— Это смотря как травить, — широко улыбаюсь я.
— Ну ты и болван… влюбился, что ли? Кому сказать — не поверят. Чтобы сам Глеб Бестужев, прирожденный холостяк до мозга костей, к одной и той же телке во второй раз в постель прыгнул?
Если рассказать Боре, что до кровати у нас с Машей до сих пор не дошло, он вообще меня на смех поднимет. Так что я решаю умолчать об этих вовсе не пикантных подробностях своей личной жизни.
— Зато ты у нас в полный разнос пошел, — парирую в ответ я. — Не боишься, что Анфиса поймает на измене?
Друг только отмахивается от меня.
— Глебыч, все она прекрасно знает. Мне тридцать восемь, ей сорок пять. Разумеется, Анфиса понимает, что я мальчик молодой еще, мне гулять и гулять.
Терпения его бедной жене, конечно, не занимать… ну изменяешь ты своей женщине, будь уж любезен сделать так, чтобы она и мысли допустить не могла, будто ты ей неверен. А заставлять страдать с тобой рядом, знать о существовании любовниц и прочих интрижках… это не по-мужски. Подло, в конце концов.
Я не ангел и не святой, но никому ничего не обещал.
Ни отношений, ни каких-либо иных серьезных перспектив.
Последний раз, когда я от женщины хотел чего-то помимо секса, был лет сто назад. В школе еще. Когда Уваровой собирался предложение сделать на выпускном. Только жизнь развела нас в разные стороны…
— Доиграешься, Боря. Анфиса тебя сожрет вместе с костями и не поперхнется.
— Утомил, — Климентьев тянется к столику, на котором он бросил свой смартфон. — Давай, что ли, девочкам позвоним, а то тухло сидим.
— Не, — отрицательно мотаю головой. — Я пас.
— Вот ты нудный, я не могу! — он щурится, пристально всматриваясь в меня. — Слушай, а способа попроще затащить эту архитекторшу в койку нет?
— Борь…
— Сам посуди. Сначала ты просишь притвориться заказчиком вместо тебя. Надо тебе строить особняк за бешеные бабки, лишь бы залезть бабе под юбку?
Каюсь, грешен. Но так надо.
— Маша — не баба.
— А кто? — заливисто хохочет Клим.
— Ты понял.
— Понял-понял, — кивает друг аки послушный болванчик. — Что у тебя резьбу сорвало окончательно, Бестужев.
— Поможешь или как?
— А выбор у меня есть? — беспомощно разводит руками. — Ты такой душнила, что и с того света меня достанешь. Кроме того, для чего еще нужны друзья?
Боре я доверяю гораздо больше, чем самому себе. Пожалуй, он мне даже больше, чем друг. Он словно старший брат, которого никогда не было.
Так сложилось, что после школы я пошел в армию. Потом решил служить по контракту.
Там-то мы с Климом и познакомились. Он был моим боевым командиром.
А через два года мы вместе заграницу улетели. Вместе учились, дело свое замутили. И пусть с тех пор все переменилось и у Бори свой бизнес — у меня свой, дружба никуда не делась.
— Буду должен.
— Открой секрет, а на хрена тебе покупать акции компании ее бывшего мужа, а? Я же тебе говорил про Кирсанова. С ним связываться — себе дороже.
— Да, я помню, что он кинул тебя на большие бабки.
— Кинул, — усмехается Боря. — Слабо сказано, Глебыч. Я потерял миллиард из-за этой жадной сволочи.
Живучий гад этот Руслан. Своей смертью точно не умрет.
— И ему все сошло с рук?
— А все чисто, будто в операционной, Глебыч.
— И бабки через офшор вывел, да?
— В яблочко, — кивает Боря. — Я просто знаю, что он — гнида и все. Нет, ну само собой, можно было бы решить эту проблему и по-другому. Батя до сих пор на свои связи из криминального прошлого намекает.
— Сейчас не лихие девяностые.
— И я ему так сказал. Пачкаться еще об эту плесень, руки в дерьме марать… и тебе не советую.
— Мне нужны извинения.
— Миллион алых роз не катит уже?
— Я накосячил чуть сильнее.
— Черт с тобой, — Клим поднимается и направляется к бассейну. — Будут тебе акции для твоей Машеньки.
