И выходит, что тогда он соврал мне. Испугался ответственности и серьезности. Того чувства, что неожиданно вспыхнуло между нами. Его любовь оказалась не настолько сильна, как страх потерять свою свободу, независимость.
— Аврора, — выдохнул Ян мне в ухо, запустив по коже легион в хлам пьяных мурашек. — Можно тебя поцеловать?
Нужно!
Вообще-то нет.
«Не смей меня целовать, не смей!» — орали в голос Темная и Светлая стороны.
Но какого единорога он спрашивает меня об этом? Когда Яна интересовал ответ?
Мой Ян Сотников ни от кого не ждет разрешения.
Сдвиг матрицы? Или это я его доломала окончательно?
Проклятье.
Он больше не мой.
Сложно убедить себя в обратном. Невыносимо!
Наверное, я всегда буду считать его СВОИМ. Ревновать, мыслями к нему возвращаться.
— А если нельзя? — подняла на него глаза, мило улыбаясь.
Пора валить. С его колен!
Во-первых, мне в попу упирается его эрегированный член. Во-вторых, это до хорошего не доведет.
Я не готова заняться с Яном сексом прямо в подсобке.
Черт!
И зачем я только об этом подумала? Как мне это развидеть теперь?
Кажется, у меня будет оргазм только от одной картинки в голове. А так нельзя.
— Мне придется уговорить тебя, — прошептал он, приближая свои губы к моим.
Бам!
Бам!
Ба-ааа-м!
Билось мое сердце.
Оно-то в отличие от мозгов точно знало, чего хочет в действительности.
Чтобы этот парень смял мои губы жадным, взрослым поцелуем. Да так, чтобы искры из глаз посыпались. А потом мы бы занялись тем, отчего у скромных фиалочек бы покраснели их щечки.
Я буду гореть в аду! Но случится это не сегодня, зачем переживать заранее?
— Не получится, Ян.
Попробовала от него отстраниться, вот только ничего не вышло. Он прижал меня еще крепче к себе. Низ живота свело судорогой, мне пришлось сжаться, поскольку мое тело было готово прямо сейчас устроить порочные игры строго двадцать один плюс. Клянусь, мои трусики уже промокли.
И я бы могла сказать, какая я слабая и так далее, но…
Это нормально. Это физика.
Странно, если бы я вдруг ни с того с сего перестала хотеть Яна.
— Почему, Пожарова?
Он потерся носом о мою щеку.
Так мило, нежно. И моя холодная стена начала постепенно таять, словно уговаривая скорее сдаться на милость победителя.
— Ты сам отказался от меня, Сотников.
— Аврора…
— Скажешь, нет?
Его глаза будто бы наполнились осколками льда. Он хотел бы со мной поспорить, но не мог.
Все логично.
На моем сердце холодный налет. На его — пошли трещины.
А раньше все было наоборот…
— И я уже миллион раз пожалел об этом, — произнес он, не отрывая от меня взгляда.
Жадного, голодного, ненасытного, подернутого флером желания.
От него все внутри плавилось, таяло словно пломбир в вафельном стаканчике. Чудно, как у меня еще слюнки не потекли.
Впрочем, хватает и того, что это делала я.
— О чем?
— Аврора, я дурак.
Ты еще и дебил, но что с тебя взять, да?
Вслух я своих мыслей не озвучила, пусть и хотелось до дрожи. Я вообще мало о чем рациональном могла думать, пока Ян прижимал меня к себе.
— Поздравляю. Теперь ты всё сказал? Или ты собираешься меня трахнуть, учитывая, что твой член в любую секунду порвет ткань моей юбки?
Ян расхохотался и смачно чмокнул меня в щеку.
— Боже, как я дико скучал по тебе.
— Можно просто «Аврора».
Да-да, я училась у лучших.
— Мне плохо без тебя, — признался он и поднялся, вынуждая обхватить его бедра ногами.
Это произошло на голых инстинктах. Да и руки Яна, оказавшиеся на моей заднице, тоже правильно.
Уже и забыла, какими приятными могут быть его прикосновения.
— Я собирался пересадить тебя на стул, — хрипло сообщил мне Ян.
Он меня хочет.
И готов разложить на любой горизонтальной плоскости. Красный уровень опасности. Мне бы включить мозг, но мы вроде бы решили уже, что иногда я баба — дура. Например, прямо сейчас.
