Выпрыгиваем быстро из машины. Вокруг команды, крики, вода, гарь. Я контролирую периметр, чтобы никто не зашел, но все равно взгляд все время возвращается к нему.
И вдруг - хлопок. Короткий, глухой. Воронова на моих глазах отбрасывает в сторону.
- Ренат!
Бросаю все и бегу к нему, не думая.
Падаю тут же на колени. Кривится. На лице рассечена бровь, кровь течет по виску, рукав прожжен.
Достаю из сумки салфетки, чтобы обработать.
- Ренат, как? - кричит Алексей.
- Норм, - поднимает руку и стирает рукавом кровь.
- Ну куда? Обработать надо.
Медленно подымается, я на ходу прикладываю салфетку с антисептиком.
- Да нормально все, - щурится несколько раз и молча морщится от боли.
А меня накрывает такой странной, липкой волной страха. Не как за коллегу или по уставу. Я правда испугалась, что с ним что-то случилось.
- Все, Ларис.
- Пластырь дай хоть приклею!
- Заживет.
Мне не хочется его туда отпускать. Чтобы рисковал собой ради кого-то.
Но сжимаю зубы и отпускаю, потому что так надо.
Когда заканчивает тушить, у Воронова пол-лица в крови.
Ничего оно само не заживает.
- Иван Андреевич, - ловлю начальника, как только заканчивают тушить. - Рената откинуло взрывной волной, он упал на бетон. Удар был серьёзный.
- Я чуть приложился только, - растирает ладонью кровь. - Рабочий момент.
- Ничего не рабочий, - не сдаюсь. - Надо зашить бровь. а то шрам останется.
- Шрамы украшают, - Ренат криво усмехается.
- Иван Андреевич, я настаиваю!
- На том свете, Ларис, вообще без разницы, сколько у тебя шрамов, давай свой пластырь, - отшучивается Ренат.
- А ты что торопишься? Хочешь туда инфекцию занести или истечь кровью?
- Ты как будто не царапалась, - уже начинает на меня злиться.
- Иван Андреевич, я тут как единственный человек с профессиональным медобразованием, утверждаю, что без швов будет хуже.
- Так, Ренат, - кивает Иван Андреевич. - В больницу.
- Вань…
- Не начинай. Рана глубокая.
Он смотрит на меня так, будто я предала его по всем фронтам.
- Вот умеешь ты испортить мужчине жизнь.
- Я тебе ее, между прочим, продлеваю.
- Все. В приемное. Лариса, ты с ним. Проконтролируй, - отправляет меня Иван Андреевич.
- Есть, - отвечаю автоматически и, подхватывая Воронова за руку, тяну к машине.
- А вы, Вань?
- Мы - на другой машине.
Мы едем, и всю дорогу он бубнит, как старый вредный дед. А я как истеричка пытаюсь остановить кровь.
- Можно было и без этого…
- Нельзя.
- Да заживет.
- Не заживет.
- Я двадцать лет так живу.
- И выглядишь соответственно.
- Вчера это тебе никак не мешало.
- А я лучше тебя разглядела и столько шрамов нашла…
В приемном его принимают без очереди и, как я и думала, накладывают несколько швов. Даже могли бы выдать больничный на пару дней, но он отказался.
- Болит теперь так… - постанывает, когда возвращаемся в машину.
- Может, таблетку найти?
- Можно, - открывает мне заднюю дверь в машине и подсаживает, чтобы залезла.
Я достаю аптечку, копаюсь в ней. Ренат забирается следом. Снимает куртку, вешает на крючок возле окна.
- Вот, я нашла, держи. Воды только нет. Надо… - протягиваю ему таблетки. - Купить.
Забирает таблетки, аптечку и кладет на переднее сидение.
- Надо выпить.
- Угу.
- Я серьёзно.
- Мне сейчас другое требуется.
Наклоняется и тянет меня на себя.
Усаживает к себе на колени.
Руки сами впиваются в попу, губы в шею.
- Ренат, ты от врача только. Тебе отдых нужен.
- Мне секс нужен. Ты же не откажешь больному?
- Не тут же?!
- Тут же.
Губы его везде. Дыхание сбивчивое.
Пахнет, как шашлык подгоревший. Глаз полузаклеен.
А я как кошка трусь об него. Хочу. Такого. Хромого, больного, любого.
