Сюрприз из прошлого (СИ) - Кравцова Алиса

Мальвина распахнула красивые зеленые глаза в обрамлении пушистых черных ресниц, и удивленно уставилась на меня.

— Я?! Ты сейчас серьезно?

Натянуто улыбнулся, не совсем понимая к чему она клонит и отрицает очевидные вещи.

— Ну да... ты...

— Эм... ты уверен, что это я тогда сбежала?

— Я тебя не понимаю...

— А чего тут непонятного? — проворчала она, — Стас сказал, что ты уехал домой и больше не вернёшься. И я тоже соб...

— Стас сказал? — перебил я Полину, — Стас сказал, что я уехал? Так и сказал?

Полина осеклась и приподнялась, глядя мне в глаза.

— Ну да. Так и сказал. Я подумала, что это после нашей ссоры. И к тому же он рассказал про твою девушку! — вновь повысила она голос.

— Ты уверена, что он именно так сказал? Когда именно он это произнес?

Мальвина молча кивнула, недоверчиво косясь исподлобья.

— А разве это не так?

— Я действительно ездил по делам, —  ответил я, пожав плечами.

От волнения не сиделось на месте. Поднялся и принялся мерить шагами комнату.

— Но я вернулся буквально через пару дней. Стас сказал, что ты уехала. Я пытался тебе позвонить, но ты меня заблокировала...

— Я?! — возмущенно вскрикнула она.

— Ну да -ты, не я же! Или?..

Мы оба уставились друг на друга в пришедшем вдруг понимании. В груди что-то противно защемило, сжалось в тугой комок и перехватило дыхание. Я наконец-то начал кое-что понимать. Хотя кому я вру? Кому я врал все это время?.. Я ведь давно уже что-то чувствовал, но боялся признаться сам себе в этом.

Неужели лучший друг мой личный враг? Как? Когда это случилось? И главное почему?

— Я тебя не блокировала, — прошептала Мальвина, — Мне бы и в голову это не пришло.

Тут она немного подумала и, видимо, чтобы хоть немного разрядит обстановку, добавила с ехидцей:

— Так что там с твоей девушкой? Ну-ка, расскажи-ка поподробнее...

— Да нечего рассказывать, — я смущенно отвел взгляд, гоня подальше мысли о Стасе, и обещая подумать об этом позже, — Мы уже расстались.

— И давно? — усмехнулась она.

Покачал головой и, недолго думая, рассказал всё, как было. Полина слушала не перебивая, а когда я закончил, отрешенно спросила:

— Что будем делать?

В ответ я лишь развел руками.

***

До боли знакомая квартира встретила его привычной темнотой, холодом и табачным дымом, что буквально впитывался под кожу, вызывая отвращение к этой квартире, дыму и женщине, в ней жившей…

Эти странные, ни на что не похожие отношения продолжались уже шесть лет. Никому не нужные отношения немолодой женщины и парня, ровесника ее сына. Впрочем, не так. Им обоим все-таки кое-что нужно было друг от друга, иначе вряд ли бы все это вообще началось когда-то. А начавшись, сразу бы и закончилось.

— Не стоит заставлять меня ждать, — она недовольно поджала губы, но все же позволила себя поцеловать и ехидно добавила, — И не думай, что таким образом у тебя получится заслужить мое прощение.

— Я думал, ты соскучилась, поэтому позволила приехать.

— Нет. Ты здесь только для того, чтобы объяснить мне свое кратковременное помешательство.

— Аня...

— Анна, запомни уже. Или с памятью у тебя все так же плохо, как и с обещаниями? — прищурившись, подалась вперед, зло выдохнув, — Зачем ты привел эту нищенку во Владстройсервис?

— Нам нужен был специалист и я его нашел.

— Шутить изволишь? — качнув головой, Анна отвернулась к окну, пытаясь заглушить раздражение удушающим запахом табачного дыма.

Стас медленно приблизился к ней и попытался обнять, но она лишь дернула плечами, смахивая его руки.

— Ты заигрался... надоел. Я ведь тебя уничтожу, если будешь мне мешать…

Он вновь коснулся шеи, легонько сжав и услышал протяжный вздох. Склонился, впиваясь в увядающую шею губами, отчего женщина совсем размякла в его руках. Он знал, что нужно делать...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

17

Влад

— Мама, я не понимаю, почему ты его защищаешь!