— Ты перепутал слово «стул» со «столом».
— Шутишь сейчас? — он облизал пересохшие губы. По моему позвоночнику прошла огненная волна, заставив вздрогнуть всем телом.
Дьявол.
Хьюстон, у нас проблемы.
— Мы разве в цирке?
— Пожарова, это жестоко даже для тебя.
— Жестоко — это стрела в твоей заднице, Ян.
Он все-таки усадил меня на стул, а сам упал на соседний, стоящий напротив меня. Я же не могла оторваться от него. Вернее, его каменного члена, сильно выпирающего и готового к активным боевым действиям.
— Нам нужно поговорить… сначала.
Мне нужно бежать к канадской границе.
— Ян, я должна закрыть кофейню и идти домой, — я поднялась, принимаясь наводить на первом попавшемся столике порядок. — А разговаривать… извини, но обсуждать что-либо нам с тобой уже поздно, правда.
— Хорошо, — кивнул Сотников. — Подожду снаружи.
— Надеюсь, там ливень.
— Я тоже тебя люблю, Пожарова.
Честное слово, у меня словно пол из-под ног ушел. Комната начала со сверхъестественной скоростью вращаться, создавая особо изощренную оптическую иллюзию.
Пришлось схватиться за столешницу, чтобы не свалиться на пол.
Это было подло. По-настоящему.
Скотина!
Разве можно признаваться в любви? Вот так! Просто! Будто пулю в лоб засадил с близкого расстояния. Расстрелял меня у пор.
Знает же, что я не хочу бежать от него, еще не научилась прятаться от него.
Мало боли он мне причинил? Мало ножей в сердце всадил?
Теперь он меня любит!
Что я должна сделать? Джигу-дрыгу отплясывать, будто безумный Шляпник?
Я близка к тому, чтобы открыть браузер и задать маршрут:
«Алиса, ближайшая Жрица Вуду!»
Ненавижу.
Ненавижу Яна.
И то, как он действует на меня. Даже теперь, когда я провела столько времени, чтобы вернуть свою независимость. А что он понял свою «любовь», не тогда, когда я вышла замуж и родила пятерых детей?
Про спиногрызов утрирую, конечно.
В итоге с работы я вышла вся взмыленная, наэлектризованная. Поднесите спичку — воспламенюсь!
Ян не обманул.
Поджидал меня у своей машины с какой-то дурацкой, совершенно нелепой улыбкой на лице.
— Ты в порядке? — озадаченно спросил он.
— Думаю вернуться за средством для мытья и губкой.
— Зачем?
— Стереть с твоей физиономии это тупое выражение.
Ян усмехнулся от открыл дверцу со стороны переднего пассажирского сидения.
— Карета подана.
— Езжай, извозчик.
— Пожарова, можно я не буду заталкивать тебя силой?
Ладно уж… барыня сегодня добрая.
— Как ты меня достал, Сотников.
Сев в салон, пристегнулась и устроила сумочку на коленях, невидяще смотря вперед. Лишь бы не на него…
Ян захлопнул дверцу, оббежал автомобиль и прыгнул за руль.
— Предлагаю поехать в тихое место и поговорить. Потом отвезу тебя домой.
— Так это теперь называется?
— Правда, — усмехнулся он. — Только поговорим и все. Я обещаю.
— Скажи это своему маленькому Кроносу.
— Кому? — округлил глаза Ян.
— Маленькому Кроносу, — кивнула я на его пах. — В древнегреческой мифологии…
— Ты дала моему члену имя? — заржал Ян. — Ирэн плохо на тебя влияет.
— Поехали уже.
Скорее всего, я совершаю ошибку.
Но я хорошо знаю Яна. И если он что-то решил, то так оно и будет.
Хочет поговорить?
Да пожалуйста!
Может быть, нам правда не помешает расставить заключительные точки над «и».
В конце концов, это я его поцеловала.
Господи, зачем я это сделала? Не иначе, как сошла с ума!
Через полчаса Ян припарковался возле какого-то сквера в центре города. Я вышла вслед за ним из машины, и мы молча двинули в сторону набережной. По дороге Ян купил нам по кофе и шаверме. А потом мы устроились на одном из возвышений, откуда открывался вид на Кунсткамеру.
