Замеченная (ЛП) - Уэбстер Кристи

Я начинаю по-настоящему отключаться, когда слышу хлопок. Затем кряк. Боль, кажется, уменьшается в тот момент, когда Фазз выходит.

Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Мне удается перекатиться на бок, морщась от боли. Вон держит Фазза за горло и снова и снова бьет его кулаком по лицу.

— Я. Сказал. Без. Анала, — ревет Вон, хватая Фазза за горло, а затем ударяя его головой о край комода.

Хруст! Хруст! Хруст!

От тошнотворных звуков ломающихся костей и рвущейся плоти меня рвет. Желчь хлещет на матрас, пока слезы застилают мне глаза. Вон не останавливается целую вечность.

Он отпускает Фазза, который с глухим стуком падает на пол. Когда глаза Вона встречаются с моими, они расширены и безумны от наркотиков. Он подмигивает мне и выходит из комнаты. Меня трясет как осиновый лист, но мне удается сесть. Когда я выглядываю из комнаты, я с ужасом вижу, как Вон готовит еще один шприц. Я перевожу взгляд на пол. Фазз, или то, что от него осталось, смотрит в потолок. Его лицо превратилось в месиво, он не дышит и не двигается.

Вон убил его.

Однажды он убьет и меня тоже.

Я знаю это всем своим существом. И поскольку наркотики не затуманивают мой разум, я могу действовать. Я осторожно слезаю с кровати и встаю на ватные ноги. Все болит, особенно задница, но мне удается натянуть платье обратно. Ярко-красная кровь стекает по бедру ниже колена.

О боже.

Я покачиваюсь при виде крови, но бросаю взгляд на окно. С новой силой я направляюсь к окну и начинаю возиться с замком. Я открываю его и с силой тяну раму вверх. Это требует усилий, но мне удается поднять ее достаточно высоко, чтобы протиснуться. Пожарная лестница — мой выход. С каждой секундой в голове становится все яснее.

Мне нужно бежать.

И мне нужно убедиться, что он больше никогда меня не найдет.

Бросив туфли, чтобы бежать быстрее, я спускаюсь по пожарной лестнице так быстро, как только могу. Добравшись до конца, я спрыгиваю прямо в лужу. Аллея у жилого дома пуста, но в конце с одной стороны находится оживленная улица. Я срываюсь с места, мчась к проезжающим мимо машинам.

— Эй, крошка, останься ненадолго, — кричит мне какой-то курящий парень.

Я игнорирую его и бегу быстрее прямо на середину дороги. Машина бьет по тормозам. Наши взгляды встречаются с женщиной примерно маминого возраста, когда бампер ее машины ударяет меня в бедро. На пассажирском сиденье с ней девочка-подросток, на лице которой застыло такое же потрясенное выражение.

— Пожалуйста, — умоляю я сквозь слезы. — Мне нужна помощь.

Она все еще смотрит на меня с открытым ртом, когда я обхожу машину. Другие машины объезжают ее автомобиль, остановившийся посреди улицы, и сигналят. Я стучу в ее окно, пока ужас грозит поглотить меня. Быстрый взгляд через плечо подсказывает мне, что он еще не гонится за мной.

— Пожалуйста, — снова умоляю я, — меня только что изнасиловали.

Кажется, это приводит ее в чувство. Дрожащей рукой она нажимает кнопку разблокировки дверей. Я забираюсь на заднее сиденье и обнаруживаю, что смотрю на малыша с широко открытыми глазами в детском кресле.

— К-куда тебе нужно? — спрашивает женщина.

— Куда угодно, подальше отсюда, — кричу я. — Только быстрее.

Она срывается с места и мчится по дороге. Ребенок сзади начинает плакать. Когда я смотрю на девочку на переднем сиденье, ее лицо бледнеет, пока она смотрит в лобовое стекло. Она сжимает руку матери так сильно, что костяшки пальцев белеют.

— Ты в порядке? — спрашивает женщина, ее паникующие глаза встречаются с моими в зеркале заднего вида.

Я сглатываю и киваю. Облегчение захлестывает меня, когда приходит осознание. Я сбежала. Я наконец-то вырвалась из мертвой хватки Вона.

— Теперь да.

///

— Малышка, — воркует глубокий голос, вырывая меня из моего кошмарного прошлого. — Это я, Грей.

