Ты не опоздал (СИ) - Волкова Дарья

Вот прямо сейчас я и позволила тебе ходить по квартире и рыться в шкафах.

– Лично соберу все твои вещи и отправлю с курьером. Диктуй адрес.

Шумит лифт, потом открывается. Мне жизнерадостно улыбается парень-курьер с двумя объемистыми пакетами.

Кобыла в шубе смотрит на него, на меня. И резко стартует в закрывающиеся двери лифта.

Скатертью дорога! Открываю шире дверь.

– Сюда поставьте, пожалуйста.

И только когда закрываю за курьером дверь, позволяю себе привалиться к ней и шумно выдохнуть. Ну, Богдан Тамбовский… Ну кто так делает?!

Руке больно, и я понимаю, что все это время крепко сжимала в ладони ключи кобылы. Да что ж такое! Почему рядом с тобой вечно какие-то животные, Тамбовский?! То Татьяна-крыса, то… разжимаю ладонь, на колечке брелок-сердечко, на котором имя – «Настюша»… то кобыла Настюша!

Бросаю ключи на полочку. Ничего-ничего. Я наведу порядок в этом зоопарке. Зря я, что ли, сюда с такими приключениями добиралась? И Тамбовский свое еще получит. Но сначала я его, так и быть, накормлю.

В таком боевом настроении я по одному отношу пакеты на кухню. Так, что я там набрала в припадке?

Богдан приезжает как раз к обеду. Как раз когда мясной пирог издал уже совершенно чумовой запах, а салат из баклажанов как следует пропитался заливкой.

Я открываю дверь и замираю. Пока готовила, худо-бедно успокоилась. Приготовление еды на меня всегда так влияет. И теперь Богданом я любуюсь. Особенно румяными щеками. А еще я всматриваюсь – в лицо, в глаза. Ничего не случилось плохого?

Кажется, нет.

Богдан закрывает за собой дверь, обнимает меня – и тут же отстраняется.

– Я холодный, – спускает с плеч куртку, а взгляд опускает на мои ноги. – Ты почему без тапочек?

Это такой смешной вопрос, что намерение ругаться с ним исчезает окончательно. Хотя поговорить, наверное, надо. Но после обеда.

А Богдан, раздевшись, еще раз обнимет меня. И я замираю в его руках.

– Так… – слышится его голос, в котором недоумение. И даже напряжение. – А это что?

Я отстраняюсь. Богдан смотрит на полочку. А там красное сердечко «Настюша».

– Это ты мне скажи – что это. Приходила какая-то девица. В шубе на голове тело. Дверь открыла своим ключом. Я ключи забрала, шубу выгнала.

Я внимательно смотрю на Богдана. У него вздрагивает угол губ. Потом еще сильнее. Ах, тебе смешно?! Будет тебе скандал до обеда!

– Ничего не скажешь по поводу этой шубы?

– Скажу. Завтра поедем тебе шубу покупать.

– Что?!

– Ну а как без шубы? Не в этом же ходить? – протягивает руку к вешалке, щупает мою куртку. – Она же бумажная, а на носу зима. Без шубы нельзя.

– Богдан! – топаю ногой. Господи, откуда во мне этот инфантильный жест с топаньем ножкой?! Как будто я с него эту шубу вымогаю. – Да не в шубе же дело!

– Без нее тоже нельзя. А это… – сгребает ключи с полочки, протягивает их мне. – Держи. Твои.

Все! Еще какое-то время смотрю на его чуть прищуренные глаза, на подрагивающий угол рта. Знаешь, что, Богдан Тамбовский…

Торопливо сдираю с колечка сердечко, бегу на кухню, вылетаю на балкон, открываю створку – и с размаху швыряю «Настюшу» наружу.

– Хулиганка, – слышится с кухни. – Закрывай окно, простудишься.

Я возвращаюсь на кухню прямо в руки Богдана. Нет уж! Упираюсь руками в каменную грудь.

– Кто эта Настюша?!

– Ну, бывшая же, – вздыхает Богдан. – У тебя ж этот вон… Руслан… был.

– А почему у нее ключи от твоей квартиры до сих пор есть?! – не сдаюсь я.

А Богдан все же привлекает меня к себе.

– Слушай, ну мы расставались так… Со скандалом. Я ее выгнал, если совсем честно. Про ключи забыл. А потом все как-то… То ей некогда, то мне некогда. Вот и… Извини. Извини, что так получилось.

Я вздыхаю. Сдаюсь. И прижимаюсь щекой к его плечу.

– Она за вещами приходила. Надо собрать.

– Давай не сейчас. Так пахнет... Я на грани обморока от таких запахов.

