возможны осложнения при родах, но в целом прогноз благоприятный. Потом может потребоваться оперативное лечение, если захотите еще ребенка. Если же беременность прервется, то травматизация слизистой усугубит процесс. При естественном прерывании меньше, при искусственном сильнее. Если не верите мне, могу пригласить других врачей. Или сами найдите того, кому доверяете. В конце концов, почитайте интернет.