После развода. Право на отцовство (СИ) - Бонд Юлия

– Спасибо, Карла.

Коротко ответив, Олег поинтересовался у меня: нужно ли мне принять душ и всё такое, или же можем сесть завтракать. Но как бы мне ни хотелось поскорее познакомиться с девочками, от душа я всё же не отказалась – Майорский изрядно вымотал меня этими поездками, а контрастный душ хоть немного взбодрит и придаст сил до самого вечера.

Мне выделили отдельную спальню на втором этаже с санузлом. Оставшись в комнате наедине, я поспешила закрыть дверь на замок. Сняла с себя одежду и двинулась в душ.

Пока стояла под тугими струями воды, обдумывала, как сообщить Эмину своё местонахождение, ведь люди Майорского отобрали у меня все аппараты для связи с внешним миром. Конечно же, такой вариант мы с Эмином рассматривали, поэтому в Сант-Паулу я успела отправить сообщение мужу, что лечу в Гавану. Если в течение недели я не выйду на связь, то Эмин поднимет всех на уши, но найдёт меня – в этом я даже не сомневалась.

Немного подсушив волосы полотенцем, я переоделась в летний сарафан и вышла на террасу, где за столом уже сидели Олег и девочки.

– Всем приятного аппетита, – заняв свободное место в другом конце стола напротив Олега, я мельком посмотрела на Юлю, а дочка продолжила делать вид, будто меня не существует.

– Приятного аппетита, мамочка. Ешь поскорей, я тебе хочу что-то показать, – сказала Оля, взяла со стола свою тарелку и демонстративно подсела ко мне.

Не удержавшись, я обняла малышку и поцеловала её в макушку. Такая хорошая, милая девочка. Юля тоже хорошая и милая, просто ей нужно немного больше времени привыкнуть ко мне.

Вспомнив, что забыла про подарки, я перед всеми извинилась и вышла из-за стола. Вернулась в спальню, достала коробки с игрушками и двинулась обратно, к террасе.

Увидев в моих руках большую куклу, Оля двинулась навстречу, а Юля даже голову не повернула, делая вид, что меня нет.

Сердце пропустило глухо удар, и я вдруг ощутила себя жалкой. Что я за мать такая, раз родная дочь сторонится? Да, Юле всего пять и у нас впереди ещё вся жизнь. Но думается мне, обида никуда не исчезнет.

***

После завтрака на террасе Оля отвела меня в домик на дереве, которое для девочек смастерил Олег. Взобравшись по деревянной лестнице, я ступила внутрь и ахнула от красоты. Всё такое миниатюрное, но настоящее: шкафчик, стол и стулья, даже кровать была с подушкой и покрывалом.

Мне пришлось сесть на пол – дом очень маленький, выпрямиться в полный рост точно не получилось. Оля принесла огромную коробку с ракушками и стала показывать каждую.

– Хочешь послушать море? Смотри, мам… – взяв из коробки ракушку, дочка приложила её к моему уху. – Слышишь морские волны?

– Слышу, зайка.

– Папа сказал, что ты тоже выросла на море, – я кивнула, – вот бы на твоём море побывать. Интересно, а там тоже такие ракушки есть или у вас ракушки не водятся?

– Конечно есть, Оленька. Я привезу тебя на Чёрное море, обязательно.

В домике скрипнула дверь, и мы вместе с Олей обернулись. Застыв в дверном проёме, Юля смотрела на нас исподлобья, сжимая руки в кулачки.

– Предательница! – топнула ногой. – Оля, зачем ты её сюда привела? Это только наш с тобой дом, а не её. Вот и дружи со своей мамой, а я с тобой дружить больше не буду.

Юля быстро убежала, заставив свою сестру заплакать. Мне стало не по себе. Внутри всё перевернулось.

Нет, так не должно быть. Это мы с Олегом во всё виноваты, мы не нашли общий язык. Наши дети не должны страдать.

Успокоив Олю, я предложила вернуться в дом. Полна решительность расставить все точки над “и”, я обдумывала предстоящий разговор с бывшим мужем.

Что ж... я приехала, спасибо ему за это. Но остаться здесь, на Кубе, я не могу. У меня есть семья: любимый муж и сын, их я никогда не брошу. Сомневаюсь, что Олег отдаст мне девочек. Но раз он позволил мне приехать к нему домой, значит, у него есть какой-то план.