Улыбаюсь довольно, целую в колючую щеку.

– Иди, мой руки.

Богдан ловит мою ладонь, целует в самый центр.

– Я побреюсь.

Смеюсь. А вот не знаю, хочу я, чтобы он брился, или пусть снова бороду отращивает. С моей шубой хорошо будет сочетаться. «В точку», – внезапно реанимируется в моей голове буйный казачий атаман.

И я снова смеюсь.

Глава 12.

Богдан отказывается от чая – под предлогом того, что к чаю ничего нет. А я купила, между прочим! Но если это не из-под моих рук, то, значит, не считается – как уведомил меня уважаемый Богдан Васильевич, увлекая на диван. Разбаловался рекордными темпами, как по мне. Но его хочется баловать, вот в чем ужас. Не все же ему меня шубами пугать.

Мы устраиваемся на диване, а он у Богдана огромный, буквой «П». Интересно, зачем ему такой?

Богдан обнимает меня, прижимается щекой к макушке. Как будто собирается с мыслями для разговора. И он прав. Нам надо поговорить. Только Богдан молчит. Видимо, слова все не подбираются. И у меня тоже. Мне очень хорошо и уютно в его руках сейчас, но я пытаюсь думать. Например, о том, как бы спросить его о том, как у него там дела на заводе. Мне, правда, интересно. Нет, не то слово. Мне надо это понимать. Я постараюсь понять. Я постараюсь разобраться в хитросплетениях этой большой нефтехимии, раз уже она меня со всех сторон окружила. Главное, чтобы этот умник не понял мои слова превратно – в стиле его бывшей жены.

И вместо этого мои мысли уползают в сторону Татьяны. Нет, о ней самой мне думать вообще не хочется. Все уже. Совсем все. Но она словно трамплин в прошлое. С Татьяной я свое прошлое закрыла. А с Богданом? Он ведь гораздо важнее для меня, чем Татьяна. Несравнимо важнее. И поэтому я вместо вопросов про работу говорю вдруг другое:

– Знаешь, как я по тебе в шестнадцать сохла?

Богдан молчит. Нормальные девушки в таком не признаются, я вот прямо нутром это чую! Я это запоздало понимаю. Но заткнуться уже не могу.

– Знаешь, до чего я дошла? Я завела левый аккаунт и написывала тебе всякую чушь. Про сны там. И прочий романтический бред.

– Незнакомка. Через заглавную «З».

Я подскакиваю. Точнее, пытаюсь, но Богдан крепко держит меня за плечи.

Поворачиваюсь, не веря тому, что услышала.

– Ты… Ты… Ты знал, что это я?!

Он медленно кивает, не сводя с меня внимательного взгляда. А вдруг сейчас, непоследовательно, внезапно, решаю, что хочу, чтобы он снова отрастил бороду. Иначе меня так и будет разрывать между двумя: гладковыбритым Бо из моего прошлого, в которого я была безответно влюблена в свои шестнадцать, и нынешним мужчиной, который стал для меня, кажется, самым важным человеком.

– Предполагал.

С ума сойти… Я не испытываю стыда или рефлексии. Прошлое все-таки осталось в прошлом. Частями. А частями – сидит сейчас рядом и смотрит на меня… Я даже слов не могу подобрать, каким взглядом. И молчать не могу!

– И о чем ты еще предполагал?

– Что ты в меня влюблена.

И тут то, десятилетней давности смущение все-таки настигает меня. И я отворачиваюсь и утыкаюсь лицом. Хочу в спинку дивана, но получается в плечо Богдана.

– Представляю, как это было утомительно для тебя.

– Очень. Тебе шестнадцать, ты сестра моего лучшего друга. Я просто не знал, что делать.

Как же это все-таки… унизительно для меня. И тут Богдан добавляет то, что переворачивает все мои мысли.

– Поэтому страдал молча.

Эти слова… Я их трактую однозначно, мгновенно, но… Но разве они могут быть правдой? Что и Богдан, тогда, десять лет назад, что-то ко мне чувствовал?!

– Страдал?!

Он прижимает меня к себе плотнее, касается губами виска.

– Может, громко сказал. Но ты мне нравилась. Очень.

– Из-за тортов, – от шока брякаю я.

– Не только, – мягко смеется он. – Ты мне просто очень нравилась. Может быть, я даже был в тебя… Не знаю! Но было нельзя.

– Почему?!

– Ну, я так тогда решил. Что раз ты еще школьница, да еще Сашкина сестра – мне с тобой мутить нельзя. Думал, подождать хотя бы до твоих восемнадцати. А там…