Измена. Сегодня меня бросят (СИ) - Любимая Мила

Не пытаюсь себя оправдать.

Я та еще стерва. Кстати, это не оскорбление и не комплимент, а стиль, образ жизни, если хотите.

Ну вот влюбилась я в мужа своей сестры! Что меня теперь, четвертовать? На костер отправить, будто ведьму во времена рассвета инквизиции? И почему я должна опустить руки, сдаться, уступить его ей? От брака у Руса и Маши было одно только слово.

Кроме того…

Кроме того, я увидела Руслана Кирсанова первая. Нет, не увидела. А забила! Себе в мужья.

За настоящую любовь надо бороться. За что еще, если не за нее?

Мы с Русланом идеально дополняем друг друга.

Ему нужна светская львица, а не какая-то там простушка. Мне же нужен богатый мужик.

Это и есть любовь. Когда вы подходите друг другу по всем параметрам. Внешним, социальным, финансовым. К тому же, у нас будут очень красивые и умные дети.

— Не преувеличивай, — отмахиваюсь я от матери. — Маша поиграет немного в начальницу и поймет, что ей в большом бизнесе делать нечего. Я уже все придумала.

— Неужели?

— Когда Маша перестанет справляться, появится Руслан. Выкупит отцовскую компанию и дело в шляпе.

— Идиотка! — срывается на истошный крик мама. — Ты понимаешь, сколько это денег⁈ Мы потеряем миллионы!

Не твои, мама. Не твои миллионы…

— Когда Русланчик поднимет холдинг с колен, мы заработаем в десять раз больше.

Маша и бизнес?

П-ф-ф… моя сестренка не для этого создана.

Варить борщи, смахивать пыль с помощью пипидастра, носиться с материнством — вот это ее. Еще пара недель, и она сама к Русу прибежит. Нет, даже приползет. Умолять будет спасти папину компанию от банкротства.

— Твоя сестра может и клуша, но далеко не дура. В отличие от тебя. Тут надо хорошо подумать…

И так всегда.

Я просто красивая кукла, а Маша — умница, спортсменка, комсомолка.

Интересно, доживу вообще до того замечательного дня, когда мать перестанет мне старшую сестру в пример ставить?

— Очень умно было сталкивать ее с лестницы, — усмехаюсь я и перевожу взгляд на мать. — Тебе ее совсем не жалко?

— Жалко у пчелки.

Порой становится очень страшно.

Я не Маша.

Никогда не пичкала себя ложными надеждами относительно нашей матери.

Есть мамы, которые рождены для того, чтобы детей воспитывать. Есть другие, которые только и мечтают, что о ребенке. Но наша родительница третий вид — с полным отсутствием материнского инстинкта.

Думаете, модель — мечта всей моей жизни? Как бы не так!

Конечно, любая девочка лет так в тринадцать-пятнадцать только и представляет себя на подиуме в безумно красивом платье от популярного дизайнера… но, когда мне было десять, я уже получала предложения от известных модных домов.

Знаете, чего я хотела на самом деле?

Пойти в нормальный институт! Жить обычной жизнью вне всей этой пафосной и фальшивой богемы. Только…

Ну вы же видели мою мать. Что не по ней, так она сразу… ну с лестницы скидывает нерадивых дочерей, например.

В детстве каждый раз, когда я отказывалась идти на кастинг или закатывала истерику в аккурат перед съемками, то мигом получала по губам или ремнем по жопе.

Может, на Машу мать и не обращала внимания. Но я бы все отдала, чтобы самой стать невидимкой.

Думаете, это ненормально ненавидеть собственную мать? Бояться ее в свои двадцать с копейками? Страшнее всего, что я никогда не избавлюсь от нее. Что она всегда будет где-то поблизости.

— А если Маша напишет заявление в полицию? — щурюсь я.

— Эта бесхребетная амеба? Я воспитывала эту девчонку и знаю, на что она способна. У нее кишка тонка пойти против родной матери.

Плохо она знает Машу…

Да и меня тоже совершенно не знает.

Каролина Михайловна Уварова считает себя талантливым кукловодом. Дергает за ниточки, управляет своими безвольными марионетками. Но одна ниточка уже выскользнула из ее цепких рук, вторая — на волоске висит.

— Знаю, — мать хлопает себя по коленям. — Я знаю, как нам выбраться из этой ямы. Но сначала мы с тобой поедем к отцу и…

— Нет! — вскакиваю я и хватаю с журнального столики ключи от машины матери. — К папе ты не поедешь.

