— Ничто в её профиле не говорит о том, что она способна на такое…
Их шёпоты годами крутились в моей голове, не добавляя ничего нового. Всё это — спекуляции, бесконечно закрученные, только чтобы сливаться с канализацией.
Но теперь этот старый шум вновь поднимается по трубам — громче, чем когда-либо, с освещением её второй попытки досрочного освобождения и пребывания под моим наблюдением. Её попытка убедить мир, что она просто «сошла с ума» во время убийств, хотя теперь она не сумасшедшая и не опасна.
Впрочем, моя работа — решить, насколько это правда.
Мне нужно попасть в офис пораньше, я мчусь по улицам, но резко торможу, почти подъезжая.
Съёмочные группы и медиа-авто заблокировали улицу, ведущую к двадцати акрам Института Поведенческих Исследований Вайса.
Я должен был догадаться… Я притормаживаю на красный свет, и брюнетка-репортёр бросается к моему окну.
— Доктор Вайс? — она постукивает красным микрофоном с поролоновым наконечником о стекло. — Вы готовы к приезду Сэйди Претти? Можете поделиться мыслями о деле?
Я держу взгляд вперёд.
Я никогда не разговаривал с медиа о своих делах и не собираюсь менять это сейчас.
Свет становится зелёным, я жму газ.
Железные ворота приветствуют меня открытыми объятиями.
Первый километр дороги извивается вверх по покрытому деревьями холму, скрывая меня полностью.
Единственное, что медиа могли бы увидеть — возможно, — это пять соединённых зданий с тёмным стеклом справа, но там живёт персонал и мои обычные пациенты.
Знаменитая «кабина» для экспериментов — о которой шепчутся в научных статьях и судах — без моей помощи или помощи персонала не найдётся.
Я паркуюсь перед главным зданием, ожидая государственного чиновника с окончательными документами и расписанием прибытия Сэйди.
Но здесь никого нет, кроме моего ведущего исследователя, Робин.
— Доброе утро, доктор Вайс! — чирикает она. — Я всё ещё разбираюсь с тем, что вы мне прислали, но я запланировала встречу с тем частным аналитиком мест преступлений, о котором вы просили.
— Где тюремный чиновник? — проверяю часы. — Что-то изменилось?
— Насколько я знаю, нет… Мисс Претти всё ещё должна приехать сегодня вечером.
— Позвоните директору по транспорту заключённых, — говорю я. — Спросите, не забыл ли он, как работает календарь.
— Сейчас же. — Она уходит за ресепшен, делает несколько звонков и протягивает мне трубку.
— Это начальник, — шепчет она.
— Добрый день, начальник Берресс, — говорю я.
— Добрый день, доктор Вайс! — Он звучит так, словно жуёт что-то — вероятно, ещё одно мороженое. — Чем могу помочь?
— Да. — Я проверяю календарь, убеждаясь, что не ошибаюсь. — Я думал, транспортировка Сэйди Претти назначена на сегодня.
— Да, но возникла путаница с расписанием других заключённых, так что она немного задержится.
— Насколько?
— Как будто это важно.
— Важно, — скриплю зубами. — Насколько?
— Может быть завтра вечером, а может и позже…
— Мне разрешено работать с ней всего две недели, — говорю твёрдо. — Каждая секунда на счету, и раз я сомневаюсь, что штат даст мне продление, мне нужно знать точное время её прибытия.
— Я руковожу тюрьмой, доктор Вайс, — его тон холоднее моего. — У меня нет времени следить за «экскурсией» убийцы. Она приедет, когда приедет.
Он кладёт трубку, и я мысленно отмечаю необходимость разобраться с его неуважение позже.
— Собери всех стажёров, — говорю Робин. — Скажи им оставить все дела и дать им то же задание по Сэйди Претти на сегодня.
— Сделано. Какое задание?
— Узнайте, почему, чёрт возьми, её здесь нет… и дайте мне понять, когда она будет.
ГЛАВА 4
СЭЙДИ
Первый день
(Ну, по идее)
Начало эксперимента в хижине.
Тошнотворные дизельные испарения просачиваются через вентиляцию фургона и душат мне горло. Глаза так жгут, что моргнуть больно, а на этом металлическом сидении я просидела так долго, что бёдра онемели.