Я осмеливаюсь приоткрыть глаза и с благодарностью вижу его обеспокоенные голубые глаза, которые мечутся по мне. Он держит мое лицо в своих сильных руках и смотрит на меня.

— Поговори со мной, Вайолет, — бормочет он, и в его голосе звучит тревога. — Ты напугала меня до чертиков.

С горячими слезами, наворачивающимися на глаза, я вываливаю на него воспоминание о той ночи, когда я сбежала. Деталь за ужасающей деталью. Я не останавливаюсь, пока не заканчиваю. В комнате воцаряется тишина на несколько мгновений, прежде чем я осмеливаюсь посмотреть на него.

Лицо Грея искажено ненавистью и яростью. Он стискивает челюсти так сильно, что удивительно, как они не ломаются пополам. Но то, как он проводит большим пальцем по моей нижней губе, полно нежности и благоговения.

— Я разнесу его гребаный череп на тысячу кусков, — шипит он. — Это моя клятва тебе.

Снова эти громкие заявления — заявления, которые должны меня пугать, но вместо этого согревают мне душу. Я хочу, чтобы он сделал Вону больно. Я хочу, чтобы Вон исчез с лица земли, чтобы он больше не причинял боль другим женщинам.

— Я сломлена, — говорю я ему дрожащим голосом. — Ты первый человек, которому я когда-либо рассказывала эту историю. Мой психотерапевт знает суть, и в женских приютах, по которым я скиталась вначале, имели представление. Но никто не знает в подробностях, что именно произошло. — Я прикусываю нижнюю губу и хмурюсь. — Наверное, мне не стоило вываливать на тебя все эти графические подробности.

Он крепко держит меня за лицо и качает головой. — Мне нужно знать каждую малейшую деталь о каждой вещи, которая когда-либо с тобой происходила. Я хочу украсть эти ужасные воспоминания и носить их, как шрамы от ожогов на моей спине, чтобы тебе больше не пришлось таскать их с собой. Пожалуйста, — умоляет он, прижимаясь губами к моим. — Отдай их все мне. Позволь мне забрать их и заменить чем-то хорошим. Нам может быть хорошо вместе. Разве ты этого не чувствуешь, Вайолет?

Я киваю и улыбаюсь, потому что я это чувствую.

Его присутствие окутывает меня ощущением безопасности и тепла.

Огромное защитное одеяло.

Я слишком долго дрожала от холода своего прошлого. Давно пора было положиться на кого-то еще, чтобы он помог мне нести это бремя.

Он снова начинает лихорадочно целовать меня, пока не звонит его телефон. У него вырывается рык. — Это рингтон Гвен.

Мне не хватает его тела, прижатого к моему, в тот момент, когда он отстраняется. Его тело — это сплошные рельефные мышцы, прячущиеся под татуированной и покрытой шрамами кожей. Он прекрасен — словно Бог создал особенный шедевр и назвал его Грей. Но Грей далек от скуки, он яркий, колоритный и очаровательный.

— Бля-я-я-ядь, — шипит он в трубку. — Сейчас буду.

— Что случилось? — требую я ответа, когда он бросает телефон на кровать и начинает поспешно одеваться.

В его глазах мелькает грусть. — Мама. Она упала. Парамедики больше не заходят в дом, поэтому, если она поранится или упадет, нам с Гвен приходится ей помогать. — Он проводит пальцами по волосам. — Я вернусь, как только смогу.

Я вскакиваю с кровати и спешу к комоду в поисках трусиков. — Я еду с тобой.

Он подходит ко мне и обнимает сзади. Он уже надел брюки, но его грудь все еще обнажена. Исходящее от него тепло зовет меня. Поет тихим уголкам глубоко внутри меня.

— Малышка, — воркует он мне в волосы. — У нее все еще хуже, чем у Гвен. Тебе лучше остаться.

Я выкручиваюсь из его объятий, чтобы повернуться к нему лицом. Мои ладони ложатся на его щетинистые щеки, и я качаю головой. — Ни за что. Раньше я была невнимательна к болезни твоей семьи. Но теперь… — я замолкаю и встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы. — Я хочу помочь. Ты выслушал, как я вывалила на тебя свое прошлое. Это меньшее, что я могу сделать.

В его глазах блестят эмоции. — Правда?

— Правда, — уверяю я его с улыбкой. — Поехали поможем твоей маме.