***

Дети заснули. Закрыв книжку со сказками, я вышла из спальни, тихо закрыв за собой дверь. Уставшая после изнурительной поездки, я едва могла ходить. Спать хотелось жутко, но разговор с Майорским нельзя было откладывать. Когда я собиралась укладывать дочек спать, то видела, как Олег входил в кабинет. Надеюсь, он до сих пор там.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Мотнув головой, прогоняя усталость, я решительно зашагала к кабинету и, остановившись напротив двери, занесла кулак постучать.

– Можно? – спросила я, заглянув в образовавшийся дверной проём.

– Входи, Яра, – оторвав голову от ноутбука, Олег сосредоточил на мне задумчивый взгляд.

Несмело ступила внутрь кабинета, сделала несколько шагов и замерла, как вкопанная. Волна дрожи прокатилась по всему телу. Остаться с Майорским наедине в замкнутом пространстве после всего – очень волнительно. То, что произошло между нами на пляже утром, до сих пор стояло у меня перед глазами.

“Я больной… тобой. Не могу тебя забыть, хотя должен”

Как бы мне хотелось, чтобы Олег был счастливым. Встретил женщину и полюбил её так сильно, как никогда не любил меня. Но он такой же однолюб, как Эмин. Прошло пять с половиной лет, как мы не вместе с Майорским, а он до сих пор смотрит на меня тем самым вожделенным взглядом.

– Что будем делать дальше, Олег? Ты меня позвал – я приехала, но не навсегда. Ты же это понимаешь?

Усмехнувшись, Майорский молча поднялся со своего кресла и подошёл к мини-бару. Достал бутылку с крепким алкоголем, наполнил бокал и предложил мне. А я же не пью, как и раньше.

С бокалом в руке Олег двинулся ко мне. Остановился напротив меня на очень близком расстояние, отчего моё сердце забилось немного быстрее.

Его взгляд обжигал, кусал и царапал, цепляясь за каждую деталь. В какой-то момент мне даже показалось, что Олег отставит стакан в сторону и наброситься на меня с голодным поцелуем, как тогда на пляже.

– Я слушаю твои предложения, – выпив остатки алкоголя залпом, Олег отодвинул ноутбук и сел прямо на письменный стол. Руки на груди скрестил, смотря на меня исподлобья.

– Не кажется ли тебе, Майорский, что детям нужна родная мать?

– Допустим.

– Верни мне моих девочек. Давай поступим как цивилизованные люди.

– Ты сейчас говоришь о моих дочках, Яра.

– Я помню это, но ты, видимо, забыл, что они и мои тоже.

– Ну так оставайся. Живи с нами, я же не против.

– Но это бред, ты сам это знаешь, – издав тяжёлый вздох, я закатила глаза. Как же трудно с ним, я словно бьюсь головой о стену – бесполезно, только лоб расшибу. – Майорский, ну ты же не такая сволочь, какой прикидываешься. Я не могу бросить сына, как и не могу отказаться от дочек. Они все – часть меня, я люблю их одинаково.

Криво ухмыльнувшись, Олег коснулся пальцем своего подбородка.

– Ах, Яра… Ты совсем не изменилась. Всё так же готова грудью на амбразуру. В моей власти оставить тебя здесь. На Кубе. Себе.

– Не оставишь. Потому что ты не чудовище. Я знаю, что ты добрый и здравомыслящий. Меня всегда восхищало твоё мужество и трезвый ум. Ты тоже не изменился, Олег. Уверена, просто меня пугаешь, только не могу понять для чего. Что ты хочешь от меня на самом деле?

Один взгляд. Глаза в глаза. Мурашки по всей спине.

– Тебя. Я хочу тебя. Раздевайся, Яра, – пугающе тихим голосом приказал он, а у меня ком подкатил к горлу. Я опешила. – Ну же, Ярина. Смелее.

– Придурок. Ты настоящий придурок, – топнув от злости ногой, я выбежала из кабинета.

Его жуткий смех донёсся в спину, но я не обернулась. Бежала до тех пор, пока не оказалась внутри своей спальни и не закрылась на замок.

***

На следующее утро меня разбудил топот детских ножек.

– Мамочка! Мама! Вставай! Уже утро, – звонкий голос Оли заставил меня вмиг открыть глаза.

Со всего разбегу Оля плюхнулась ко мне кровать. Заключив малышку в объятия, я стала целовать её в щёчки и макушку. А ещё щекотать до визга.

Уловив боковым зрением застывший в дверном проёме силуэт Юли, я улыбнулась: