Так и встречаю Богдана в прихожей – с тортом в руках.
– Ух ты, какие хлеб-соль…
– Это не хлеб, это сухарики. Торт, – поворачиваю ему торт срезом. – На скорую руку. Из сухарей.
Богдан какое-то время смотрит на этот срез, потом запрокидывает голову и хохочет.
А я смотрю на него и думаю только об одном. Если человек так смеется – значит, никаких по-настоящему плохих новостей нет.
– Не придется мне привыкать к сухарям, – Богдан поднимает голову. Губы у него все еще подрагивают. – Отбился.
У меня почему-то слабеют руки. Приходится сильнее стискивать форму.
– Правда? – губы не очень слушаются, и получается шепотом.
– Правда, – он перестает улыбаться.
– Тогда… Тогда я это выкину. И сделаю новый.
– Ничего подобного! – Богдан тянет на себя форму, и я выпускаю ее из рук. – Это я тоже сожру. Чего зря твоим трудам пропадать.
А потом Богдан отправляет форму на полочку для ключей и, наконец, обнимает меня. Зарывается лицом в волосы.
– А что у нас сегодня на обед, милая? Чем так вкусно пахнет?
***
Богдан косится на оставленный на кухонном столе планшет. А там объявления по тортам на заказ.
– Ну, что скажешь? Как оцениваешь состояние рынка?
Пожимаю плечами неопределенно.
– Мне кажется, есть незанятая ниша.
– Ниша – не то слово. Тут конь не валялся. Торт вкусный просто негде взять!
– Слушай, я…
– Я тебя заказами обеспечу. Я тебе такую рекламу сделаю!
И снова все замыкается в бублик, в колесо Сансары, в торт. С них началось, ими и… Но неужели мы говорим об этом, Богдан? О том, стоит ли мне занять нишу тортов в городе вечной мерзлоты и большой нефтехимии? Или о чем-то другом?
– Не знаю, – отворачиваюсь к окну. – Я подумаю.
Его ладони ложатся мне на плечи. Губы приживаются к затылку.
– И думать тут нечего. Я тебя все равно теперь никуда не отпущу.
– Да? – я говорю это только чтобы что-то сказать. Когда тебе говорят: «Я тебя не отпущу» – это, оказывается, напрочь отбивает способность соображать.
– Да. Не отпущу. Запру, привяжу, но никуда уже не отпущу. Так что придется закрывать нишу, Ариша. Мы тут погибаем без твоих тортов.
Да кто так делает, Богдан Тамбовский?!
Резко поворачиваюсь в его руках.
– Мы?!
Он смотрит серьезно. И я, как когда-то, тону в его серых глазах.
– Я. Я погибаю без тебя. Не уезжай.
Утыкаюсь лбом в его плечо. Вот оно и замкнулось. Совсем. Окончательно.
Закидываю руки Богдану на шею.
– Знаешь, я, похоже, в шестнадцать не только сны вещие видела. Я еще и умудрилась влюбиться намертво.
Он наклоняет голову, прижимается щекой к моей. Колючая. Родная. Необходимая.
– И я. Я тоже. Только… Только боялся, что опоздал.
– Ты не опоздал.
Мы стоим так, обнявшись, бесконечно долго. А потом Богдан вдруг отстраняется. Глаза у него совершенно шальные.
– Так, слушай! Я же совершенно забыл!
Что?! Что-то еще случилось?!
– О чем?
Он улыбается – широко и абсолютно счастливо.
– Поехали покупать тебе шубу!
***
– Какой интересный торт, – Богдан смотрит на переливы розовой и голубой глазури, наклонив голову.
Я достаю из подставки нож.
– Это торт для гендер-пати.
Богдан уже знает, что это, но все равно вздергивает бровь.
– То есть, ты на моем дне рождения тренируешься печь торты на заказ?
Я отрезаю кусок и плюхаю ему на тарелку.
– Живешь с кулинарной феей – привыкай быть объектом экспериментов.
Он, наклонив голову в другую сторону, смотрит на торт.
– А как понять, это торт-мальчик или торт-девочка?
– Пока никак. В настоящий гендерный торт я добавлю в тесто краситель – розовый или голубой. Ну, пробуй, давай.
Он отламывает кусок, кладет в рот. Зажмуривается. Все, можно уже ничего не говорить, все и так понятно. Но Богдан все-таки добивает меня.
– Ты нам такой сделаешь?
Провожу рукой по бородатой щеке – родной, любимой, необходимой.
– Когда время придет – обязательно.
***
Время пришло. На нашу семейную гендер-пати приехали все – и папа с мамой, и брат с семьей в полном составе: Зизи, Натуська и пухлощекая Вероничка. Саша счастливый отец двух дочерей.
– Ну, давай, давай! – Сашка, кажется, в самом большом нетерпении. Богдан косится на меня. Я-то знаю. А он – нет.
– А давайте поспорим на коньяк, – предлагает папа. – Пока время еще есть! Я лично ставлю на внука – для равновесия. – Обнимает и прижимает к себе Натсусика. – Две внучки у меня уже есть.
– На такие вещи не спорят! – не соглашается мама. – Ну же, Богдан, давай, не томи.
Я протягиваю Богдану пузатый бокал. Обычно это делают в двери руки, но у нас все не как у других. Потому что я-то точно знаю, что внутри этого торта. Какого цвета там бисквит. Я сама его и пекла.
Богдан резким движением вонзает бокал в торт, поворачивает, смотрит озадаченно. Потом заглядывает в срез, на розовые и голубые коржи.
– Я не понял. Ариш… Это торт-мальчик или торт-девочка?
Улыбаюсь, прижимаясь щекой к плечу мужа.
– А ты сам не догадываешься?
