Бывший. Верну тебя (СИ) - Игонина Ольга

Если компания не станет моей, я сожгу все к чертовой матери! Ничего ему не достанется.

— Андрей, ты снова сам с собой ведешь беседу? — с улыбкой в кабинете появляется Елена. — На кого ругаешься?

— Сама знаешь, — недовольно бурчу в ответ.

— Смотри, офис испортишь, придется выкупать.

Она нелепо шутит. Всегда были проблемы с юмором. Хорошо, что мне от нее нужно не стендап-шоу, а четкое исполнение моих задач.

— Вот думаю, зачем бог создал женщин, — постепенно начинаю остывать. — Убогие существа, ничего не могут, ни на что не способны, кроме как раздвигать ноги и открывать рот для оральных утех. Мозги у всех, как у дохлой курицы. А еще хуже, когда с виду мужик, а внутри настоящая баба! — рычу, сжимаю кулаки, стискиваю зубы так сильно, что сводит челюсть. Ну вот, опять распалился.

— Андрей, я поняла бы, если б мы были в Тайланде и тебе вместо красотки попался ледибой. Но тут-то что тебе не угодило? — смеется.

— Очень остроумно. Сначала ты, потом Аверинская клуша, теперь еще одна овца — никто из вас не может сделать все, как надо. Простое поручение — принести мне нужную страницу с реквизитами, печатью и подписью. Разве сложно? Подсунуть документы на подпись тяжело? Когда задница вместо головы — да, миссия почти невыполнима.

— А мужик-баба Аверин небось? — опирается на стену, скрещивает руки на груди.

Ей что заняться нечем?

— И он тоже!

— Андрей, — подходит ко мне, кладет руки на плечи. — Ты самый великий Андрей Рокотов, самый крутой, самый лучший. Зачем тебе бодаться с каким-то Авериным? Посмотри, сколько людей тебя знает.

— Им повезло. А у меня другие планы. Весь мир к ногам.

— Весь мир — не многовато? — начинает делать мне массаж.

Эти приемы меня уже давно не берут. Так смешно, что пытаются манипулировать богом манипуляций.

— Лен, а тебе делать сейчас нечего?

— В смысле? Хотела тебе помочь расслабиться.

— Да я и так в порядке.

— Тогда не понимаю, о чем ты.

— Прекрасно понимаешь, — продолжаю давить.

— У меня встреча через час. Время пока есть.

Она знает, что я уже догадался, но все еще пытается изобразить из себя непонимающую дурочку.

— Лен, — вздрагиваю, чтобы она убрала руки. — Мне кажется, тут тухлецой пованивает.

Изображает удивление.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Леночка, хочу тебе напомнить, что у нас есть сын. И твое общение с ним очень сильно зависит от твоего поведения.

Передо мной загнанная женщина, побитая жизнью. А ведь когда-то была красоткой, на которую я искренне повелся. Но это все было тогда, в прошлой жизни.

— Об этом я помню всегда! А вот ты помнишь, какая завтра дата? — ноздри расширены, в голосе обида. Ленка в гневе выглядит уродиной. Надо спровадить ее поскорее.

— Свали с глаз моих. Достала.

— Андрей, я прошу всего день.

— Нет.

— Один день. Я сразу же вернусь! — на глазах наворачиваются слезы. Она в таком состоянии, что я могу просить все, что угодно, и, уверен, она согласится.

Но она и так моя под завязку. Еще сильнее к себе привязывать смысла нет. Поэтому просто отмахиваюсь.

— Ты нужна мне здесь.

— Да зачем? Я большую часть времени тупо сижу в гостинице. Надоели уже эти казенные стены.

— Стены ей надоели?! — повышаю голос. Вот овца, еще одна выводит меня за сегодняшнее утро. — В следующий раз в общаге поселю, чтобы реальную жизнь почуяла.

— Андрей, пожалуйста, всего на день, — умоляюще складывает руки. — Я Матвея не видела уже две недели. Завтра ведь пятнадцатое… Я не могу ждать еще полмесяца до нашей встречи.

— Позже увидитесь, ничего страшного.

— Ты разрешишь? Правда? — радостно всплескивает руками. Надоела уже за утро со своими эмоциями.

— Лена, по договору у нас какие даты для встречи? Первое и пятнадцатое. С чего вдруг я должен идти на уступки.

— Но ведь я же иду! Или я мало для тебя делаю? Очень многое — ее тон меняется. — Ты сам прекрасно знаешь, что именно я для тебя делаю.

