Фыркнув, я села на свободный коврик у окна.
И пока остальные крутили задницами перед зеркалом, я сидела, смотрела на серое небо за стеклом.
Если Вова и вправду изменяет мне с анорексичкой… я отомщу ему. Нет, я не стану садиться на диету. Я отомщу тем, что стану собой. Прежней. Только гораздо мудрее.
И в этот момент в зал неожиданно вошла… Ксюша…
Чего?
Она шла под руку с какой-то до безобразия красивой и подтянутой девушкой.
Хм.
Это точно не ее подружка. Хотя бы потому, что девушка выглядела старше моей дочери. Лет на пять.
Пригляделась получше.
Так это же та самая “Саша-фитоняша”! С которой переписывалась Ксюша днем!
Глава 4
Глава 4
— А ты точно уверена, что твоя мать не догадалась насчет трусов? — послышался незнакомый голос за спиной.
Я вздрогнула, резко обернулась. Но Ксюша меня не заметила.
Она с порога направлялась к зеркальной стене, за ней — та самая Саша, фитоняшка.
— Да нет, я всё так подала, что не придраться вообще, — фыркнула Ксюша, сбрасывая с плеч толстовку.
— А прикинь, она не поверила и решила за тобой проследить?
— Да ну, она же вечно чем-то занята: то у неё стирка, то готовка с убогим блогом, то сериал какой-нибудь. В спортзал она не сунется никогда в жизни, у неё же паника от одной мысли, что на неё кто-то посмотрит.
Я невольно пригнулась, натянула капюшон на голову.
Сердце заколотилось.
— Блин, Ксюх, — хихикнула Саша, — я вообще не представляю, как ты с ней живешь. Она такая… ну, знаешь… олдскульная.
— Да ты что! — отозвалась Ксюша, закатывая глаза. — Она сегодня яичницу с колбасой назвала "идеальным белковым завтраком". А у меня ПП-завтрак — чиа, греча, авокадо. Вот где идеально!
Обе заржали. Мне стало тошно.
— Я же ей вчера говорю: мам, давай я тебе покажу, что сейчас реально едят. А она в ответ: “Ты у меня и так красивая”.
— Ужас, — протянула Саша с глумливым смешком. — Это же как надо не уважать себя, чтобы жить с такими мыслями и телом?
И вот в эту секунду я увидела себя их глазами. Не как мать. А как “такое тело”.
Мне хотелось исчезнуть. Раствориться в этих зеркалах. Или, наоборот, швырнуть в них гантель.
Но я осталась. Потому что было интересно, насколько глубоко они могут копнуть.
— Знаешь, — протянула Ксюша, поправляя волосы, — мне иногда кажется, что она вообще не понимает, что живет в двадцать первом веке. У нее ценности какие-то… колхозные.
— Так ты не виновата, что ты из другой лиги, — Саша подмигнула. — У тебя ж папа классный. А мама… ну, она как бы… старая школа.
— Рил. Вот ты — другое дело. — Ксюша смотрела на Сашу с обожанием. — Я бы не отказалась от такой мачехи.
— Правда? Да я только за, — расплылась “Фитоняшка” в мечтательной улыбке. — Ты отца своего уговаривай развестись, и я, так и быть, удочерю тебя.
Что, мать вашу, здесь происходит?
Нужно бежать! Бежать отсюда подальше!
И тут дверь зала открылась.
Я услышала его шаги, не повернув головы. Узнала по запаху. Это был тот самый парфюм, который я дарила ему на прошлую годовщину.
Вова.
Он зашел в зал в фирменной форме, с бутылкой воды в руке и уверенной походкой альфа-самца.
— Привет, девчонки, — сказал он и наклонился, чтобы… поцеловать Сашу в губы.
Не случайно, не невинно. По-домашнему. Так привычно, как будто они это делали сотни раз.
У меня на долю секунды заледенели пальцы. А потом стали гореть, как от ожога. Пересохло во рту, язык стал шероховатым, как наждачка. Колени чуть не подкосились. В груди не боль даже, а пустота с вакуумом.
Саша хихикнула и шлепнула его по груди:
— Ты чего, нас же могут увидеть.
— Да ладно тебе, скромница, всё под контролем. — Вова оглянулся по сторонам, а потом смачно схватил девушку за зад. — Тут все свои. Чего нам стесняться?
