После развода. Право на отцовство (СИ) - Бонд Юлия

Удерживая мои запястья одной рукой, другой свободной – Майорский снял с моей головы шляпу и не глядя швырнул её в сторону.

Скулы коснулся тыльной стороной ладони. Пальцем провёл по щеке, очертил подбородок.

А я задрожала… Скопившаяся за пять с половиной лет боль вырвалась наружу.

В серых глазах Олега мелькнуло что-то знакомое. Где-то там в прошлом он смотрел на меня также: немного склонив голову, с приоткрытыми губами и пристальным взглядом из-под пушистого веера тёмных ресниц.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я помню этот обжигающий взгляд. От него у меня всегда были мурашки по коже, как и сейчас.

– Ненавижу, – процедила через зубы, но Олега это не зацепило.

– А я любил тебя, помнишь?

Шумно выпустив воздух ноздрями, я закрыла глаза. Не хочу его видеть так близко. Пусть отпустит. Пусть отойдёт подальше и тогда… Тогда я ему…

Но я даже додумать не успела, как Майорский впился в мои губы горьким поцелуем.

***

Его поцелуй как ядовитый укус – обжёг до боли. Упёршись в мощную грудную клетку, я попыталась оттолкнуть от себя бывшего мужа, но он только усиливал напор, подавляя меня своей мощью.

По ощущениям прошла целая вечность. Олег ослабил тиски, перестал целовать и теперь просто смотрел на меня сверху вниз.

Жадно хватая воздух ртом, я восстанавливала сбившееся дыхание. Сердце бешено колотилось в груди. А в голове набатом стучались воспоминания, которые я сразу же гнала прочь.

Нас нет! Больше никогда не будет. Эта минутная блажь Олега. Иллюзия. Он просто давно меня не видел, как и я его. На этом всё.

– Отпусти меня, Олег, – потребовала я и когда Олег разжал на моей талии кольцо своих рук, поспешила сделать несколько шагов отдаляясь.

– Не понравилось? Его поцелуи лучше, да?

– Ты больной, Олег. Больной на всю голову.

– Так и есть, Яра. Я больной… тобой. Не могу тебя забыть, хотя должен. Предательства не прощают. А ты предала меня дважды. Вот скажи: почему так получается, а? Ты мне нож в спину, а я тебя всё равно люблю.

– Не любишь. Ты ни черта не знаешь о любви. Не обманывайся. Когда любят, то не причиняют боль. Ты меня убил, забрав девочек. Подло поступил. Это коварный поступок не мужчины, который любит свою женщину.

– А ты не оставила мне другого выбора, Яра. Я бы ни за что не согласился стать воскресным папой, как твой Керимов.

– Молчи о нём! – мой голос сорвался на крик, злость накатила мощной волной. – Ты и мизинца его не стоишь. Эмин никогда бы со мной так не поступил.

Гортанно засмеявшись, Олег задрал голову к небу. Наигранно так. Ему ведь точно было не смешно.

– Эмин, Эмин… – начал он успокоившись. – Всю жизнь только он. Да если бы не Давид, хрен бы ты к нему вернулась. А знаешь почему? Потому что была бы не нужна! Ты, наверное, забыла, Яра, что выходила замуж за меня уже беременной. Я твоего сына воспитывал как своего. Спроси почему? Потому что любил тебя, дура. Мне неважно было, что твой ребёнок от другого. Я Давида полюбил так же сильно, как и тебя. И если бы ты включила мозг и хоть раз перестала жить эмоциями, то поняла: кому ты на самом деле была дорога.

– Закончил?

Олег ухмыльнулся. Руки засунул в карманы свой льняных брюк. Весь такой важный, с горделивой осанкой. Чёрт бы его побрал…

– Отцу своему спасибо скажи, а не вини во всём меня. Александр Вячеславович ничего тебе не сказал, конечно же. Уверена, он подал тебе ситуацию в выгодном для него ракурсе. Да, Майорский? Я гулящая, неверная, предательница. Сбежала. Бросила тебя.

От нахлынувших воспоминаний в теле появился дрожь, а в голосе – вибрация. Больно всё вспоминать, но нужно. Этого откровенного разговора не избежать. Мы должны высказать друг другу все свои претензии, разобраться – где же накосячили, раз докатились до того, что имеем сейчас.

В любом конфликте виноваты обе стороны: кто-то больше, кто-то меньше. Но виноваты!

