Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина

«Спасибо тебе», — искренне прошептала я, вдыхая его сводящий с ума аромат. «И забери нас отсюда, пожалуйста. Мне совершенно не хочется делить тебя с этой шумной толпой».

Напряжение покинуло тело Карпова в одно мгновение. Он судорожно выдохнул, крепко прижимая меня к себе и зарываясь лицом в мои волосы, а затем мы вместе с Леной покинули клуб, возвращаясь в нашу личную, изолированную от всего мира сказку.

Утро нашей двойной свадьбы началось с потрясающего, пронзительно ясного рассвета. Океан был гладким как зеркало, а в нашем просторном бунгало царила та самая неповторимая, радостная суета, о которой мечтает каждая девушка. Стилисты виртуозно колдовали над нашими с Леной прическами, в воздухе витал аромат свежих тропических цветов и дорогих духов, а наши мамы то и дело промокали глаза платочками, любуясь нами.

Когда настало время надевать мое платье, я затаила дыхание. Тончайший, струящийся шелк цвета слоновой кости, элегантно открытые плечи и длинный, воздушный шлейф превращали меня в настоящую королеву. Я аккуратно проскользнула в наряд, стараясь не повредить прическу, и попросила Лену застегнуть скрытую молнию на спине.

Подруга уверенно потянула за изящный замочек, но он вдруг уперся на середине пути.

«Оль...» — тревожно пробормотала Лена, пытаясь дернуть собачку еще раз. Раздался неприятный, предательский треск разрывающейся ткани. Тонкий шелк не выдержал натяжения из-за моего округлившегося от беременности животика, и молния на спине безнадежно, окончательно разошлась ровно посередине, грозя сорвать торжество, которое должно было начаться всего через двадцать минут.

«Только без паники!» — мгновенно скомандовала Лена, перехватывая мой полный неконтролируемого ужаса взгляд в зеркале. Я уже готова была разрыдаться, живо представив, как выхожу к гостям и своему будущему мужу в нелепо порванном платье, но моя боевая подруга всегда оставалась настоящим гением экстремальных ситуаций.

Она молниеносно бросилась к своему чемодану и выудила оттуда широкую, плотную шелковую ленту изумительного кремового оттенка, которая предназначалась для украшения её собственного букета. Вооружившись маникюрными ножницами, Лена виртуозно, в несколько точных и уверенных движений разрезала безнадежно сломанную молнию до самого конца, проделала аккуратные, почти невидимые отверстия в плотной ткани корсета и начала быстро, крест-накрест шнуровать спинку платья.

Когда она закончила свою спасательную операцию и завязала элегантный, пышный бант на моей пояснице, я посмотрела в высокое зеркало и тихо ахнула от изумления. Платье не просто спасли — оно стало выглядеть в тысячу раз нежнее, романтичнее и женственнее. Импровизированная шнуровка деликатно облегала мою изменившуюся фигуру, делая мягкий акцент на животике и придавая всему наряду какую-то особенную, трогательную и бесконечно милую беззащитность.

В дверь робко постучали, и на пороге появился мой отец. На нем был идеально сидящий строгий костюм, который Виктор специально заказал для него у лучшего портного Москвы, проявив свою фирменную, всеобъемлющую заботу о каждой детали. Николай Иванович замер, увидев меня в полном свадебном образе. Его суровое, испещренное глубокими морщинами лицо дрогнуло, и он не смог сдержать горячих, искренних слез.

«Какая же ты у меня невероятно красивая, дочка», — хрипло произнес он, подходя ближе и очень осторожно, боясь помять драгоценный шелк, целуя меня в висок. — «Я так бесконечно, так сильно тобой горжусь. Ты доказала мне абсолютно всё и даже больше. А теперь иди и будь просто счастливой, любимой женщиной за надежной спиной своего достойного мужа».

Он галантно, с достоинством настоящего аристократа предложил мне руку. Заиграла живая, пробирающая до мурашек мелодия струнного квартета, и мы медленно вышли из бунгало, направляясь к ожидающей нас яхте.

