Измена. Выбор предателя (СИ) - Черничная Даша

Я тихонько переворачиваюсь на живот, целую Карима в бородатый подбородок, поднимаюсь и иду в комнату сына.

Эмир еще спит, и я поправляю на нем одеяло, глажу пухлую щечку. Он забавно причмокивает, и мое сердце сжимается от этой картины.

Я же так и не кормила его грудью.

Я не знаю, каково это, понятия не имею, что чувствует женщина, когда кормит.

Мне очень хочется забеременеть.

Мы с Каримом не обсуждали этот вопрос, но каждый раз, в каждый момент нашей близости он и не думает выйти из меня или воспользоваться защитой.

Так что, полагаю, он будет рад еще одному ребенку. Если я забеременею, конечно же.

Выхожу из спальни Эмира и замираю в коридоре. Тут висит большое зеркало, и я всматриваюсь в свое отражение. Волосы отросли до по лопатки, я вернула им родной цвет.

Но вот с формами беда.

Мне кажется, Карим возвел потребность накормить меня в культ. Но, к сожалению, как бы он ни старался, к своим прежним формам я так и не вернулась.

Исмаилов говорит, что ему плевать на это, но при этом настаивает на усиленном питании потому, что «сил смотреть на мои тощие коленки нет». Мясо наросло, конечно, но будто бы недостаточно.

Сегодня у Елены выходной, так что я решаю приготовить завтрак сама.

Становлюсь у плиты и жарю оладьи. Эмир обожает их, поэтому порадовать семью очень хочется.

Сильные руки оплетают меня и притягивают к себе. На моем лице тут же расцветает улыбка.

Карим утыкается носом мне в шею. А потом утыкается кое-чем другим в район поясницы.

— Карим! — выпаливаю я шепотом.

— Мхм, — отзывается он и прикусывает кожу на шее, — сама виновата. Могла остаться со мной и разбудить сладким поцелуем. Или растолкала бы меня. Я бы сам порадовал тебя сладким поцелуем. Вот сюда.

Пробирается пальцами в трусики.

— Что ты! — ахаю. — Эмир может выйти в любую минуту.

— Брось. Еще очень рано, а наш сын спит, как сурок, сама же знаешь.

Карим двигается пальцами, и я тихонько стону.

— Нет, ну это просто невыносимо.

Как пещерный человек, он утягивает меня в гостевую ванную комнату, запирает дверь. Усаживает меня на бортик ванной и… да… радует меня абсолютно пошлым и безумным поцелуем именно туда, куда и грозился.

Я давлю стоны, хватаюсь за стены. С полок валятся шампуни и мыло, но Карима это совершенно не останавливает. Он подхватывает меня за талию и толкает спиной в стену.

Врывается в меня одним мощным и быстрым движением, ловя губами мой вскрик. Двигается торопливо, будто боится, что меня могут забрать у него. Я вбираю его в себя полностью. Тая в его руках, распадаясь на части, зная, что с ним можно, что с ним не страшно.

Карим даже не пытается растянуть наслаждение — размазывает меня буквально за пару толчков, и у меня начинают трястись колени. Он кончает в меня, и вместе мы опускаемся на пол ванной комнаты. Дышим рвано, воздуха не хватает, но мы счастливо улыбаемся друг другу, спешно приводим себя в порядок и целуемся.

А потом завтракаем, кормя друг друга с рук, разговариваем о планах на день, украдкой смеемся.

Эмир выходит из спальни только через час. Страшно заспанный, с копной торчащих во все стороны волос.

— Оладушки! — кричит радостно и целует меня: — Я так их хотел! Спасибо, мамуля!

Каждый раз. Каждый раз, когда он называет меня мамой, сердце сжимается. Я не просила Эмира так называть меня. Просто однажды он позвал меня так, и я пришла.

Он долго хмурился и спрашивал, где я была. Смотрел на фотографии, замечая все больше сходства.

Конечно, мы придумали сказочную историю о том, что я болела и не могла приехать. Но вот я здесь и больше никогда не уйду.

Хорошо, когда ребенок маленький, ему все проще объяснить.

А вот со взрослыми сложнее.

Поначалу родители Карима думали, что он сошел с ума. Я понимаю их. Сложно было поверить в то, что я жива.

Я знаю, что совершила грех, сбежав с мужчиной. Знаю, что они осуждают меня и наверняка считают падшей женщиной. Но они видели, как счастлив Карим, и вопросы, которые мучили их, так и не были заданы. Сложнее всего было с моей мамой.

