Бывшие. Ты мой папа? (СИ) - Келлер Николь

- Запомни: Яна я тебе не отдам. Даже не надейся.

Глава 53

Ян

- Паша, ну, что, как там? - зажимаю трубку плечом и резко выворачиваю руль, прибавляя газу. - Что с рабочими?

- Да тут звездец, - бормочет мой зам, припечатывая крепким словцом. И тут же отвечает кому-то в сторону: - Руководство уже в пути. Да, планы и схемы в офисном помещении возле КПП. Да, я отправил за ними уже прораба. Инженер по безопасности тоже едет. Хорошо, что он вообще в городе остался. Праздники, сами понимаете. Извините, Ян Романович, тут следак, опера рвут и мечут.

- Еду я, Паш, еду. Притопил уже. Скоро буду. Без меня и юриста ничего не предпринимать, никаких показаний не давать.

После катка мы с Леоном зашли в пиццерию, набрали всякой разной пиццы и вредностей, я купил любимое мороженое Нинель. Мы хотели провести семейный вечер: поваляться, посмотреть новогодних фильмов и наесться вредностей. Поддержать нашу маму и подарить ей приятных впечатлений, чтобы она скорее выздоравливала.

Но все наши планы накрылись медным тазом из-за звонка моего зама.

Мои рабочие прямо на объекте второй день отмечают Новый год, да так «здорово», что забыли, где находятся и о каких-либо мерах безопасности. Как итог: их ударило током. Один в тяжелом состоянии, а другой - в реанимации, и врачи на его счет не дают никаких прогнозов.

И вместо того, чтобы поддержать Нинель и провести этот выходной с семьей, я еду в область разбираться с чудовищным ЧП, которое точно отразится на моем бизнесе и репутации.

- Да чтоб вас, алкаши чертовы! - луплю ладонью по рулю и от эмоций, что бушуют внутри, надавливаю на педаль газа больше, чем нужно. - Набирал ведь нормальных, проверял…

Очередной звонок выбивает выдержку к чертям собачьим.

- Я же сказал: еду! - рявкаю, не глядя на дисплей и проскакивая на мигающий желтый. В последний момент успел. - Сорок километров осталось…

- Ян! - голос Нины и ее надсадный кашель заставляют содрогнуться и перевернуться все внутри. - Леон….

Нинель захлебывается, и я не понимаю, то ли она плачет, то ли ей настолько плохо.

На заднем фоне раздается звук сирены, отчего ладони сильнее сжимают руль, и страх кованой цепью опутывает все тело.

- Нина, что случилось? Тебе плохо? Стало хуже? Что?!

- Леон… он… заболел, - завывает Нина, заставляя внутри все заледенеть. - Его рвет с кровью…И он без сознания…Нас везут в больницу…Ян, мне так страшно…

Ещё не дослушав Нинель, разворачиваю машину через двойную сплошную. Страх гонит вперед, я не смотрю на знаки и сигналы светофора. Сейчас мне на них откровенно плевать.

Я должен успеть. Должен быть рядом. Защитить. Помочь. Спасти.

- Солнышко, родная моя, все, что тебе нужно сделать, это успокоиться. Хорошо? Ты умница, все сделала правильно. Сделала самое главное - вызвала врачей. Теперь наш сын под наблюдением. И врачи сделают все возможное, чтобы его вылечить. Слышишь меня?

- Да…да, я слышу. Только мне все равно страшно…

- Это нормально. Тебе нужно продержаться до моего приезда. Ты должна быть сильной. Ради Леона. Он же чувствует и твой страх, и твое волнение. А это будет усложнять его выздоровление. Нинель, ты слышишь меня?

- Да, да, - бормочет, и я представляю, как она часто кивает головой. - Я буду сильной. Я успокоюсь.

- Я в тебе нисколько не сомневаюсь. Держись, моя хорошая. Я уже еду. Уточни у доктора, в какую больницу вас везут?

- В детскую городскую, - незамедлительно отвечает врач «Скорой», очевидно, все поняв по одному взгляду моей Нинель.

- Понял.

Сбрасываю вызов, втапливаю педаль газа в пол и снова набираю Пашу.

- Слушай меня внимательно. Передай следаку, что меня сегодня не будет. Пусть вызывает повесткой.

- Но Ян Романович…Они ждут именно вас!

- А ты сам разберись! - срываюсь на подчиненного. - В мое отсутствие ты выполняешь все мои обязанности. Значит, объясни все ментам вместо меня! Дай пояснения под контролем юриста, документы, записи с камер, - все, что будет нужно! За что я тебе деньги плачу?!