Поднимаясь по парадному трапу «Ольги», я чувствовала, как мое сердце колотится с такой силой, что готово выпрыгнуть из груди. Главная палуба была превращена в настоящий, благоухающий райский сад. Дорожка из белоснежных орхидей вела прямо к стеклянному бассейну, над которым возвышалась потрясающая, монументальная цветочная арка.

А у алтаря стоял он.

В своем безупречном, сшитом на заказ черном смокинге Виктор выглядел так ослепительно и властно, что у меня перехватило дыхание. Рядом с ним стоял широко улыбающийся Марк в парадной капитанской форме, который всё-таки сдержал свое слово, а с другой стороны — Валера, бережно поддерживающий за талию сияющую от счастья Лену.

Когда наши взгляды с Витей встретились, весь остальной мир, все гости и звуки музыки просто перестали существовать. В его глазах горел такой глубокий, обжигающий огонь абсолютного обожания и мужской преданности, что мои колени едва не подогнулись от нахлынувших чувств. В этом пронзительном взгляде не осталось ни капли прежнего тяжелого контроля или недоверия — только чистая, открытая душа мужчины, который встречает свой главный смысл жизни.

Отец торжественно довел меня до алтаря, вложил мою дрожащую ладонь в горячую, надежную руку Виктора и тихо отступил назад, занимая свое место среди гостей. Пальцы Карпова крепко, собственнически переплелись с моими, делясь своим бесконечным теплом.

Регистратор, импозантный мужчина в строгом сером костюме, открыл бархатную папку и с легкой торжественной улыбкой начал произносить стандартную, заученную речь о любви, взаимном доверии и семейном корабле, плывущем по бурным волнам жизни. Это были красивые, очень правильные слова, но они казались слишком пресными и обычными для того вулкана сумасшедших страстей, через который мы прошли на пути друг к другу.

«Согласны ли вы, Виктор Петрович Карпов...» — с расстановкой начал регистратор, плавно поднося к лицу жениха микрофон, но Виктор внезапно поднял свободную руку, останавливая церемонию. Он мягко, но непререкаемо отодвинул микрофон в сторону, посмотрел мне прямо в глаза, и его низкий, пробирающий до костей голос зазвучал в наступившей тишине палубы: «Я скажу всё сам».

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Гости удивленно замерли, а регистратор почтительно отступил на шаг назад, уступая место. Виктор смотрел на меня так, словно хотел впечатать этот момент в свою память на всю оставшуюся жизнь.

«Я строил империи и выигрывал самые жестокие корпоративные войны, будучи абсолютно уверенным, что держу этот мир под своим полным контролем», — его бархатный голос разносился над океаном, заставляя многих гостей тайком утирать слезы. — «Но только встретив тебя, мою строптивую, гордую и невероятно сильную девочку, я понял, насколько я был слаб и одинок. Ты не побоялась бросить мне вызов. Ты вылечила мою душу, заставив поверить, что любовь — это не страх потери и не золотая клетка. Любовь — это свобода дышать одним воздухом на двоих. Я клянусь тебе перед всем миром, что стану твоей несокрушимой каменной стеной, которая защитит тебя от любых бурь, но я никогда больше не заслоню от тебя солнце. Ты — моя жизнь, Ольга Карпова».

По моим щекам непрерывным потоком текли горячие слезы абсолютного счастья. Я с трудом подбирала слова сквозь душившие меня эмоции, когда произносила свою клятву, обещая всегда быть его надежным тылом, его равноправным партнером и женщиной, которая будет любить его вопреки любым преградам. Сразу после нас свои невероятно трогательные и немного сбивчивые от волнения обеты произнесли Лена и Валера, сорвав оглушительные аплодисменты всей палубы.

Океанский бриз уносил вдаль звуки звонко бьющихся бокалов с коллекционным шампанским, а свадебный банкет, развернувшийся под звездным мальдивским небом, превратился в самое теплое, душевное и искреннее торжество. Марк произнес блистательный, полный фирменного юмора тост за своего брата, который наконец-то обрел душевный покой, а мой отец не отходил от счастливой сватьи, гордо обсуждая будущее пополнение в нашей семье.

Ближе к полуночи, когда веселье было в самом разгаре, а над палубой зазвучала медленная, тягучая джазовая композиция, Виктор плавно притянул меня к себе для танца. Его руки собственнически, но безумно бережно легли на мою талию.