Но… всё течет… всё меняется…
— Виктория Бардина. Что по ее делу скажешь?
— Оп-па! А с какой целью интересуешься?
— С той самой, что она — твоя будущая мачеха, — припечатываю, даже не задумываясь.
Свист слегка оглушает.
— Бать, ты трезв?
— Как стеклышко, — фыркаю и тут же снова становлюсь серьезным. — Так что там? Дело медленно будет двигаться?
— Да нет. Я вчера с ее муженьком встречался. Подробности разглашать не буду. Но он — не дурак, согласится на быстрое расторжение брака, иначе потеряет слишком много.
— Вот как… уверен?
— Да, — припечатывает Ромка и тоже становится серьезным. — И бабки там пилятся не хилые, бать.
— К чему ведешь? — тоже напрягаюсь.
— К тому, что нет человека, нет проблемы. Понимаешь, о чем я?
— Вике нужна охрана?
— Верно. Я как раз собирался с ней вечером пересекаться и об этом говорить.
— Ясно. Говори, — соглашаюсь. — И скажи, что у тебя есть на примете толковые. А я сам дальше разберусь.
— Хм… — усмехается Ромка. — Видать, реально ты, бать, запал…
— Запал-запал, мелкий, — фыркаю. — И это… еще момент… Романыч, не говори ей, что ты мой сын.
— О как даже?
— Ну да. Я сам признаюсь… попозже… — усмехаюсь, — кто ж знал, что мир такой тесный, млин.
— То есть, — смекает детеныш, что ростом чуть выше меня, — это не ты ей меня рекомендовал?
— Не-а, не успел. Она мне про тебя сама неделю назад поведала. Хвасталась, что подруги лучшего из лучших ей нашли.
— Прикольно! Я усек.
Смеемся на пару.
Еще несколько минут обсуждаем графики и прощаемся.
А уже с утра следующего дня моя Викуся находится под круглосуточным наблюдением спецов.
На хер риск! Я пятьдесят лет ждал, чтобы такую охрененную женщину встретить. И не собираюсь ее терять.
Никакие форс-мажоры мне нафиг не упали!
С ней всё будет в порядке.
Глава 43
АНАТОЛИЙ
На часах только половина двенадцатого, а голова уже гудит, как растревоженный улей, и пухнет от количества вопросов, которые требуют моего личного вмешательства.
Млять, как же я задолбался!
Хочу, как таракан, заползти под плинтус и забить на всех большой и толстый!
Достали.
Нет. ДОСТАЛИ!
Даже Аза стала раздражать последнее время своими капризами.
«Тошенька, хватит бухать!»
«Тошенька, купи мне мела, арбуз и селедки!»
«Тошенька, почему селедка соленая? Я хочу копченой!»
«О, Аллах, ты меня не любишь… Я по глазам вижу, что мы с малышом для тебя не на первом месте…»
«Сделай мне массаж ног… нет, лучше спинку помни… да, господи! Тр. хни ты меня уже наконец! Я ж беременная, мне надо!»
Зато мне уже ни хрена не надо!
Пока я впахиваю, как вол, бодаюсь с адвокатом женушки, который хочет оттяпать у меня половину состояния, успокаиваю отца, который истерит, что его по миру пустят, и бегаю по магазинам, скупая чертов мел, селедку, арбуз и остальную хрень по списку, заёбываюсь так, что все желания перегорают.
Я, на минуточку, мужик пятидесяти лет, а не пацан двадцатилетний! Период, когда у меня Бардин-младший стоял двадцать четыре на семь остался в прошлом и на команду «Подъем!», когда у Азы чешется пилотка, не всегда ведется.
По итогу дома то и дело возникают скандалы. Моя беременная женщина бузит и капризничает. А я хочу тишины и расслабиться.
Откидываюсь на спинку кресла и растираю виски. Обдумываю вариант набрать секретаршу и сказать, чтобы сгоняла в кофейню за пончиками и приготовила кофе. Представляю мягкое тесто и шоколадный крем, облизываю губы.
Тянусь к селектору. И в этот момент оживает мой айфон.
Номер незнакомый.
В голове проскакивает мысль не брать. Достало всё. Но рингтон, оборвавшись, через пару секунд начинает трещать по новой. Скрипнув зубами — вот же упертый, все же хватаю трубку.
— Слушаю, — рыкаю, с лёту давая понять, как не вовремя решили побеспокоить такого важного человека, как я.