Я не понимаю, почему позволила себе верить, что поездка к доктору Вайсу будет короткой и спокойной — или что я окажусь на заднем сидении патрульной машины. Но эта ситуация — именно то, что я заслуживаю за то, что надеялась.
Поездка началась со мной и ещё с одиннадцатью заключёнными, но после остановок в нескольких других тюрьмах для высадки пассажиров наш список сократился до пяти.
Плюс двое охранников и водитель…
— Знаю, что для вас, дамы, поездка была долгой, — обращается старший охранник с переднего сиденья. — Мне включить кондиционер сильнее, или вам достаточно комфорта там сзади?
Это хитрый вопрос.
Сзади кондиционера нет.
Между нами и ними стоит стеклянная перегородка, чтобы холодный воздух никогда не достигал нашей стороны.
Охранник смеётся над собственной шуткой, и сидящая рядом женщина-офицер присоединяется, словно не слышала эту же шутку несколько часов назад.
Хотя, с другой стороны, я лучше послушаю эту шутку, чем его насмешки про «красивые виды вдоль дороги», «вкусный обед вне стен тюрьмы» или «отдых в комфорте вне камер».
Наши «виды» — это вид на друг друга и уродливые серые панели, закрывающие окна.
Когда они остановились в Burger King на обед, нам выдали детские стаканчики с водой и пакетики кетчупа, пока сами уплетали бургеры с картошкой фри.
И даже если бы мы могли двигаться больше чем на два дюйма в цепях, это всё равно не принесло бы ни капли комфорта.
Я закрываю глаза и молю, чтобы следующая остановка была моей.
Как только мне кажется, что я вот-вот задохнусь от дыма, фургон вдруг с визгом резко останавливается. Задние двери распахиваются, и густой запах горячего асфальта хлынул внутрь.
С надеждой я щурюсь, пытаясь понять, где мы, и…
Это снова тюрьма.
— Добро пожаловать в Пенсакольский исправительный центр, дамы. Вперёд! — щёлкает пальцами женщина-офицер. — Выходите по одной, не наступая на главную цепь!
Как зомби, мы подчиняемся и выходим. Нас обыскивают снова — и затем ведут в комнату с высокими клетками напротив бетонного стола.
Хотя бы кондиционер есть.
Одна за другой моих спутниц вызывают и ведут за дверь для оформления. Ни «удачи», ни «до свидания» — для сентиментальных моментов здесь места не осталось уже много лет.
После того, как проходит целая вечность, остаюсь одна.
Офицер поглядывает то на свой планшет, то на меня.
— Сегодня в моём списке на приём больше нет заключённых, — говорит он команде по транспорту, удивлённо. — Я что-то упускаю?
— Нет, всё верно, — спокойно отвечает женщина-офицер. — Эту доставим прямо к её конечному пункту. Это в Теннесси.
Он поднимает бровь.
— Вы решили сначала заехать во Флориду, вместо того чтобы просто остановиться в Теннесси?
— Похоже на то, — она пожимает плечами, улыбаясь. — Не могли устоять перед пляжем и пальмами.
Офицер переводит взгляд на меня, и остаток симпатии на его лице постепенно сменяется раздражением.
— А, понятно… — он качает головой. — Сэйди Претти срочно нужна «дизельная терапия».
— «Дизельная терапия»? — она кладёт руку на грудь, всё ещё улыбаясь. — Мы никогда не стали бы так поступать. Это классическое определение жестокого и необычного наказания.
— Я бы сделал то же самое, будь я на вашем месте, — говорит он, поднимая коричневый бумажный пакет со стола и просовывая его через мою клетку. — Вот твой обед, заключённая.
Я слишком голодна, чтобы задумываться, что они имеют в виду под дизельной терапией, и рву пакет, проглатывая помятое яблоко, размокшее печенье и жёсткий бутерброд с сыром.
Только когда меня снова ведут к фургону — одной — слова женщины-офицера доходят до моего мозга.
Они отвезли меня во Флориду, в несколько часов пути в обход, просто чтобы меня замучить.
ГЛАВА 5
СЭЙДИ
