Замеченная (ЛП) - Уэбстер Кристи

Мое сердце колотится в груди. — Что?

— Его там не было, — выдавливает он. — Перепел исчез.

Из моего глаза скатывается слеза, и я сажусь. Я глажу его по щетинистой щеке ладонью. — Куда он делся?

Его глаза твердеют, когда они встречаются с моими. — Отец сказал, что моя птица провоняла весь дом. Он убил мою птицу. Отец ощипал перья и выпотрошил тушку. Отдал ее маме и заставил ее приготовить.

— Нет...

— Она не знала, — бормочет он. — Всегда делала то, что он от нее требовал. Но я не ел маму Перепела. Я съел Перепела.

Я целую его в губы. Мягкие поцелуи. Утешающие поцелуи. Снова и снова, потому что я не хочу, чтобы он думал о своем отце-ублюдке. Сначала он не двигается, но когда я сажусь на него верхом, чтобы поцеловать крепче, он приоткрывает рот, встречая мой язык своим. Его пальцы зарываются в мои волосы, направляя наш поцелуй.

У меня вырывается стон, когда его твердый член трется о мою задницу. Когда он тянется рукой между нами, я приподнимаюсь и позволяю ему снова войти в меня. Мое тело ноет от количества секса, который у нас был, но это ощущается иначе. Не просто трах. Что-то другое. Я скольжу вверх и вниз по его толстому стволу, не отрывая взгляда от его глаз. В них все еще таится грусть, но голод, который он всегда ко мне испытывает, выходит на первый план. Его сильные пальцы ложатся на мои бедра. Он сжимает их почти до боли, приподнимая свои бедра, чтобы вбиться в меня.

— Грей, — стону я, запрокидывая голову назад. Одна его рука скользит к моей груди, а другая начинает массировать клитор. Я неистово скачу на нем, пока оргазм не пронзает меня насквозь, заставляя каждую мышцу судорожно сокращаться. Я пытаюсь сообразить, что нужно слезть с него до того, как он кончит, но он снова впивается в мои бедра. Жесткими, размеренными толчками он стремится к своей собственной разрядке. И с его стоном я чувствую, как его жар изливается в меня.

Блять.

Почему я так беспечна с ним?

Он рывком притягивает меня к себе, и я тяжело падаю ему на грудь. Наши сердца бешено колотятся друг о друга. Его пальцы путаются в моих волосах, пока он шепчет ласковые глупости мне на ухо сквозь спутанные пряди.

Ты моя.

Я хочу тебя навсегда.

Позволь мне оставить тебя себе.

Моя.

Позволь мне любить тебя.

Навсегда.

Слова интенсивные и произносятся быстро, но я впитываю их. Я жадно принимаю их все, словно у меня нет никакого самоконтроля рядом с такими мужчинами. Они предлагают интенсивность, и я пожираю ее, словно она как-то питает меня. Вон кормил меня так же. Вот что меня привлекает.

Это влечение когда-то чуть не стало фатальным.

Пока мои глаза закрываются, мысли уносятся к той ночи, когда я сбежала и больше не оглядывалась.

///

— Сюда, Летти-Спагетти, — ворчит Вон, таща меня за запястье по обшарпанному коридору жилого дома, в который мы приехали.

Я дергаю за короткий подол своего платья, но оно такое узкое, что почти не поддается. Я переключаюсь на то, чтобы нервно теребить жемчуг, доставшийся мне от мамы. Мы с Воном играем в эту игру уже несколько месяцев. Здоровая часть моего мозга, которая просыпается, когда действие таблеток заканчивается, говорит мне, что я проститутка. Это не мой парень. Он мой сутенер. Но проституткам ведь платят, не так ли? А кто я, если он заставляет меня заниматься сексом, а я ничего не получаю взамен?

Рабыня.

Это делает меня его чертовой секс-рабыней.

Гнев начинает закипать внутри меня. Ранее, когда он сунул мне в рот таблетку, я спрятала ее за щеку, между зубами и щекой. Он так привык к тому, что я глотаю без возражений, что когда он посмотрел, он на самом деле не смотрел. Просто бросил беглый взгляд. Мне удалось вытащить ее по дороге к машине и бросить в кусты.

Мой разум ясен.

Мое сердце полно злости.

Моя душа разбита.