— Да уж, — протянула Ксюша, совершенно не реагируя на подобные действия своего отца, — ну пап, ты бы хоть постыдился. А то я и так стала очень часто тебя выгораживать перед мамой.
Что? Как это часто? Да что же это такое? Я как будто уснула, и мне снится кошмар!
— Вот поедете к Саше домой, и делайте там, что хотите, — продолжила Ксюша со смехом.
— Извини, больше не будем, — подмигнул этот козел моей дочери-предательнице. — Но со стрингами ты, конечно, здорово выкрутилась. Я тебе айфон за это новый куплю.
— А мне? Мне что купишь? — промурлыкала Саша, обвивая руками шею моего благоверного.
— А тебе… тебя я на Мальдивы через месяц свожу, хочешь?
— А-а-а! Да это же моя мечта! Я там свои купальники новые выгуляю! — заверещала Саша, засасывая Вову на глазах у нашей дочери.
И тут я не выдержала. Отплюнулась и встала. Медленно, с достоинством, как героиня в плохом фильме про хорошую женщину.
— Что, Ксюш, это ты так от матери родной отказываешься? — сказала я громко.
Все трое обернулись.
И это был тот самый момент. Тот, ради которого стоило не убегать.
Ксюша побледнела. Саша ойкнула. А Вова… Он позеленел. Застыл в полнейшем замешательстве.
Я подошла ближе. Сняла капюшон. Смотрела прямо, ровно. На всех них.
Нос вдруг защекотало, как перед слезами. Но я просто глубоко вдохнула. До самой души.
— Ну эт вы, конечно, устроили цирк с конями. Но спасибо, — произнесла я саркастично. — Вы все мне очень помогли. Открыли мне глаза на правду, помогли взглянуть на себя иначе. Браво!
Я обвела их презрительным взглядом, в котором, надеюсь, читалось всё то разочарование, что я чувствовала.
Пауза. Тишина. Их троица, как замороженная картина.
— Только что ж вы, родные мои, побоялись сказать мне всё это в лицо? Неужели вы вообще меня ни во что не ставите?
— Мам… — прошептала Ксюша.
— Нет, Ксюша. Ты сама это сказала. Я просто услышала.
Я посмотрела на них в последний раз. Не со злостью. С горечью. И без слез.
— Вова. У тебя больше нет жены. Ксюша. Надеюсь, ты найдешь кого-то, кто действительно будет тебе достойной мамой. А теперь, извините. Меня ждут мои великие дела — стирка, готовка… и мой “убогий блог”.
Я развернулась и ушла. Не оглядываясь. Потому что знала: если оглянусь — упаду. А я собиралась только подниматься.
Глава 5
Глава 5
Я выскочила из зала с такой скоростью, будто меня подожгли. На самом деле подожгли. Только изнутри.
Дверь тренажерного зала захлопнулась за мной. Звук был такой, словно я окончательно захлопнула и всю свою прежнюю жизнь.
Только сделала шаг в сторону лифта, и тут же… врезалась лбом во что-то твердое и мускулистое.
— Осторожно! — прозвучал мужской голос. Густой. Обволакивающий. Слишком близко.
Я отшатнулась, схватившись за лоб, и подняла глаза на жертву лобового тарана.
Передо мной стоял… ходячий баннер мужской самодостаточности. Мужчина ростом под два метра. Брюнет со щетиной. Широкоплечий. Уверенный в себе. С серьезным взглядом. Одетый в футболку-поло в обтяжку, с татуировками на накачанных руках, с дорогими часами на запястье.
Он принадлежал к той породе мужчин, которых я инстинктивно избегала. Просто потому, что рядом с такими всегда чувствуешь себя… как столовая ложка рядом с хрустальным фужером.
— Вы как, нормально? — спросил он, чуть склонив голову.
Ага, конечно! Только что узнала, что муж изменяет, дочка предала, и вообще жизнь катится в тартарары… А так, конечно, всё прекрасно!
— Да. Просто я сейчас, возможно, немного не в себе, — сказала я и поправила капюшон.
— Хм, заметно, — кивнул ходячий тестостерон, оглядывая меня с нескрываемым, даже изучающим интересом. — Обычно клиенты не выбегают из фитнес-клуба, словно их подгоняет сам дьявол.
— А это не клуб, это филиал ада, — пробурчала я.
Он рассмеялся. Открыто, заразительно и очень естественно. Звук его смеха, обращенный ко мне, а не к экрану телефона, стал глотком свежего воздуха в затхлой атмосфере моего дня.