— Не поняла?

— Мам, он только в себя пришел. Я не хочу, чтобы он на тот свет отправился и даже внука своего не увидел.

Она показательно закатывает глаза.

— Дорогая, он тебе не отец…

— Да? — усмехаюсь я. — Он воспитал меня, а значит, я буду считать его лучшим папой на свете. В то время как мой биологический папаша не в курсе, когда день рождения у дочери и сколько ей лет.

— Геля!

— Что там с ямой? — убираю ключи от машины в свой карман. — Выкладывай, потому что я все равно не пущу тебя к папе.

— Нам с тобой нужно сделать так, что Руслан и Маша снова сошлись.

Чего⁈

Маша и Руслан снова должны быть вместе?

Миксер мне в глаза! Видеть свою мать (так называемую) не хочу и не могу! Сил никаких уже нет…

Звучит как слоган тупой мелодрамы, какие в безумном количестве транслируют по женским каналам, если уж начистоту говорить.

А я в ней та самая героиня второго плана, которая безуспешно пытается найти свое женское счастье. Спойлер: хэппи-энда не будет.

Как же мы с Русланом? Наш будущий сын? Какая-то нелепая шутка для всех, да⁈

— Извини? Что ты сейчас сказала?

— Геля, я не планирую из цариц возвращаться в крепостные крестьянки, — медленно отзывается мать, заинтересованно разглядывая свой идеальный маникюр. — Так что ты все прекрасно расслышала. Оставь пока Руслана в покое. А уж он там без нашего участия сделает все, от него требующееся. Не Иванушка-дурачок.

ПОКА⁈

Не верю своим ушам…

Кукловод сдается последним, похоже.

— Когда это ты крестьянкой была? — усмехаюсь я криво.

— Не тема для обсуждения.

Спокойно.

Мне нельзя нервничать… нельзя нервничать!

Нужно думать о ребенке в первую очередь. Я же не хочу, чтобы он родился таким же неуравновешенным психопатом, как его полоумная бабка.

— Маман, ты адекватная? — выхожу из себя я, срываясь на крик. Хладнокровие — не моя сильная сторона. — Мне рожать уже через полгода! Или ты хочешь, чтобы я матерью-одиночкой стала, ярлык позорницы на себя повесила, по доброй воле согласилась на роль вечной третьей лишней между Машей и Русланом⁈

Родительница устало закатывает глаза.

Ну да, конечно.

Сложно с двумя взрослыми дочерьми управляться.

Одна ноги посмела не переломать, полетев с лестницы, вторая — дебаты останавливать не желает. Страх совсем потеряли!

— Понадобится — да.

Что⁈

Неужели она думает и дальше вся и всех контролировать? Отец из-под каблука освободился, Машка тоже в миниатюрные акулы заделалась, одна я осталась, как крайняя…

Смешно!

Не собираюсь больше послушно плясать под ее дудку. Закончились танцы с бубнами вокруг главного шамана племени.

Скоро я выйду замуж за любимого и первое, что сделаю — пошлю мать ко всем чертям. В ад!

Нет, куда-нибудь сильно поглубже!

— Лечиться тебе надо, — я показательно кручу пальцем у виска. — Ты хоть понимаешь, что мне предлагаешь?

— Геля! — прикрикивает она на меня сердито. — Сейчас твои капризы вообще не важны, пойми.

— Капризы⁈

— Вот дура бестолковая…

Само собой.

Когда не хочу действовать четко по ее гениальному плану. Знаете, мать это очень бесит всегда.

— Сначала я должна была уступить Руслана Маше. Потому что, видите ли, это отличная партия для нашей семьи, а я лишком мала для замужества!

— Избавь меня от бессмысленных истерик. Лучше сделай, что велено. Без эмоций, Геля! Смотри шире. Всему учить приходится…

А я хочу уже смотреть, ясно⁈

Так узко, чтобы вообще никакой расщелины не видеть!

Мне было пятнадцать, когда я впервые увидела Руслана Кирсанова.

Такого взрослого, брутального, сексуального, харизматичного альфа-самца… пока все девчонки в моей школе тащились от тупых старшеклассников с завышенным самомнением и чрезмерным юношеским максимализмом, я влюбилась без памяти в этого мужчину. И плевать хотела, что у нас такая большая разница. Любви все возрасты покорны, правда?