Я подарю тебе новую жизнь (СИ) - Резник Юлия

— Я тебе говорила, что ты мудак? — огорошила Стаховича женушка.

— Пожалуй. В чем я виноват на этот раз?

Не особо любопытствуя, Олег достал из подсунутой ему папки какие-то доклады и, даже успев в них погрузиться, прослушал…

— Что?

— … ладно постоянная баба. Но сын. Олег, ты вообще охуел?!

Ах вот что… Узнала. Ну… На самом деле это был лишь вопрос времени. В его окружении не существовало понятий «личное» и «чужое». Все знали всё. Вопрос был лишь в том, кто первым решил передать ей эту информацию.

— Инга, тебе напомнить, что ты — как бы это сказать… тоже не святая?

— Я?! Олег? Когда это началось? Шестнадцать, семнадцать лет назад? У нас же… все нормально было в те годы. Я думала, что нормально!

— Ну, теперь-то какая разница? — вздохнул Стахович, сжимая челюсти.

— В смысле? Думаешь, если у меня рак, то мне и разницы нет, что при живой жене ты живешь с другой? Или что у тебя от нее сын?! Что ты только и ждешь, когда я скопычусь и развяжу тебе руки?

— Ты спятила?! — проорал Олег, обрывая нескончаемый поток абсолютно идиотских претензий. В трубке послышался судорожный всхлип.

— Мне потому так фигово после химии? Ты меня просто… травишь?

— Еще раз! Что ты, дура, несешь?! Ты мать моих детей! У нас тут что, по-твоему? Игры престолов?!

— Очень похоже. А я все, дура, думала, что не так… И на что-то надеялась. Боже мой. Все ложь. Вся моя жизнь…

— Ты излишне драматизируешь.

— Стахович! — вдруг засмеялась она, будто он сказал что-то смешное. — Я подыхаю. Как будто бы достаточно драмы… Куда ж еще?

— Прекрати каркать, — буркнул Олег. — Все нормально с тобой будет. У меня все на контроле.

— А потом что?

— Все что захочешь, Инга. Ты хотела замуж выйти? Я не буду держать.

И снова она судорожно всхлипнула.

— Замуж? Нет, вряд ли. Вы же все мудаки… Вот все подчистую! Я же поднималась с тобой… Я столько всего прошла… Столько вытерпела… И что по итогу, а, Олеж? На кой черт старая боевая подруга, если есть смазливая молодуха? Господи, ну ты же умный мужик! Неужели не понимаешь, что всем этим пираньям от богатого стареющего ловеласа надо только одно? У тебя, что ли, кризис среднего возраста?

— Инга, мы не будем это обсуждать. Ты ничего не знаешь.

— Так расскажи! Что она тебе дала такого, чего я не смогла?! Дырка у нее, что ли, какая-то волшебная…

— Все! — рявкнул. — Созвонимся, когда ты придешь в себя!

Отбил вызов. С психом ударил по столу. Поднял взгляд и уставился в глаза Леси.

— Извини. Я… про ужин спросить хотела, — прошептала она, отводя бегающий взгляд. Услышала? Спросить? Нет. Тогда пришлось бы что-то объяснять. А он не хотел Леську макать в эту грязь. Дырка… Блядь. Да при чем здесь это вообще?!

Если бы все только вокруг секса закручивалось, насколько бы все было проще! Тут же… как будто душой он в нее врос. Каждой клеткой.

— Ну, что ты смотришь? — спросил так мягко, как только мог. Деньги, говорит Инга. Ага, как же… Двадцать лет его терпеть из-за бабок? Ха. Да он же… Если быть честным, до этих пор и не тратился на нее особенно. Их отношения были выше таких мелочей.

— Да вот… Думаю, Олег, что нам, наверное, пора домой. Не дело это…

— У меня что, сегодня день спятивших баб?! Какой домой? Ну, ладно эта под сильнодействующими из-за болезни. Ты-то куда?

Самое странное, что достала его Инга, а срывался он на Леське...

— Не злись. — Леся подлетела к нему. Коснулась его губ пальчиками. — Там же Даник…

— Он взрослый парень!

— Все равно. Не нужно… Сам подумай. Ну, что меня здесь ждёт?

— О чем ты? Жизнь. Со мной. Тебя Инга, что ли, с толку сбила? Так, во-первых, не надо греть уши, а во-вторых, я с ней разведусь, как только она поправится.

— А что это для нас изменит? — улыбнулась Леся. Стахович едва преодолел желание ее встряхнуть. В смысле — что?! Все примерно.