Она выделяет последнюю фразу.

— Что-то мне не нравится то, что сейчас происходит. Крошка, ты не ссучилась?

— Ты с ума сошел? Мы с тобой в одной лодке, хрен пойми куда плывем.

— Смотри, я фальшь чувствую за версту, — делаю вид, что обнюхиваю ее. — И, кажется, ты пованиваешь. Предашь — из-под земли достану и придушу.

Вижу в ее глазах страх.

Страх — лучшая эмоция, позволяет всех держать в тонусе. Правильно, пусть боится, так у нее не будет мысли выйти из-под моего давления.

Звонит телефон, иду к столу. Слышу, как за спиной выдыхает Елена. Слабачка. Так долго у моих ног волочится, а выводов не делает.

— Добрый день, — бухгалтерша. Голос дрожит, значит, хороших новостей не ждать. — Письмо от “Промстарта” пришло.

— О, надеюсь, они извиняются и ползают в ногах. Документы прислали?

— Наоборот. Они окончательно отзывают договор. Признают сделку ничтожной.

— Вы охренели?

— Простите, Андрей Викторович, но у них юристы…

— А у меня их разве нет? Ничего им не отвечать! И по телефону не общаться! Стоп на все до моих указаний.

Теперь только на мою новую “шавку” надежда. И нужно сегодня ее додавить. Сегодня же эти страницы должны быть у меня.

Бухгалтерша что-то лепечет. Бросаю трубку, не понимаю, как можно быть такой овцой.

— Андрей, мне кажется, что “Промстарт” уже уплыл из наших рук. Давай посмотрим вокруг, может, есть кто-то поприличнее — не с такой сильной хваткой.

— Лена, что-то мне не нравятся твои диверсионные разговоры. Под Авериным быть понравилось? Так и иди к нему. Но тогда про сына забудь.

Стискивает челюсти и зло сверлит меня взглядом.

— Может, тебе напомнить про твою работу в пожарной инспекции? Классное дело мы тогда провернули. — меня забавляет ее вид. — Я сяду — ты следом пойдешь.

— Помню я обо всем, — обреченно. — И о нашем сыне. Дети — самое дорогое.

А вот и новая зацепка! Дети!

— Лена, а ты иногда не бесполезная, — хищная улыбка самопроизвольно расплывается. — У Авериных ведь есть дочь.

В ее глазах еще больший страх. Кажется, она пытается понять, что нового я придумал. Еще и с ее подачи.

— Андрей, ты же... Выбрось из головы! Рокотов, ты не посмеешь! — вот она паника.

— Я? Очень даже посмею. Как думаешь, долго Аверин будет со мной бодаться, когда его милая дочь будет гостевать у нас. Ты хотела еще дочку?

— Ты чудовище! — слезы на глазах.

Как-то сильно она за чету Авериных переживает. Нужно к Лене присмотреться, что-то не в первый раз она дала осечку. Стареет, теряет хватку. Может, пора ее пустить в расход?

Найду ей замену и сплавлю в какую-нибудь дыру подальше от себя. А еще лучше — на постоянное поселение в места не столь отдаленные.

От мыслей отвлекает телефон. Вибрирует.

Андрей, все у меня. Давай в семь. Доберусь сама. До встречи в Ривьере.

А вот это уже хорошая новость. Эх, повезло Аверину. Возможно, обойдется малой кровью. Ну я еще подумаю.

Прячу телефон в карман, на лице никаких эмоций.

— Да не ссы. Ты за своего сына так не переживаешь, как за дочь этого урода. Не собираюсь я ее красть. Попроще все можно решить. И да, Лен, не забудь, что я всегда за тобой присматриваю, знаю о каждом твоем шаге.

— Андрей. Хватит меня пугать, я уже пуганная. Прекрасно понимаю, что мы с тобой повязаны. И в случае чего, шконку будем делить на двоих.

Разворачивается и уходит.

Звоню в “Ривьеру”, бронирую столик и новый номер. Мне нужны не только документы, подпись и верные реквизиты. Новое тело — отличный подарок для меня. Стресс снять.

Надо заехать в отель пораньше, камеру установить. И пикантное видео для домашнего использования, и прекрасное средство для манипуляций, если эта дура начнет тупить.

Подхожу к зеркалу. Оцениваю свой вид: костюм заменить, галстук снять. Купить ромашки — лохушки их любят, тем более, зимой их не достать. Дорогую шоколадку и дешевое игристое, “чтобы сладенько и пузыри в нос били” — отличный набор для сегодняшнего веселья.