Бывший. Верну тебя (СИ) - Игонина Ольга

Зато Люська сама мне названивает. Этой все равно, где встречаться, хоть в подворотне, хоть на кухне в нашей коммуналке. Но я не хочу.

Для меня Люська — как шаг назад, не могу позволить себе опуститься до ее уровня. Она ассоциируется у меня с дешевым пойлом, семечками, лапшой быстрого приготовления, сплетнями и быдлатыми пацанчиками с района, о которых мы грезили в юности.

Одним словом — с нищетой, из которой я так старательно выбиралась.

Где же взять деньги?

Пора, наверное, опять наведаться к “бабушке”. Точно! Как же я упустила из виду богатую старушку.

Обнимаю живот. Вот же мой козырь — сейчас еще на недельку себя обеспечу.

Как раз мне на узи нужно сходить. Вот из женской консультации сразу к ней и отправлюсь.

Набираю ее номер, но она не берет трубку. Ладно, нагряну без предупреждения. Устрою ей сюрприз по-родственному.

На улице дрянная погода. Ищу колготки под штаны, все уже рваные. Бесит эта бедность. Иду так, надеюсь, что джинсы на морозе не встанут колом.

Покупаю на последнюю сотню молоко, сдобную косичку и пачку дешевого сахарного печенья — хвала акциям сетевых супермаркетов! Продукты стремные, но как гостинец для будущей свекры сойдут. Судя по ее образу жизни и стремлению к накопительству, она вряд покупает для себя что-то подороже.

Считаю последние копейки. Какой-то отстой, на автобус не хватает. Если возьму с кредитки, то точно не смогу остановиться, пока ее в ноль не уведу.

Пойду пешком, будет и на тело нагрузка, и немного сэкономить получится. Погода портится еще сильнее, по лицу катятся капли воды вперемежку со снегом.

Блин, да когда же это все закончится! Где мой грузовик с пряниками? Вселенная, ну где я так накосячила, что все, что у меня в жизни есть, приходится с таким трудом выгрызать самой? Можно, хоть немного наградить мои труды?

На домофон старуха не отвечает, приходится еще померзнуть, пока из подъезда не выходит собачница.

— Вы к кому это? — тявкает она, перекрывая мне проход.

— К Валентине Семеновне, — отвечаю машинально. Хотя я совершенно не обязана оправдываться перед этой клушей, которая возомнила себя владычицей подъезда.

— А кто она вам? — не унимается. Ее мелкая противная псина запрыгивает мне на джинсы.

— Свекровь. Дайте пройти уже.

Оттираю ее плечом и захожу в подъезд. Я так околела, что бросаюсь к батарее и прижимаюсь к ней всем телом.

Чуть отогреваюсь и спешу наверх. Вот она заветная дверь, где живет моя “золотая антилопа”.

Нажимаю на звонок, слышу, как бабка шаркает по ту сторону, наверняка в глазок на меня пялится. Вдруг замирает, не спешит открывать.

— Бабушка, твой внучек в гости пришел! — делаю шаг назад, чтобы меня было лучше видно, и наглаживаю живот.

— Ох, — дверь наконец-то открывается. — Пришла все-таки.

На лице нет улыбки, губы поджаты. Кардинальная перемена после нашей последней встречи. Неужели обиделась на меня за то, что я ей не звонила.

Прорываюсь в квартиру. Валентина Семеновна перекрывает мне проход в комнату. В квартире воняет жареным салом. Что ж за вонь такая, нужно срочно открыть все окна, дышать нечем.

— А я так соскучилась! — раскрываю руки для объятий, но бабка не реагирует на мой жест. — Всю неделю на работе загрузили по самую макушку. Ни минутки не было позвонить, — тараторю. — А потом думаю — да что звонить, лучше так приду проведать. Вживую ведь лучше общаться, согласны?

Она кивает, но с места не двигается. Да что происходит-то?

Старая кошелка, ты ослепла что ли? Не видишь, что я дрожу от холода, ноги все промокли?

— А мы не с пустыми руками, — протягиваю пакет с гостинцами.

— Хорошо, Региночка. Хорошо, что о бабушке не забываешь, — наконец из ее рта вырывается более-менее приветливая фраза.

— А я только что с узи. С малышом все в порядке!

— Ладно, — сухо отвечает.

По голосу не понимаю ее настроение. Неужели обнаружила пропажу?