Ловлю короткую тишину, а за ним голос с заметным акцентом. Тот звучит немного лениво, но не прочувствовать в нем властные нотки нельзя.
— Здравствуй, Анатолий.
По коже пробегает легкий морозец. Учитывая, что я и сам — не пальцем деланый, собственная реакция удивляет.
Неужто испугался?
— С кем я разговариваю? — на всякий случай понижаю тональность.
Вдруг это кто-то из комитета по здравоохранению? Они обещали позвонить мне на следующей неделе, но вдруг созрели быстрее? Тендер же на носу, а я в первых рядах в списке на получение бабла.
— Сатоев тебя беспокоит. Ян Карлович. Отец твоей будущей жены.
Каждое слово, как булыжник, что катится с горы и попадает точнехонько мне по темечку.
Ебёны пассатижи!
Сатоев — это ж мега-монстр в мире бизнеса и не только. С таким не то что голос повышать нельзя, дышать надо по строго отведенному графику. Это я его дочурку могу строить, если она берега путает, а ее папаше слово поперек скажешь, потом придется к дантисту ходить и челюсти на новые менять. Наслышан про этого зверя неплохо.
Беззвучно сглатываю.
— Добрый день, Ян Карлович, — голос чудом не дает петуха. — Чем обязан?
— Хочу тебя, мой дорогой, на обед пригласить.
— Кхм, — ерзаю в кресле и ловлю свою свободную руку на том, что она оттягивает узел галстука, будто мне воздуха не хватает. — Да? И когда же?
— Сегодня, — ответ следует незамедлительно. — В половине второго жду тебя в «Двух королях». Назовешь мою фамилию, тебя проводят.
— Хорошо.
Жду, что мне еще что-то скажут, но потом понимаю, что Сатоев оборвал связь.
Зашибись, культурный.
Откидываю телефон в сторону, смотрю на время еще раз. Без пятнадцати двенадцать. Опаздывать нельзя. Лучше выдвигаться сразу.
Взгляд сам собой соскальзывает на кипу бумаг, которыми завален стол.
Мля… кисло морщусь. Пятница — короткий день у всех нормальных людей. Но у меня в этот раз мимо. Из-за внепланового приглашения от будущего тестя, придется снова тратить вечер на разбор макулатуры. А ведь я уже распланировал завалиться домой пораньше, оккупировать удобный диван и потискать на нем любимую женщину. Да, капризную, но молодую и сочную.
Представляю Азу в легком красном пеньюаре, накинутом на голенькое тело. Присевшую на корточки между моих широко разведенных ног. Как она медленно облизывает свои идеальные пухлые губки, а потом тянется тонким пальчиками к ширинке моих брюк, отщелкивает пряжку ремня и тянет бегунок вниз…
Р-р-рр…
Бардин-младший задирает голову.
Пиздюк! Вот бы вчера вечером так активничал, моя девочка бы не капризничала. А то устроила слезный дождь.
Будто чувствуя, что про нее думаю, мне звонит Аза.
— Привет, любимая, — урчу в трубку. — Соскучилась? Сильно?
— Тошенька, ты только не нервничай, — слышу ее дрожащий голосок. — Меня в больницу на сохранение положили.
— Как?
Едва приподняв зад с кресла, тут же опускаю его назад.
— Живот потянуло, я испугалась и вызвала скорую. Они тут же забрали, — жалуется моя умница, а у меня мурашки по коже бегут от страха.
Вдруг что с моим наследником случится?!
— Азочка, называй адрес, я сейчас же к тебе приеду.
Хлюпнув носом, любимка подчиняется. Называет клинику и обещает продублировать координаты в сообщении. Следом диктует список того, что ей потребуется в стационаре, и, предупредив, что в палату пришел врач, чтобы ее осмотреть, отключается.
Дожидаюсь ее сообщения, вбиваю в навигатор, и, сделав короткую дыхательную гимнастику, набираю Сатоева.
— Ян Карлович, прошу извинить, но встреча не состоится, — чеканю, как только он принимает вызов. — Аза в больнице, и я сейчас еду к ней.
— Хм, — раздается после короткой паузы и следом, — я тебя услышал, Анатолий. Молодец, что дочку и ее интересы выбираешь. Встретимся в больнице.
И он снова первым сбрасывает вызов.
Дальше день напоминает тараканьи бега. Лечу домой, собираю по списку вещи, потом в аптеку, потом в магазин. Дальше больница. Снова магазин и снова больница.
