Бывшие. Ты мой папа? (СИ) - Келлер Николь

- Ты как себя чувствуешь? - Ян с тревогой склоняется надо мной и прикладывает ладонь ко лбу.

- Всё хорошо, - выдавливаю из себя улыбку. Но закашливаюсь, и получается та ещё гримаса.

- Я вижу, как хорошо, - озабоченно бормочет Наумов, отходя на кухню, чтобы погреть мне морс. Прикрываю глаза и натягиваю плед до шеи.

Прогулка от машины до дома в новогоднюю ночь не прошла бесследно: к вечеру следующего дня у меня поднялась температура, и тут же появился кашель. Не спасли ни сауна, ни отвар из трав, ни высокоградусное лекарство. Разумеется, о дальнейшем праздновании не могло быть и речи. Хорошо, что днем снегопад спал, а Яну удалось найти трактор в соседнем поселке и заранее вытащить машину, а заодно почистить дорогу.

К моменту, когда мы вернулись домой, мне стало совсем плохо. Я легла на кровать и не могла открыть глаз. Было постоянно холодно, а ещё я захлебывалась в кашле.

Наумов остался с нами и взял весь быт и уход за мной на себя. Это даже не обсуждалось, а у меня не было сил спорить с ним.

И вот Ян уже третий день как живет с нами, а я… не испытываю никакого дискомфорта и раздражения от этого. Может, потому, что он не наглеет, бережно относится к моим границам, и мы продолжаем вести себя только как родители Леона, а не как... пара?...

Больше всех, конечно же, такому повороту рад наш сын.

- Дед Мороз всё-таки существует! - заявил он мне перед сном пару дней назад.

- Почему ты так решил?

- Потому что он так быстро исполнил мое желание: мы живем вместе с папой как одна семья! - как солнышко просиял Леон.

- И для того, чтобы ускорить наше воссоединение, Дедушка Мороз заставил меня заболеть?

- Ну, приходится чем-то жертвовать, - по-взрослому вздохнул сын и развел руками. Доверительно придвинулся и проникновенно прошептал: - Ты же папу не выгонишь, да?

Не выгнала. Хоть и понимала, что наше совместное проживание, даже несколько дней, все здорово осложнит.

- Нинель, - ласково окликает Ян, и мне приходится приоткрыть глаза. - Садись, надо попить.

- Он кислый, и мне никак не помогает, - кривлюсь и капризничаю, как маленькая девчонка. Как одиннадцать лет назад, когда я болела гайморитом. Ян тогда также приносил мне лекарства и целовал после каждого приема, чтобы они на вкус казались слаще.

Вскидываю голову и буквально считываю желание на лице Наумова, о котором только что подумала.

Мы замираем в опасной близости друг от друга. Тяжело дышим. Опускаю голову вниз и замечаю, как наши ладони тянутся друг другу. Против воли, как будто живут своей жизнью.

Ян отодвигается в самый последний момент. Ведет ладонью по лицу, стирая морок.

- Пей, Нинель, - хрипит, отходя на безопасное расстояние. Подчиняюсь и тут же приходит осознание, что в следующий раз нам уже не сдержаться…

От неожиданности и температуры напитка закашливаюсь, и Наумов тут же оказывается рядом. Переплетает наши пальцы и с неподдельной тревогой бормочет:

- Может, нам никуда не ходить? Выглядишь неважно…

- С ума сошел? Леон так ждет этого похода на каток! Ты ему когда ещё обещал. Тем более, я же не помираю. Это всего лишь кашель! Со мной все в порядке, не волнуйся.

- Пап, я готов! - Леон выкрикивает из коридора.

- Иди, - кивком головы указываю на коридор. - Не заставляй ждать. Иначе Леон вспотеет, простудится, и мы будем тут уже на пару лежать.

- Если что, звони.

После их ухода укутываюсь в плед как в кокон, включаю какую-то новогоднюю комедию и не замечаю, как засыпаю.

Из сладкого сна меня выдергивает пронзительный звонок в дверь. Напрягаюсь, потому что у Леона есть свои ключи.

Но он, как обычно, их забыл - они валяются на комоде. А Яну я комплект не выдавала.

Поднимаюсь и ползу в коридор со скоростью раненной улитки.

- Что-то вы быстро накатались, - бормочу с улыбкой, распахивая дверь.

Но она тут же стирается одним резким движением, потому что за дверью не Леон с отцом.

А Эльза - жена Яна.