- А если нас кто-то увидит?
- Скажем, что ты меня лечила.
Скидывает лямки моего комбеза. стягивает вниз. Между пальцами сжимает грудь через футболку.
Сумасшедший.
Официально, это самое неповторимое и экстремальное место, где я буду заниматься сексом. На парковке у больницы.
Но нас за нарушение дисциплины уже остановит только патруль.
Потому что все что я хочу сейчас, чувствовать его внутри.
Ух. Глубоко. Властно.
Как же мне нравится, когда он обнимает, обхватывает. Такой маленькой в своих руках дает почувствовать. Волнующей. Возбуждающей.
Как, впившись пальцами в кожу, двигает меня вверх-вниз, то заполняет собой, то опустошает.
- Какая плохая девочка, - шепчет мне на ухо и прикусывает мочку.
Пальцами сильнее впивается в кожу. Глубоко, жестко, но с каких-то пор мне это, черт возьми, нравится.
Никаких прелюдий и ухаживаний.
Как неандерталец. Пришел, увидел, взял.
Держусь за его плечи, ногтями стягивая ткань футболки.
- Надо почаще болеть, чтобы ты такой послушной и покладистой была.
Прикусываю ему губу чуть сильнее, чем надо.
- Ау.
- С покладистой тебе будет скучно.
Замахивается и шлепает меня по попе. И тут же заглаживает болючее место.
Я замедляюсь. Двигаюсь глубже. Чувствительней. Ярче.
И это сейчас, ну точно, не просто секс. Не просто возможность сбросить напряжение.
Мы друг для друга как острая необходимость сейчас. Как тяга к воздуху после забега. Как жажда после соленой еды.
Стягивает волосы, кожу на шее и прижимает к себе, утыкаясь и со стоном выдыхая мне в шею.
Кожа у него вся мгновенно покрывается мурашками.
Из-за меня.
Это льстит.
И я, глупо улыбаясь, кладу голову ему на плечо.
- Ну что, полегчало?
- Ага… - откидывает голову назад. - Почти ничего не болит.
- Ну и хорошо.
- Теперь на базу.
- Нет, раз уж нас отпустили. Может, поедим?
Глава 49
Окно приоткрыто. Ветер треплет волосы. Мы едем по городу.
Я на переднем сиденье, ноги закинуты на приборную панель, на коленях коробка с пиццей.
- Ты на вид маленькая, а ешь как батальон крысят, - смеется надо мной Ренат.
- Вот сейчас и обидеться можно.
- А если бы я тебя со львицей сравнил, тоже обиделась бы? - усмехается.
- Но ты же не сравнил с львицей.
- Если бы у меня жила львица дома, возможно, я сравнил бы с ней. А так у меня крыса. А раньше их было две.
- О боже… хорошо, что мы с тобой раньше не познакомились.
Ренат взрывается смехом.
Я жую пиццу.
- Поверь, они едят очень много и разнообразно. Иногда мне казалось, что они едят больше, чем сами весят.
- Ты много говоришь, - отламываю кусок пиццы и кладу ему прямо в рот.
- Мммм… - жует и поворачивает руль.
- Слушай, - проглатываю свой кусок и облизываю пальцы. - а сложно вообще такой машиной управлять? Это же не легковушка. Когда ты сегодня около мусорки тиснулся, я думала, снесешь.
- Привычка и опыт.
- А дай порулить.
- У тебя прав нет.
- Обычные-то есть, - даю ему ещё кусок пиццы, чтобы сговорчивей был.
- Это не электросамокат, Ларис, - бубнит жуя.
- Ну так и я не только минет умею делать.
Он притормаживает, закашливаясь.
- Умеешь ты вести переговоры, - нажимает поворотник, съезжая с главной дороги.
- Ура, - хлопаю в ладоши.
- Сначала оплата, потом товар, - подмигивает мне.
Гад какой.
- Мммм… я могу. Но тут как расслабишься? А там, знаешь… вдруг потом жалеть будешь, что времени мало?
Потирает кончик носа.
- Ладно. Только на этой дороге, тут машин не много и гаишники никогда не стоят. И без фокусов.
- Вау!
Меняемся с ним местами. Моему подбитому штурману даю коробку с пиццей.
Пальцами обхватываю огромный руль. Поглаживаю обшивку.
Сердце аж замирает от предвкушения.