Я сидел в гостиной матери и уже третий час выслушивал о себе все, что только она могла сказать ужасного. Впрочем, с некоторых пор меня это ничуть не ранило. Больше того, мне стало наплевать на все её слова. Пусть эта женщина, Анна Берг, хоть все ругательства мира свалит на мою голову, вряд ли хоть что-то способно теперь меня зацепить.

Ничего нельзя бояться вечно. И у переживаний всегда есть два конца — сумасшествие или полный пофигизм. С ума сходить я пока еще не собирался, а потому мысленно затыкал уши и думал о чем-нибудь приятном. Например, о Полине и о последней ночи, проведенной вместе. Вот о чем стоило думать и переживать, но уж точно никак о материнских капризах и недовольстве.

— Ты меня вообще слушаешь?!

Вздрогнул, не заметив, как мать подошла ко мне сзади и гаркнула прямо на ухо.

— Прости...

— Не прощу! — злобно прошипела она, — Я устала позориться! У всех дети как дети, один ты уродом уродился.

— Замолчи! — поднялся с места, понимая, что переоценил себя, решив, что могу спокойно воспринимать ее критику в свой адрес.

Намеревался тут же уйти, но мать сегодня была настроена более, чем решительно.

— Шутки кончились... я больше не буду тебя упрашивать. Завтра же ты сделаешь предложение Виктории и...

— Нет!

— Я не знаю такого слова. Ты женишься на Виктории, иначе...

Она вдруг замолчала, хищно вертя в руках сигарету.

— Что иначе? — стремительно приблизился и уставился в ее ледяные глаза, пытаясь найти там хоть что-то родное и человечное. Что-то, что дало бы мне ясно понять – передо мной не чужой человек, который только и делает, что пытается меня уничтожить, а мать. Почувствовать в этой холодной женщине маму. Свою маму, а не робота без чувств, любви и сострадания.

— Иначе ты мне больше не сын!

Усмехнулся, пряча за усмешкой боль.

— Ты давно не считаешь меня сыном. Думаю, что немного потеряю, если ты скажешь это вслух и поставишь точку в наших «идеальных» отношениях.

Анна застыла, не отводя злого взгляда.

— Ты пожалеешь, если не сделаешь, как я сказала!

— Я давно уже жалею, что делал все, что ты говорила...

Мать перегородила мне дорогу.

— Ты не посмеешь мне перечить. Я твоя мать. Я тебя родила, я дала тебе всё...

— Кроме любви!

— Ну уж извини, — криво ухмыльнулась она, — Как умела.

— Это утешает, да.

— Да перестань... какая любовь? Мы живем ради того, чтобы получать удовольствие.

— Да, но иногда от этих удовольствий получаются дети.

— Побочный эффект, — пожала она плечами, а меня передернуло от отвращения.

— Дай мне уйти, прошу тебя. Давай закончим этот бессмысленный разговор и дело с концом. Не хочу слышать всего того, что ты говоришь. Не хочу знать, зачем и как меня сделали. Уволь… избавь от подробностей.

— Нет! Ты не понимаешь! Мне нужен этот брак. Мне нужны деньги их семьи.

— У тебя что, своих не хватает?

Мать поджала губы и вновь чиркнула зажигалкой.

— Это не имеет значения. Но ты должен знать, что если пойдешь против моей воли, то у тебя не останется ничего.

— Я готов к этому.

— Да брось... ты просто не знаешь, что это такое — нищета. Я вот знаю, а ты нет. Тебе с детства все на блюдечке с голубой каёмочкой приносили, а ты про какую-то любовь мне тут говоришь... что такое любовь по сравнению с деньгами?

Я вновь поднялся, в этот раз уж точно намереваясь уйти. Меньше всего на свете мне хотелось слушать и слышать, что для этой женщины деньги важнее сына.

— Нет смысла объяснять, мама. Ты все равно не поймешь.

— Не смей!

— Я не знаю, что там у тебя произошло, но у меня есть для тебя отличный совет.

Взглянула исподлобья.

— Выходи за папашу Виктории сама.

— Это из-за нее? - мать вдруг рассмеялась. Правда смех больше был похож на истерический.