Пока еще не моей…
Но мне не стыдно за мои грязные игры, нет. Не стыдно и за то, на что я готов пойти, чтобы добиться эту женщину. Забрать ее себе.
Ведь в любви, как и на войне, все средства хороши.
Глава 37
Новый поворот
/Маша/
Неделю спустя
Устало тру виски пальцами, безуспешно пытаясь сосредоточиться на работе.
Пора уже признать: ничего путного с семейным бизнесом у меня не получается.
Это что же, Руслан прав был? Все они?
Я ничего не стою… и папа сильно расстроится… больше на свете в этой ситуации я боюсь разочаровать своего отца.
До сих пор не удалось выяснить, кто и как слил все наши наработки.
Вполне закономерно подумала бы на Кирсанова, но… согласитесь, он вполне мог пойти на нечто подобное из-за обиды и ущемленного самолюбия. Вот только доступа в холдинг у Руса нет больше.
Прямого.
Тут экстрасенсом быть не надо, крыса внутри компании завелась.
И либо напрямую на нас конкурентам стучит, либо все же через моего бывшего мужа за ниточки дергает.
Третьего варианта просто нет. Не существует в природе.
А в итоге у меня есть всего четыре дня, чтобы добить новый проект.
Мы работаем практически круглыми сутками, но объем, рассчитанный на несколько месяцев, нереально выполнить за это время.
Хочется руки опустить, сдаться… но откуда-то берутся силы сопротивляться течению, плыть против. Словно второе дыхание каждый раз открывается.
— Ты еще здесь, — в мой кабинет входит Агата с двумя огромными кружками кофе. Одну любезно ставит передо мной. Кофе! Именно то, что нужно сейчас! — Как успехи у нас?
Успехи…
Даже не знаю, что на это ответить.
— Дела обстоят паршиво.
Крайне!
Агата медленно обходит стол, тщательно разглядывая многочисленные чертежи. Выражение ее лица говорит само за себя, ей даже объяснять мне ничего не надо.
Если однажды мы обанкротимся, то в этом буду виновата я.
Одна я…
Моя заместитель опускается в кресло напротив меня и делает несколько глотков горячего ароматного напитка.
Смакует его вкус на губах, словно не решаясь заговорить со мной на волнующую нас обеих тему.
Меня это жутко нервирует, если честно. Жизнь и без того кувырком. Точнее сказать: под откос пошла.
Единственная радость — приезд бабушки.
Мы с ней очень давно не виделись.
Она редко покидает Милан.
Пусть на здоровье старушка и не жалуется, но семьдесят два года — это вам не шуточки.
Всякое может быть. Давление подскочит, сахар поднимется, сердце прихватит… список можно продолжать бесконечно.
И как обидно, что прилететь ей пришлось из-за темной череды проблем, навалившихся на нашу семью большим снежным комом.
Не знаю, что бы я без бабули делала. Наверное, совсем бы раскисла.
Сейчас она с папой в больнице находится, присматривает за ним. Один раз к нему мать прорваться пыталась, так бабушка не пустила. Больше того, еще и телохранителей наняла, у палаты выставила. Мимо такой тяжелой артиллерии не проскочишь.
Не знаю, где наша с Ангелиной мать теперь.
Из особняка она съехала с концами, а вот куда делась после, ума не приложу.
Сестра тоже не стала задерживаться в семейном гнездышке.
Да и смысл?
Теперь Ангелина живет с Русланом в нашем доме, который когда-то был моим…
Скоро они поженятся, родят ребенка и будут счастливы. И плевать они хотели, что их радужное семейное счастье будет отстроено на пепле моего.
— Все из головы не выходит, — первая нарушаю я молчание. — Ведь кто-то слил проект. А концов не найти.
— До тебя такого не было, — пожимает плечами Агата.
Что?
Я сейчас все правильно услышала или это какие-то дикие глюки?
— Что ты имеешь ввиду, Агата?
— В том смысле, что такое впервые… Петр Ильич…
Голова адски раскалывается.
Перестаю слушать эту безумную женщину, принимаясь массировать свои многострадальные виски. Чертовы магнитные бури, никаких сил нет их терпеть. Я так скоро на стену полезу, честное слово.
