— Простите? — внезапная холодность в его глазах выбивает меня из колеи.
— Есть куча других заключённых — возможно, действительно невиновных — которые гораздо более заслуживают твоего внимания, чем она. Чёрт возьми, если ты сейчас откажешься от этой глупости, я дам тебе список.
— Я запутался… Я думал, вам она нравится.
— Мне нравится её талант, — говорит он. — Мне нравится, что она не создаёт проблем моему персоналу, и мне определённо нравится, как она выглядит. Но на этом всё. Она трёхкратная убийца, и она именно там, где должна быть.
Я поднимаю бровь, всё ещё в полном замешательстве. Задолго до того, как я принял Сэйди, несколько специалистов по юриспруденции и криминологии приходили в этот офис и объясняли, что есть вероятность, что она действительно невиновна. Что даже если её отклонят на следующем слушании по условно-досрочному освобождению, у неё может появиться шанс на новый суд или условное наказание.
— Она сохраняет невиновность с первого дня, начальник, — говорю я. — Она никогда не меняла свою историю.
— И что с того? — он фыркает. — Так делают все остальные заключённые, ожидающие окончания своих апелляций. Если бы я был на твоём месте, доверял бы присяжным и применял свои «научные штучки» на ком-то другом. Кроме того, как только начнёшь первый тест, увидишь, что она сумасшедшая до невозможности, и будешь умолять меня посадить её обратно.
— Со всем уважением…
— Кто даст мне отчёт по восточным воротам! — кричит он в рацию, прежде чем я успеваю что-то сказать. Затем он жестом приглашает меня следовать за ним через другую дверь.
Охранники бегут мимо в ровном строю, их чёрные шлемы блестят под тюремными башнями с колючей проволокой. Сирены продолжают завывать в воздухе.
Я зажимаю под мышкой картину Сэйди и иду за ним через двор безобразных серых зданий.
— У ресепшен все файлы Сэйди и её вещи до заключения, — говорит он, когда мы достигаем центра приёма. — Каждое дисциплинарное нарушение, заметки терапевта, даже сканы всех её писем. Удачи тебе с ней и её делом, доктор Вайс. Я болею за тебя.
— Вы серьёзно это имеете в виду?
— Чёрт, нет, — смеётся он. — С нетерпением жду, когда через две недели Сэйди станет вашей первой неудачей. Было приятно, наконец, встретиться лично.
Я не отвечаю тем же.
Слабо улыбаюсь. Едва заметно. Не то чтобы он заметил, он отворачивается, крича в рацию, и исчезает через дверь с надписью «Зона охраны арсенала».
Благодарный, что он ушёл, я отдаю пропуск на столе и подписываю несколько форм. Жду, пока секретарь передаст мне коробку с файлами и ценностями Сэйди, но она хватает меня за запястье.
— Психическое безумие не даёт права убивать, — сжимает она руку. — Разве ты не знал?
— Нет, это первый раз, когда я об этом слышу…
Холодный взгляд в её глазах отражает взгляд начальника.
— Значит, убийство теперь преступление? Прорыв.
Она закатывает глаза, и я пытаюсь убрать руку, но она не отпускает.
— Хочу, чтобы в протоколе было записано, что я пыталась убедить тебя передумать о помощи ей, — сверлит меня взглядом. — Хочу, чтобы признался, что делаешь это только потому, что она привлекательна.
— Я помогал множеству другим привлекательным женщинам, мисс… — стараюсь прочесть бейджик. — Мисс Бренда.
— Тебе когда-нибудь хотелось переспать с кем-то из них?
— Нет, никогда.
— Так вот, каждый охранник в этой тюрьме — мужчины и даже некоторые женщины — обсуждали, что хотели бы с ней переспать.
— Похоже, это стоит упомянуть в отделе кадров.
— Я просто хочу, чтобы ты знал: я вижу тебя насквозь, — она прищуривается. — Держу пари, ты хотя бы раз подумаешь о сексе с ней, когда она будет в твоём кабинете.
Мне уже приходила эта мысль, а мы ещё даже не там…
Я вытаскиваю визитку из кармана и кладу её на стол.