Я была не права. Изменив один раз Олегу, я пошатнула его веру в меня. Дальше всё пошло по цепочке. Но жалею ли я об этом?

Не знаю. Я давно уже перестала копаться в том прошлом, где мои ошибки стали расходным материалом.

– После того как ты пропал, меня положили в больницу на сохранение беременности. Я вернулась домой через неделю и узнала, что у меня больше нет дома, потому что Александар Вячеславович приказал охраннику меня не пускать. Твой отец выгнал меня из нашего с тобой дома. Я ничего не смогла с этим сделать. Я жила у бабушки, а затем приехал Эмин и забрал нас сыном. Я думала это временно. Я тебя ждала, Олег. Я знала, что ты однажды вернёшься за мной. Чувствовала, что ты живой. Я хотела в это верить…

Ухмылка Олега сменилась на лёгкий шок. Его тёмные брови ползли вверх, словно он очень удивлён, не ожидав услышать правды. А я знала, что его отец – тот ещё мудак, но судя по реакции Майорского, Олег об этом даже не догадывался.

– Что смотришь, Майорский? Удивлён, да?

– Я не знал, – тихо отозвался Олег.

– Бывает, – горько усмехнулась я. – Ладно, всё это уже в прошлом и раз мы с ним разобрались, то отведи меня к девочкам. Я проделала такой долгий путь, мне не терпится их увидеть.

Развернувшись, я двинулась назад. Подошла к тому месту, где оставила на песке дорожную сумку. Майорский догнал, выхватил у меня сумку и закинул её себе на плечо.

Шаг за шагом мы покидали пляж. Олег шёл быстро, я едва за ним успевала.

На горизонте показался двухэтажный дом и моё сердце забилось чаще. Волнение достигло пика. Не знаю, что Олег рассказывал нашим девочкам обо мне, но очень хочется верить, что только хорошее. Я не выдержу, если вдруг окажусь в их глазах настоящим чудовищем.

– Постой, – Олег резко тормознул. – Я хочу тебя предупредить. Оля очень ждёт твоего приезда, а Юля может воспринять в штыки. Не обижайся на неё. Она с виду только такая колючая, а на самом деле замечательный ребёнок. Очень ранимая.

– Ты сейчас серьёзно? Олег, это мои дочки. Я априори не могу на них обижаться. Идём уже. Со всем разберёмся в процессе.

Глава 23

Толкнув дверь, я несмело шагнула в комнату, откуда доносился детских смех. И остолбенела, увидев двух девчушек в одинаковых платьицах белого цвета.

Сидя на полу, девочки играли с котятами, чесали им пальчиком за ушком и переглядывались, придумывая котятам клички.

Дыша через раз, я разглядывала их тёмные волосы, аккуратно собранные на затылке в высокий хвост; спускалась к лицу и не спеша изучала каждый миллиметр.

Боже, они вживую ещё красивее. Мои маленькие крошки.

Почувствовав моё присутствие, девочки одновременно повернули голову в сторону двери. Одна из малышек резко поднялась с пола

– Мама? – её нежный голос задел все струны моей души. – Это ты?

– Да, солнышко. Я приехала.

Сорвавшись с места, дочка быстро подбежала ко мне и крепко прижалась, обняв меня за бёдра обеими руками. Я опустилась перед девочкой на колени, чтоб обнять её за плечики и расцеловать.

Волнительный стук сердца заглушил голос Олега. В этот момент Майорский стоял за моей спиной и что-то говорил, но я ничего не слышала.

А я сразу узнала Олю и не потому, что Олег предупредил. Просто сердцем почувствовала. Оля и Юля хоть и похожи друг на друга, но всё же разные.

Пока мы с Олей обнимались после долгих лет разлуки, Юля подошла к Олегу и взяла его за руку. От меня не ускользнула фраза, которую она сказала своему отцу тихим голосом: "Папа, я тебя ни за что не брошу".

Было ли мне больно это слышать? Самую малость. Долгожданная встреча с дочками оказалась настоящей анестезией, я вмиг забыла о перманентной боли, которая сопровождала меня все эти долгих пять лет. Да и как может быть иначе, Олега дочки знают с самого рождения, доверяет ему, а я… Мне ещё постараться нужно, чтоб меня полюбили или хотя бы приняли в свою семью.

– Сеньор Олег, завтрак на террасе уже ждёт, – сообщила женщина, одетая в униформу домашней работницы.