Против течения (СИ) - Романова Наталия

И всё равно жалко.

– Я понять не могу, ты действительно идиотка или прикидываешься? – услышала голос Захара, говоривший на повышенных тонах, с заметной злостью. – Что тебе девчонка сделала, что ты такие гадости пишешь?

– Я правду написала, всё как есть! То, что тебе её молодость да раздвинутые ноги глаза застят, не значит, что люди ничего не видят и со мной не согласны!

– Значит, всё же идиотка. Слышала что-нибудь о праве человека на защиту чести, достоинства и деловой репутации? А о статье уголовного кодекса, подчёркиваю для особо одарённых, уголовного, о клевете, считай – распространении заведомо ложных сведений, порочащих честь, достоинство или репутацию другого лица? Наказание, на случай, если не знаешь, от штрафа до пяти миллионов рублей до лишения свободы сроком до пяти лет, как повезёт. Ну и за нарушение неприкосновенности частной жизни тоже не поощрение предусмотрено, вплоть до тюрьмы. Фотографии, которые ты без ведома Виталии Генриховны распространяешь, и есть нарушение неприкосновенности частной жизни.

– Херню несёшь!

– Херню или не херню доказывать в суде будешь. Ты ведь не думаешь, что у меня пары-другой юристов не найдётся, чтобы на пару лет тебя закрыть, и штраф впаять такой, что магазин твой закроется? Каково Насте без отца, с матерью-уголовницей жить будет? А?..

– Да ты!.. Ты!..

– Да, я! Ты, Тоня, попутала меня с другими своими мужиками. Пока ты на шее у меня висла, вообразив себе что-то, чего быть не может, я делал вид, что не вижу, верил, что образумишься или найдёшь новую цель. Но, когда ты на ни в чём не виноватую девчонку вызверилась, я ветошью прикидываться не стану. Или ты петицию свою, заявления, что ты ещё где писала, отзываешь, или я тебя посажу. За оставление несовершеннолетнего в опасности тоже, или хотя бы неисполнение обязанностей. Перевела дочь на онлайн-обучение – следи.

– А ты не оставил? Все обязанности исполнил?!

– Не все, раз Лёшка такое сотворил, ещё и друзей подбил, пакостник! Придётся – отвечу. И Семёнова родные ответят, все ответим, раз не уследили за собственными детьми, только и ты из того дерьма, что замутила, сухой не выйдешь.

– Захар!

– Слушай, Тонь, отстань ты от меня! Промелькнуло между нами сто лет назад, всё давно забыто. Быльём поросло! Николай к тебе ходит, Степан заглядывает… мало тебе? Успокойся!

– Степан… – усмехнулась Антонина Андреевна.

Степан – это тот, который «в завязе», которого жена отправила на сплав, чтобы детям внимание уделил?

Ничего себе, высокая мораль у главы родительского комитета.

– Три дня тебе, чтобы исправить всё, что наворотила. Я за Лёшкой и выпиской. Отвезти вас с Настей, или останетесь на ночь? Вяленькая она совсем… эти два балбеса носятся по отделению, а Настюшка в уголочке сидит.

– Я на машине, – фыркнула Антонина Андреевна.

Ещё что-то сказала, не расслышала, говорящие отошли от окон и вскоре разошлись. Захар поспешил в сторону крыльца, там, справа у входа, находилось педиатрическое отделение. Глава родительского комитета нервно схватилась за телефон, кого-то начала набирать, о чём-то говорить, активно жестикулируя.

Первым порывом, как ни странно, стало спуститься вниз, поговорить с Настей.

Малышка была испугана, плакала всю дорогу в больницу, боялась не только реакции мамы, последствий своего поступка – просто стало скучно, и напросилась в путешествие с соседом Валерой, тот похвастался планами, – но и врачей. А вдруг будут делать уколы и кровь брать? Из вены! Иголкой!

Но я осталась в палате… От того, что Антонина застанет меня с её дочерью и поднимет вопль, сродни иерихонским трубам, Насте точно не полегчает.

Не такая она и плохая мама. Отношения же с мужчинами, в том числе с Захаром, никакого отношения к родительским чувствам и обязанностям не имеют.

Я легла на кровать, закуталась в одеяло, закрыла глаза и попыталась переварить то, что услышала.