- Я все понимаю, но…

- Паша, у меня сына в больницу везут без сознания. Мне насрать на эту стройку! Если надо будет, я продам весь бизнес к чертям! Сам сяду, но буду рядом с ребёнком! Давай, выполняй свои прямые обязанности. Без меня. Все, до связи!

Сбрасываю вызов, хватаюсь за руль двумя руками и мчу в больницу.

Влетаю в приемный покой и, не глядя по сторонам, бегу к стойке регистратуры.

- Ян! - тормозит меня на полпути слабый голос.

Оборачиваюсь, два шага, и уже заключаю в объятия Нинель. Она доверчиво жмется, практически повисает у меня на руках в полубессознательном состоянии. Утыкается лицом в плечо и ревет навзрыд.

- Успокойся, родная. Дыши. Не плачь, пожалуйста. Помнишь, что я говорил? Мы должны быть сильными ради нашего сына.

- Ты прав, Ян, прав, - кивает, торопливо утирая слезы. Медленно дышит и берет себя в руки. Но все равно она белее простыни, и ее нехило так трясет. - Прости. Просто мне было так страшно….

- Садись. Ты сама еле на ногах стоишь, - прикладываю ладонь ко лбу, и он ожидаемо оказывается горячим. - Как кипяток…

- Да плевать. Я ничего не ощущаю. Лишь бы с Леоном все было хорошо…Я же не смогу без него…

- Ну ты чего?! - возмущаюсь. - Не надо раньше времени хоронить ребёнка! Даже думать не смей! Он у нас здоровый, крепкий! Спортсмен! Он справится! Что врачи говорят?

- Пока ничего. Его у меня забрали…Сказали ждать…А меня не пустили. Нельзя. И к тому же я болею…

- Значит, будем ждать. Расскажи, что случилось?

Глава 54

Ян

Нинель содрогается всем телом, напрягается, закусывает кулак. Но запрокидывает голову, выдыхает, расправляет плечи и начинает монотонно, как будто сводки зачитывает, говорить:

- Все случилось так резко и очень быстро. Вот Леон зашел домой. Сказал, что у тебя неприятности на работе, и ты уехал. Спросил, буду ли я ужинать с ним. Я отказалась. Он помыл руки, сел за стол. Открыл пиццу пепперони, налил морс, который ты сварил. Он ему так понравился, что мы пьем его вместе, - слабо улыбается. - А потом…

Всхлипывает, и я пересаживаю ее к себе на колени. Укутываю объятиями, как ребёнка, и пытаюсь унять дрожь, что сотрясает ее тело. То ли от пережитого, то ли от температуры, что ощущается даже через куртку.

- Леон сказал, что заболел живот. Сильно. Он даже разогнуться не мог. Сын съел один половину пиццы, и я подумала, что из-за сухомятки. А потом его стало тошнить. Сильно. Часто. Много. Он стремительно побледнел и стал угасать буквально у меня на руках, - вытягивает вперед трясущиеся руки. Переплетаю наши пальцы и только сейчас замечаю, что Нинель в тонких домашних штанах и носках. Без обуви.

- Чёрт!

Усаживаю ее поудобнее и принимаюсь растирать ледяные дубовые пальцы.

- А потом его стало рвать кровью, - шепчет едва слышно. - На теле выступила испарина. И он стал от меня уходить, терять сознание…

Моя девочка зажимает рот ладонью и тихонько скулит.

Я сам в ужасе только от услышанного. Страшно представить, что Нинель пережила в моменте.

- Черт, неужели Леон не почувствовал, что пицца была отравлена?...

Нинель замирает. Как по щелчку, вытягивается струной и широко раскрытыми глазами смотрит в пустоту перед собой.

Жуткое зрелище.

- Нин, что?! Солнце, скажи!

Она медленно поворачивает голову. Невидящим взглядом смотрит на мои губы, как будто вмиг оглохла и может читать только по ним.

- Через час, как вы ушли, ко мне приходила Эльза, твоя жена…

Вашу мать!

- Что она хотела? - рычу, едва оставаясь в трезвом уме и здравой памяти.

- Она предложила мне продать Леона, - Нинель едва шевелит губами. - За квартиру или студию дизайна в другом городе. Она хотела, чтобы я оставила сына вам…

Снова всхлипывает, обессиленно обмякая в моих руках.

- Тшшшш, моя девочка. Тихо, моя хорошая. Леон только наш сын. И никто его у тебя не отберет. Я обещаю.