Он останавливается перед дверью и громко стучит. Дверь открывает здоровенный чернокожий парень в обтягивающей белой майке, шапочке на голове и мешковатых джинсах, которые висят на несколько сантиметров ниже бедер, демонстрируя синие боксеры.

— Ви, дружище, — басит он в знак приветствия. — У меня есть твои деньги, чувак. — Он достает перетянутую резинкой пачку купюр и протягивает ее Вону.

Вон кивает и бьется с ним кулаками. — Я знал, что на тебя можно положиться, Фазз.

Парень по имени Фазз переводит взгляд на меня. — Твоя девчонка? Черт, она горячая.

— Может стать твоей на ночь, если у тебя есть еще наличные, — говорит ему Вон.

Расслабленное лицо Фазза каменеет, когда он отступает в сторону, чтобы рассмотреть меня, пока я прячусь за Воном. Он издает одобрительный свист. — Бля, Ви, у нее классные ножки. У нее тугая киска?

Я вздрагиваю от его грубых слов. Обычно я обдолбана в хлам к тому времени, как мы добираемся до этих мужчин, которым он меня продает. Меня пронзает осознание происходящего. Как бы я хотела быть под кайфом прямо сейчас.

— Самая тугая, — хвастается Вон, и в его тоне все еще звучит собственничество.

— Сколько? — спрашивает Фазз, откровенно пялясь на мою грудь.

— Сколько у тебя есть?

Фазз смеется. — Ты забрал все мои деньги, мужик.

— Коричневый остался? — спрашивает Вон.

— Грамм или два есть, — говорит ему Фазз, не отрывая взгляда от того, как платье облегает мою грудь.

— Мне нужно.

Я сглатываю и смотрю на него, открыв рот. Неужели он продает мое тело за пару граммов метамфетамина.

— Заходи, мужик, дурь вон там, — говорит Фазз и указывает на диван.

Вон втаскивает меня в грязную, разгромленную квартиру за запястье. Меня пронзает ужас. Мне не нравится этот Фазз и то, как он смотрит на меня — словно хочет причинить мне боль.

— У тебя есть с ней двадцать минут, — говорит ему Вон, усаживаясь на бугристый диван и протягивая руку к подносу с наркотиками. — Без анала.

Фазз присвистывает, прежде чем схватить меня сзади. Я кричу, когда меня отрывают от пола и несут в спальню. Смех Вона заставляет лед заструиться по моим венам. Это новое дно для него. Он причинял мне боль столько раз, но это предательство ранит глубоко.

Оказавшись в спальне, которая воняет потом, меня швыряют на пол. Фазз закрывает за собой дверь и начинает срывать с себя майку. Он огромный, и это сплошные мышцы. Злобный блеск в его глазах заставляет меня отползти подальше. Я уже на полпути к окну, когда он хватает меня за волосы и тащит к кровати. Крики, вырывающиеся из меня, не похожи на человеческие, когда он бросает меня на край вонючего матраса с пятнами. Он задирает мое платье выше бедер, обнажая мою голую задницу.

— Без анала, — передразнивает он, расстегивая штаны.

Слезы текут по моим щекам, и я снова пытаюсь от него отбиться. Он силен и прижимает мой затылок к матрасу своей огромной ручищей. Я извиваюсь, но это не мешает ему втолкнуть свою толстую эрекцию в мою сухую киску. Я рыдаю и впиваюсь ногтями в грязный матрас, но все тщетно. Он жестоко вбивается в меня. Его кряхтение и стоны — как спирт на рану, жалят меня снаружи и изнутри.

— Эта задница такая чертовски горячая, — говорит он мне, вколачиваясь в меня. — Я и ее тоже трахну.

Я начинаю кричать, зовя Вона. Умоляя его спасти меня. Фазз вытаскивает член из моей киски и начинает давить головкой мне в задний проход. Огонь пронзает меня от этого крошечного проникновения. Я в ужасе от того, что будет, когда он войдет целиком.

— В-Вон, п-пожалуйста, — рыдаю я.

Мучительная, всепоглощающая боль взрывается внутри меня, когда Фазз входит в меня до конца. Я теряю сознание, но огонь не отпускает меня. Он удерживает меня на грани полного отключения. Какая-то больная пытка.

Я заставляю себя думать о чем угодно, кроме этого издевательства, но не могу. Все, о чем я могу думать, — это огромный член Фазза в моей заднице, пока мой парень игнорирует мои крики.