Выходит, я могла защитить себя от нападок главы родительского комитета. Могла сказать всё это директору. Могла постоять за себя, но ничего не сделала, потому что даже в голову не пришло, что у меня есть права.

Научусь я когда-нибудь существовать в этом мире?.. Справляться с жизнью?

– Вита, – открыла глаза от того, что чья-то твёрдая, тёплая, чуть шершавая рука трогала меня за запястья, пуская нечаянных мурашек по всему телу. – Вита, вставай. Отвезём с Алексеем в Кандалы, – глухо произнёс Захар.

– Не надо, – отбрыкнулась я.

– Надо. Нечего тебе здесь делать, дома и стены помогают.

Приподнялась, запахивая халат, который можно было обернуть вокруг меня пару раз.

– Мне не в чем ехать.

– Лиза привезла одежду. Велико, конечно, её платье, но и эта кольчужка тебе не шибко по размеру, – показал на то, что считалось халатом, по существу напоминало огромную пелёнку, обёрнутую вокруг тела.

В растерянности я взяла пакет, протянутый Захаром. Заглянула внутрь, выудила платье, почти такое же, как в прошлый раз. Сложно скроенное, многослойное, с кружевным подъюбником.

– У вас все женщины должны носить… такое? – вздохнула я.

Нет, платье интересное. Необычное точно, как на подиуме высокой моды. Переосмысление народных традиций, сочетание славянского стиля и актуальных силуэтов. Нечто… ближе к искусству, чем к одежде.

Только всё это от-кутюр, прет-а-порте в стиле фолк бесконечно далеко от меня.

– Нет, – спокойно ответил Захар. – Это Лиза шьёт, на любителя. Любители находятся, покупают. Собирайся, позже расскажу тебе, что у нас должны, а что нет.

– Когда придёт время? – ухмыльнулась я, вспомнив недавний диалог.

– Считай, что уже пришло.

Глава 23

Глава 23

В машине поговорить не удалось, да и атмосфера повисла такая, что не до бесед было. Лёша сидел притихший, явно ожидая наказания. Я могла лишь мысленно уговаривать Захара не применять серьёзные санкции к восьмилетке.

Не со зла же он…

Глупость совершил и других подбил, но ведь он всё понял уже, осознал. Перепугался сам, друзей испугал, Кандалы на уши поставил, спецслужбы. Наверняка теперь органы опеки заявятся с проверкой.

Вслух спорить с родителем при ребёнке не решалась. Продолжать наш диалог с Захаром, начатый в палате, тем более.

– Пожалуйста, не наказывай сильно Лёшу, – пробормотала я, выбираясь из Нивы у своего дома.

– Постараюсь, – в ответ сжал губы Захар, и что-то мне подсказывало, что влетит парнишке по первое число.

Всё-таки иногда я была рада, что росла в детском доме, избежала семейного «воспитания».

– До свидания, Виталия Генриховна, – промямлил Лёша, шмыгнув носом, опасливо глядя на отца.

Да что же такое, а? Почему мне хочется забраться обратно в машину, усесться рядом с парнишкой и заявить Захару, что есть он хоть пальцем, хоть взглядом, то… то… то бороду ему вырву с корнем!

Подхватила свою сумочку, пакет с сырыми вещами, поспешила к калитке, чтобы не наговорить лишнего, не устроить непедагогические разборки на виду бывшего ученика и соседей, которые зачем-то высыпали всей гурьбой на улицу.

– Выписали уже? Смотрю – жива, здорова! Вот и хорошо, вот и слава богу! – колыхнулась немалым телом Раиса Борисовна, глядя на меня.

– Правда, что ль, Запашной девчонку из реки вытащила? – визгливо подхватила другая соседка.

– Семёнова Пашки внучка вытащила тоже, и Абакумовского пацана, – во всеуслышание заголосила третья, что жила напротив, через улицу.

– Это ж орден теперь полагается!

– Кто за такое ордена даёт? Грамоту напечатают, и хватит. Вот ежели б она дитё главы района вытащила, тогда да, а за наших, сельских, кто награждать-то станет?

– Молчи лучше, Григорьевна! – крикнула Раиса Борисовна. – Иди, дочка, домой, ждут тебя как раз…

В доме действительно суетились люди. На кухне у плиты стояла Алла, на табурете сидел Роман, сосредоточено паяя какую-то схему, в окно виднелся Ванька, который перекапывал бесславно увядшие грядки.