Она долго смотрела на мое лицо, а потом сказала, что видела меня.

Каждый раз, когда я думала, что она не видит. Каждый раз, когда приезжала к спортклубу.

Мама сказала, что не верила. Вернее, отказывалась верить. Но что-то подсказывало ей, что я не просто проходящая мимо девушка.

Мама обнимала меня очень трепетно, будто боялась, что я рассыплюсь и превращусь в пыль в ее руках.

Жаль, что отца уже нет и я так и не смогу его обнять. Хотя он был сложный человек и навряд ли простил бы меня за эту выходку.

Сегодня вся семья должна приехать к нам в гости. Это просто неформальная встреча, ужин без повода. Впервые за последние пять лет у нас соберутся родители с обеих сторон.

Мне хочется сделать все самой, хотя Карим ходит вокруг меня со вздохами. Он не понимает, почему нельзя поручить ужин Елене, ну а мне просто хочется таким образом выказать уважение родителям.

Ближе к вечеру появляется моя мама.

— Доченька, — притягивает она меня к себе и гладит по волосам.

— Привет, мам, — улыбаюсь ей.

Мама предлагает помощь, но я отказываюсь, поэтому она просто остается со мной на кухне.

Я рассказываю ей о своих планах, о том, что хочу учиться дальше. Эмир постоянно бегает на кухню, хватает кусочки еды, обнимается с бабушкой.

— Эмир уже такой взрослый. Вы не думали над сестренкой ему? — спрашивает мама.

— Нет, не думали, — вру я.

Я просто не хочу говорить на эту тему. Но мама будто не понимает, что ковыряет старую рану.

— Ты же не видела, как он рос? Не хочется прочувствовать все это? — в словах мамы нет яда, мне кажется, она даже не понимает, насколько больно делает мне.

Я стою спиной к матери, и хорошо, что она не видит моего лица. Я только открываю рот, чтобы ответить ей, но меня спасает Карим.

Он входит в кухню, идет ко мне, целует в висок и украдкой заглядывает в лицо, а после поворачивается к моей маме:

— Лейла, оставьте нам вопрос наших детей. Если мы не захотим ребенка, его не будет. Если мы будем ожидать пополнения — вы узнаете об этом в числе первых, — Карим говорит спокойно, но в его голосе ощущается угроза.

Мама поднимает руки, сдаваясь:

— Карим, я все понимаю, просто после смерти отца Асият я совсем одна, а мне так хочется нянчиться с внуками.

Карим усмехается:

— Лейла, а что это вы сразу во внуках погрязнуть хотите? У вас еще вся жизнь впереди. Хотите, найдем вам нового мужа? У меня даже есть на примете один партнер, он интересовался вами.

Он веселится, а мама краснеет и округляет глаза. Сначала пугается, а потом начинает кокетничать, заправляет прядь волос за ухо:

— Карим, мне, право, неловко! Да и какое замужество, ты что! Я уже стара для этого!

— Вы стары? — громко удивляется Карим и подмигивает мне.

И вот так тема кардинально меняется. И теперь обсуждаем не то, что я должна родить еще одного или десяток детей, а то, что мама еще может найти себе достойного мужчину. Она действительно привлекательно выглядит, следит за собой, и я верю в то, что ею могли интересоваться.

Когда приезжают родители Карима, мама гуляет с Эмиром. Дамир Альбертович кивает мне и быстро уходит с Каримом в кабинет, а Мариям прижимает меня к себе:

— Девочка моя, — шепчет тихо, — каждый раз, когда вижу вас вместе, сердце заходится. Как я рада, что ты жива.

Я невесело усмехаюсь:

— А как же то, что я падшая женщина, сбежавшая с другим?

— Да какая ты падшая женщина, Асенька?! Ты бы так никогда не поступила. Ты знаешь, мне очень жаль, что я не вмешалась тогда. Думала, Карим сам справится, не увидела беды. А оно видишь, как бывает: он провинился, а ты ушла, потому что дальше так жить было невозможно.

Мне нечего сказать на это, поэтому я просто опускаю глаза в пол.

— Дамир тоже все понимает. Он винил тогда Карима. Во всем винил его, особенно когда узнал, что ты не единожды просила развод. Если бы он отпустил тебя, не было бы всего этого. И тогда, возможно, у него получилось бы все исправить и еще раз заслужить твою благосклонность.