Глава 52

Нинель

- Здравствуйте, - хриплю и снова захожусь в приступе кашля.

Эльза, хоть я ее не приглашала, нагло проходит внутрь и прямо в обуви направляется прямиком на кухню.

- Ну, тебе здоровья пожелать не могу, уж прости, - тянет, стягивая с ладоней кожаные перчатки и нагло садясь за стол. Ставит локти на стол и внимательно следит за мной.

- Зачем ты пришла? - опускаюсь напротив и, наплевав на приличия, перехожу на «ты».

Эльза ведет подбородком поджимает губы, выливает мне на голову все свое презрение. Подается вперед и шипит:

- Оставь моего мужа в покое.

- А я его и не держу, - пожимаю плечом.

- Ты кажется, не поняла. Исчезни из нашей жизни. По-хорошему прошу.

- Нет, это, кажется, ты не поняла, - теперь я подаюсь вперед. Злость хлещет из всех щелей. Как кипяток из прорванной трубы. - У меня нет ничего с Яном. Но мы - родители нашего общего сына. И связаны им на всю жизнь. Нравится тебе или нет. И запрещать ему быть отцом я не собираюсь.

Эльза отворачивается к окну. Крепко задумывается о чем-то. Барабанит пальцами по столу, накаляя обстановку.

- Я слышала, у тебя проблемы с деньгами. С жильем, - обводит взглядом кухню, скривившись, как будто не в обычную уютную чистую квартиру попала, а лежбище бомжа. Тоже мне, аристократка. - С работой. По всем фронтам.

- Не понимаю, какое отношение это имеет к твоей проблеме.

- Самое прямое. Это сейчас пока ты не ощущаешь неудобств, но через пару недель, край - месяц ты почувствуешь острую их нехватку. Аренда жилья, потребности ребёнка, его секция по футболу, - все это здорово сжирает бюджет. А на одних алиментах далеко не уедешь.

- Ты за мое финансовое состояние не волнуйся. Я найду способ прокормить нас с сыном, уж поверь.

- Я предлагаю тебе сделку.

Мне уже это не нравится. Слишком дурно пахнет.

- Не заинтересована.

- А ты выслушай условия. Уверена, никто тебе такого в жизни не предложит. Считай, что ты только что сорвала джек-пот.

- Послушай…, - поднимаюсь на ноги, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но закашливаюсь и не могу продолжить.

Отхожу к столешнице, меня в приступе сгибает пополам. Пытаюсь выровнять дыхание, хватаю стакан с морсом и пью мелкими глотками. Когда успокаиваюсь и возвращаюсь к столу, Эльза, не дав мне возможности и слова вставить, продолжает холодным, деловым тоном:

- Я дам тебе денег. Много денег. Куплю тебе студию дизайна, профинансирую раскрутку. Могу купить квартиру. Мы договоримся. Только тебе нужно будет уехать из города. И никогда сюда не возвращаться.

Я вновь закашливаюсь. На этот раз от верха наглости и сумасшествия этой девицы.

Но это оказывается ещё не все плюшки - оплеушки.

- Вот только Леон должен будет остаться с отцом. Чтобы мой муж не рванул за вами в другой город. Ведь он с тобой только ради ребёнка. А если ты его оставишь ему, Ян успокоится и вернется ко мне. Все остальное я смогу ему дать. И у нас будет полная счастливая семья. Поверь, я смогу сделать счастливым сына Яна. У меня уже это получается.

- Ты совсем умом тронулась? - ору во всю силу легких, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Мне кажется, меня сейчас разорвет на тысячу маленьких Нин, которые просто уничтожат эту ненормальную в пыль. - Ты думаешь, я продам своего ребёнка? Пошла вон отсюда! Открой только рот ещё раз на эту тему, и я тебя в полицию сдам!

Эльза с абсолютным спокойствием, легкой улыбкой на лице поднимается на ноги и добавляет:

- Не нервничай. Все болезни от нервов. Давай вернемся к этому разговору через…. пару-тройку дней. Уверена, ты поменяешь свое мнение. Не провожай.

Пока я киплю от злости и изо всех сил стараюсь не прибегать к рукоприкладству, Эльза спокойно идет на выход. Не шевелюсь, шокированная наглостью и дерзостью этой женщины, и провожаю ее глазами.

Внезапно жена Наумова оборачивается и, загадочно ухмыльнувшись, медленно, с угрозой выговаривает: