Как они ее делили (СИ) - Рымарь Диана

Понятное дело, выдавать свою неуверенность никому не хочу, особенно своей второй половине. Которая, между прочим, и без моих выдач все чувствует. У нее как будто радар на мои эмоции.

Настя подходит ко мне, при этом выглядит уставшей. За смену она успела приготовить кучу кофе, и я заметил, как она несколько раз прислонялась к стене, будто головокружение накатывало.

— Моя смена закончилась, я домой, — говорит она, развязывая фартук. — Или хочешь, я с Машкой поменяюсь, останусь сегодня, чтобы тебя морально поддержать. Хочешь?

— Даже не думай! — качаю головой решительно. — Ты должна о маленьком заботиться, поэтому иди отдыхай. Не дело целый день на ногах стоять. Тем более что я тебе вызвал такси.

Сегодня я заметил, какая она бледная. Круги под глазами появились, и руки иногда дрожат. Токсикоз, наверное. Не хочу, чтобы она мучилась в душном трамвае, толкалась с другими пассажирами.

— Такси? — удивляется Настя.

Искренне так… Ну да, ну да, мы же экономим. Но не на ее здоровье.

— Я теперь с работой, могу себе позволить, — говорю с гордостью.

Мягко поворачиваю ее к выходу, легонько подталкиваю в спину.

— Иди уже, твоя машина ждет.

Настя уходит, а я приступаю к своим обязанностям.

Первый стол — молодая пара, заказывают капучино и чизкейк. Все отмечаю в планшете, который мне сегодня выдали для работы, стараясь не волноваться.

Второй стол — пожилая дама с собачкой в сумке, просит американо без сахара.

Третий — студенты, шумная компания, заказывают кучу всего.

Пока все идет неплохо. Руки уже не дрожат, чувствую себя увереннее.

Через два часа я уже почти профессиональным жестом цепляю меню для новых посетителей, когда замечаю компанию у входа.

Однако, когда понимаю, что это за компания, хочется заскрипеть зубами от злости.

Костян.

Сын декана и секретаря проректора вуза… Золотой почти выпускник нашего универа.

Упырь, который думает, что ему все дозволено.

Активный создатель контента для того самого порноканала в телеге.

С ним его обычная свита — Димка по кличке Рыжий, тупая скотина с кулаками вместо мозгов, и Сергей, который считает себя интеллектуалом, но на деле обычный подхалим.

А с ними…

А с ними мой родной брат Арам.

Помнится, еще недавно он так же презирал компашку Костяна, как и я. Но все меняется…

Арам оглядывает зал кафе с видом человека, которому здесь все не нравится. Взгляд скользит по интерьеру, по посетителям, а когда натыкается на меня в форме официанта, губы кривятся в презрительной усмешке.

Я читаю в его глазах: «Ну надо же, братец в официанты подался. То бишь сравнялся по уровню с плинтусом».

Компания садится за столик — и, конечно же, в мою зону ответственности. Словно судьба издевается.

Оно бы, может, и стоило уйти на кухню, позвать старшего и попросить меня заменить…

Но отец учил никогда не сдаваться. Пусть сейчас мы с ним не в ладах, но его уроки прочно вбиты в мозг.

Беру меню, подхожу к их столу, стараясь держать лицо спокойным, непроницаемым.

Арам даже не поднимает на меня взгляд. Просто щелкает пальцами, как собачонку подзывает:

— Официант…

Этот щелчок пальцами, как пощечина. В нем столько пренебрежения, что хочется схватить брата за грудки и встряхнуть как следует.

Но я помню слова Семена Петровича: «Клиент всегда прав, даже когда неправ».

Даже когда этот клиент — твой собственный брат, который делает вид, что не знает тебя.

Какова на вкус гордость?

Не многие, наверное, могут ответить на этот вопрос.

Я же — легко. Горькая, противная, чересчур неудобоваримая.

Откуда знаю? В момент, когда брат с презрением на меня смотрит, мне приходится съесть свою. Я ее засовываю поглубже, жую, глотаю.

Нет больше гордости.

— Добрый день, — говорю максимально вежливым голосом, протягивая меню. — Принести меню для всех или воспользуетесь нашим предложением? Хочу напомнить, что на заказы через приложение дается скидка десять процентов…

— В отличие от некоторых, — бросает Арам, не поднимая взгляд от телефона, — деньги есть. Похрен на вашу скидку…

Эти слова прошивают меня, будто гвозди, выпущенные из строительного пистолета.

«Некоторых» — это про меня, да? Про того, кто стоит с планшетом в руках и готов записывать их заказы?

Костян откидывается на спинку стула, оглядывает меню с таким видом, будто держит в руках туалетную бумагу.

— А что у вас вообще есть нормального? — протягивает он. — Бургеры какие-то убогие, честное слово. Смотрю на картинки — лажа какая-то. А кофе жженый, я уже пробовал тут вашу бурду. Но это сто пудов безрукая бариста виновата, так? Та, которая с диагнозом: блондинистый мозг.

При его последних фразах у меня внутри все потихоньку закипает.

Он ведь про Настю говорит.

Про мою Настю, которая весь день на ногах стоит, старается изо всех сил.

— Где она, кстати, ваша бариста? — продолжает ковырять больное место Костян. — Может, пусть сама придет, объяснит, почему кофе, как помои?

Странно, что в этот момент у меня из ушей не валит пар, хотя уже должен бы показаться.

Застываю с искусственной улыбкой на лице. Непроизвольно начинаю сжимать кулаки, которые так и чешутся надрать зад этому козлодою, но я заставляю себя расслабить руки. Еще не хватало позволить так глупо себя спровоцировать. Я ведь понимаю, чего он добивается.

Краем глаза замечаю, как у Арама тоже при упоминании Насти кривится лицо. Наверняка ему внутренности скручивает так же, как мне. Ведь защищать ее — наш общий рефлекс.

Но он молчит. Даже слова в защиту не говорит.

Предатель.

— Наша бариста сегодня закончил смену, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но могу передать ваши пожелания по поводу кофе ее сменщице. Что будете заказывать?

Рыжий хмыкает:

— Ну давай тогда твои фирменные бургеры. Только чтобы мясо не подгорелое было, а то вы тут, похоже, и готовить не умеете.

Сергей кивает:

— Мне тоже бургер. И чтобы картошка хрустящая была, а не размазня. И кофе… ну если сможете не сжечь его на этот раз.

Костян заказывает все самое дорогое из меню, при этом делая замечания по каждому пункту. Арам молча указывает пальцем на салат, даже не удостаивая меня взглядом.

Записываю все в блокнот, стараясь не показать, насколько я взбешен. Каждое их слово — как плевок в лицо, а мне на эти плевки нужно улыбаться.

— Заказ принят, — говорю. — Ожидайте, пожалуйста.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но Костян окликает:

— Эй, официант! А вы тут случайно в салатах тараканов подаете? А то слышал всякое про заведения такого уровня…

Что ж приперся тогда, раз слышал всякое.

Иду к кухне, чувствуя, как горит спина от их взглядов.

На полпути меня перехватывает Семен Петрович.

— Что происходит? — спрашивает старший официант, глядя в сторону столика. — Почему гости недовольны?

Я высокий малый, но этот дядька — настоящий дылда. Чувствую себя рядом с ним школьником, которого вызвали к директору.

— Я с этими ребятами не то чтобы лажу… — мягко ухожу от ответа.

— Артур, — чеканит он, наклоняясь ко мне, — ты на испытательном сроке. Поэтому без косяков.

И уходит, оставляя меня наедине с грузом ответственности.

Через десять минут начинаю выносить заказы. Приношу все по готовности, стараюсь быть предельно вежливым и нейтральным. Ставлю тарелки аккуратно, проверяю, все ли на месте.

— Кофе остыл, — заявляет Рыжий, даже не попробовав.

— Бургер пересушен, — добавляет Сергей, откусив крошечный кусочек.

— А в моем салате зелень вялая, — морщится Костян. — Это вообще съедобно?

Стою рядом с их столом, сжав зубы так, что челюсти болят.

Не грубить клиентам… Не грубить клиентам…

А потом Арам поднимает на меня взгляд и говорит:

— Что? По кайфу с подносом бегать? Отец бы со стыда сгорел, увидь он тебя сейчас…

И тут я наконец не выдерживаю:

— Похер вообще. Главное — к кому вечером домой прихожу…