— Так холодно. Руки все отмерзли. Носки, думаю, хоть выжимай, — переминаюсь с ноги на ногу. Какая же непонятливая, куда ее гостеприимство делось.

— Да, погода сегодня не очень. У меня тоже суставы ноют и спала плохо.

Что вообще происходит? Кладу руку на желудок, делаю страдальческую мину.

— Хоть срок еще и не большой, — опираюсь на стену спиной. — Изжога замучила. С утра еще поесть не могла, тошнило очень. Есть хочу.

Передо мной какая-то непроходимая стена в виде тучной тетки-бабки.

— А у вас с Маркушей как было? Тоже кислотность шпарила? — может, через мемуары смогу пробиться.

— Да по-разному было, забыла уже, не вчера ж происходило.

Спускаюсь на пол, сижу, как беспризорник, только кепки для монет передо мной не хватает. Выдавливаю слезу.

Вот же старая зараза! Перед ней беременная девушка рыдает, а ей хоть бы хны.

— У меня такая беда случилась… — всхлипываю. — Даже не знаю, какой выход найти.

— Что? — выдавливает нехотя.

— Я смогу у вас немного пожить?

Смотрю на бабку снизу вверх. Может, ей просто не видно, насколько сильно мне плохо? Поднимаюсь, одной рукой тру глаза, другой хватаюсь за живот.

— Вчера у нас потоп был. У соседей что-то прорвало. Сначала в ванной все залило, потом вода из розеток потекла. Пока все не просохнет, электричество включать нельзя.

— Мда, беда, — сочувственно кивает.

— Мне некуда идти.

— Сочувствую.

На самом деле нет, я же вижу прекрасно ее безразличную рожу. Что с ней произошло?

— Вы могли бы мне помочь? — умоляюще складываю руки.

— Чем?

— Так я и спрашиваю — я могу у вас пожить?

— Это же не на один день. А я привыкла жить одна, — вроде не отказывает напрямую, а как-то юлит. — Регин, у тебя же мама есть. Вот к ней и езжай. Ты сама откуда?

— Из Первомайского, это больше сорока километров до города. — Не договариваю, что еще до поселка надо больше пяти километров топать по бездорожью.

— Так туда маршрутки ходят, полчасика, и будешь у матери.

Вот так номер. То есть помогать она мне не собирается?

— Мне же на работу ездить.

— Еще месяца три, а потом в декрет пойдешь. Ты, кстати, где работаешь? Вроде, говорила, что уволилась.

Я сама уже не помню, что я ей говорила.

— Там не полчасика ехать, а почти час, — перевожу тему.

— Деточка, это же ерунда. Я маленькая почти столько пешком в школу в одну сторону ходила. А ты себе места найти не можешь. Есть же квартиры посуточно, гостиницы, костелы или как их там, хостелы, где койко-место можно снять.

Я не понимаю, что происходит. Неужели Марк или Оксанка приходили, про меня наговорили гадостей.

— Вы же знаете, у меня сейчас ни копейки. Может, вы мне немного займете? — надеваю нелепую просящую улыбочку.

— Занять? Так ты ведь уже у меня заняла. Причем без спроса.

Голос резкий, звучит хлестко, как пощечина.

— В смысле заняла? — кажется, я перебарщиваю с удивлением.

— В свой прошлый приход. Вспоминай, как взяла лишнего.

— Я? Я ничего не брала. У вас что-то пропало? — делаю круглые глаза.

— Регина, в мою квартиру не так просто попасть. Ты была последняя из чужих, кто здесь шарился. И у меня пропали деньги.

— Пять тысяч? — закрываю рот рукой. Какого хрена я сама себя сдаю.

— Да-да. Деньги верни, не для тебя их откладывала. Я тебя проверяла на вшивость. И ты не прошла ее.

— Да вы что! Валентина Семеновна, вы меня подозреваете?

— Пфф, подозреваю? Да точно об это знаю. Марк тебя, потаскушку, сразу разглядел, вот почему он с тобой так разговаривал, — отчитывает меня. — А я решила сама проверить. На свою дурость.

— Да как вы можете… — вот теперь слезы по-настоящему льются по моим щекам.

— Мне с тобой тут некогда возиться, так что предлагаю два варианта. Первый — прямо сейчас я звоню в полицию, они заводят на тебя дело, а дальше — все в руках правосудия.

— А второй? — робко спрашиваю.

— Ты возвращаешь мне деньги, и я забываю все, что ты натворила.

— Вы же знаете, что у меня нет.