— Ты замуж за меня, что ли, хочешь? — сощурился он, искренне не понимая.

— О, нет. Ты что…

— Это почему же? Я что, только в качестве любовника тебе гожусь? — неожиданно сам для себя завелся Стахович. На пустом месте, да. Глупо… Как пацан безмозглый.

— Да просто… Ну какая из меня жена Президента? Я совсем не подхожу на эту роль. Да и вообще. Мне здесь не место, Олег.

— Твое место возле меня.

— Скорее тогда у окна. Потому что тебя никогда нет!

— Ну, я же не по бабам хожу, Леся! Ты же знаешь, видишь, как я, бляха-муха, загружен! Все, что могу урвать для себя — твое. Я не могу, мать его, разорваться.

— Так и я не могу тоже… — улыбнулась она, слизывая одинокую слезинку, упавшую на губы. — Здесь мне все чужое. Все эти люди… Я устала от них. Устала от того, что не могу делать, что хочется. Я не обвиняю тебя ни в чем, ты не думай. Понимаю — такая у них работа. И что ты занят крайне важным делом… Все-все понимаю, да. Мои заботы, конечно, на этом фоне кажутся тебе несущественными, но… — она пожала плечами, — это моя жизнь. И она мне нравится гораздо больше этой… — Леся обвела рукой шикарную гостиную. — Погостили — и хватит, да? Приезжай лучше ты к нам… Когда сможешь. Я же… ты знаешь… Всегда тебя буду ждать.

— Да не хочу я приезжать! Мне тебя мало!

— Мне тоже! — в конце концов, в ответ на его вопли из себя выходит и Леся. — Да только здесь мне тебя еще меньше, чем там. Разве ты сам не видишь?

Глава 24

Их разговор закончился странно… Ну, то есть Леся почему-то решила, что ей удалось его убедить. И от этого внутри вдруг стало легче. Будто с нее сняли тяжесть, которую она давно уже держала на вытянутых руках, не имея права их опустить.

Дом. Отец. Скрип ступеней. Кофе по утрам, который она варила себе сама, и потом пила, глядя на такое разное всегда море. Как же она скучала! По всем этим простым понятным вещам. По тишине в голове, которая разбавлялась лишь шумом волн.

Леся прикрыла глаза, представляя, как она открывает окно, и горячий ветер с моря бьет ей в лицо, а где-то в небе орут чайки. Ну, красота же! Что еще ей нужно для счастья?

Что… Дыхание сбилось. Леся дернулась, словно оступившись. Воздух не шел.

Застрял где-то под ребрами. Леся медленно вдохнула. Но это не помогло избавиться от болезненного чувства, распирающего грудь. До нее, наконец, дошло, что именно она оставляет здесь, планируя свое возвращение домой... А оставляет она Его. Кажется, так и не понявшего, какая муха ее ужалила.

И как объяснить? Как передать это чувство? Что для нее, в общем-то, ничего не изменилось. Что он как был ее воздухом, так и остался. Воздухом, которого здесь ей вполне хватало, чтобы не погибнуть, лишившись корней. Но чтобы жить… нет. Его было категорически недостаточно.

Так что все правильно. Не зря она добивалась своего возвращения.

Так почему ей было так плохо? Словно ее по живому резали…

Леся опустила взгляд на свои руки. Пальцы побелели от того, как сильно она их сжала. Сердце билось неровно. Рвано. Было ей так больно, что хотелось согнуться пополам и завыть. А потом заползти в какое-нибудь тихое укромное место, спрятаться, как в детстве, под одеялом, отгородиться от всего и от всех. И попытаться зализать свои раны.

Но спрятаться не получилось. Не успела. В коридоре хлопнула дверь, и почти сразу послышались быстрые шаги Богдана. Он ворвался в гостиную взъерошенный и необычайно взволнованный, с планшетом в руке, светясь так, что Лесе стало страшно еще до того, как Даник открыл рот.

— Мам, ты только не начинай сразу, ладно?

Она медленно подняла на него глаза.

— Что не начинать?

— Ну… Вот это. Про дом. Про деда. Про Ксюшу. Я все понимаю, но… — Богдан сбился, провел ладонью по волосам, как делал всегда, когда волновался, и вдруг на одном дыхании выпалил: — Я решил, что остаюсь.

Леся смотрела на него и не понимала. Слова долетели. А вот смысл — нет.

— Остаешься… где?

Богдан моргнул, будто она какую-то глупость спросила.