— Я провожу частные сеансы терапии в своём институте для людей вроде вас, — говорю я. — Вы кажетесь человеком, страдающим обсессивно-компульсивным расстройством, так что дам скидку, когда запишетесь.
— Пошел ты к чёрту, доктор Вайс.
— Я бы пошёл, но ты не мой тип.
Я улыбаюсь, и она наконец отпускает мою руку.
— Могу я теперь забрать файлы Сэйди?
— Ладно.
Она встаёт, открывает узкую дверь и, словно соревнуясь со мной взглядом, вытаскивает пять коробок и подсовывает их мне.
— Большое спасибо, мисс Бренда.
Я поднимаю их и направляюсь к выходу.
Охранники настаивают, чтобы я снял куртку и обувь, отдал картину и понёс коробки через длинную линию детекторов.
Дзинь! Дзинь! Дзиньгг!
Пятый детектор визжит.
— Стоп, — говорит охранник. — Поставьте коробки, будем сканировать их отдельно.
Я выполняю, наблюдая, как их пропускают через ленту снова и снова.
После третьего раза они роются в одной из коробок и находят виновника: тонкий конверт манильского цвета.
Когда его открывают, из него выпадает ожерелье. Блестящий кулон — серебряный череп с кроваво-красными глазами из камней — смотрит на нас, наслаждаясь своей скрытностью.
Двое охранников содрогаются при виде. Другой фиксирует что-то на планшете.
— Хорошо, доктор Вайс, — говорит один из мужчин. — Ожидаем возврата этих коробок и всего содержимого в указанный срок.
— Сделано.
Один из охранников сопровождает меня на парковку. К счастью, он не пытается вести разговор по пути.
Как только он уходит, я сажусь за руль и достаю ожерелье. С близкого расстояния детали черепа на кулоне кажутся жуткими.
Это не милый сувенир и не украшение в духе Хэллоуина. Оно похоже на настоящий человеческий череп, вплоть до мягких теней в металлическом «костном мозге».
Он также совпадает с картиной Сэйди, которую так ненавидел начальник, и под правой глазницей вырезана маленькая гравировка:
O.L.I.F
.O.L.I.P.C.
— Хммм. — Я фотографирую его и отправляю текст ведущему исследователю моего института.
SMS:
Посмотри, что это может значить. По Сэйди Претти.
Хочу ответ как можно скорее.
Я завожу двигатель и выезжаю на дорогу, но что-то чуждое трепещет под моим стеклоочистителем. Выходя, чтобы схватить это, я вижу записку.
Сэйди Претти должна умереть здесь.
Возвращайся домой.
Пожалуйста, не спасай её…
Семьдесят два часа спустя
ГЛАВА 3
ДОКТОР ВАЙС
Нулевой день
Ночь перед началом эксперимента.
Одна из профессиональных опасностей работы поведенческим терапевтом — иметь пациентов, которые преследуют твои мысли задолго после того, как им вынесли приговор.
Пациенты вроде Криса Уоттса, Джоди Ариас, Скотта Петерсона, О. Дж. Симпсона, братьев Менендес…
Все осуждённые убийцы, их дела — трагедии, завернутые в кроваво-красные коробки медиа с ослепительными бантами сверху. Как-то они все находили идеальный баланс насилия и хаоса, удерживая публику в напряжении с их эмоциональными, захватывающими историями.
В тот момент, когда дело Сэйди Претти попало в новости, она обрела всю известность этих печально знаменитых случаев… и даже больше.
Её лицо продавало газеты и таблоиды, она украшала первые полосы множества изданий. Подкасты о настоящих преступлениях анализировали её бесконечно, а 20/20 посвятили этому многосерийные эфиры, чтобы удержать аудиторию.
Даже среди профессионалов в области психического здоровья, это была главная тема за закрытыми дверями.
Как женщина, у которой было всё, могла вдруг «сойти с пути» и совершить убийство?
И не одно убийство — три.
— Не может быть, чтобы она была психически здорова в тот момент.
— Возможно, она годами ходила с не выявленным расстройством.
