— Каждое твоё движение будет контролироваться постоянным наблюдением, — он указывает на ряд камер на стене. В этот момент к моим ногам катится маленький белый робот.
Он останавливается, движет головой вверх-вниз, а на экране появляется сообщение:
Добро пожаловать в кабину, Сэйди Претти.
Пожалуйста, веди себя соответствующе во время пребывания.
Робот катится за угол.
— А как насчёт ванной? — спрашиваю я. — За мной будут наблюдать, пока я там?
— Нет, — улыбается он. — Для туалета, душа и ванны есть плотная занавеска.
— Душ и ванна отдельно?
Он улыбается, показывая зубы, но не отвечает.
— Ты обязана встречаться со мной каждый день утром и вечером для индивидуальной терапии, и пока ты здесь, твой новый адвокат и ещё несколько людей будут навещать тебя по расписанию днём, — продолжает он. — Телефона и интернета нет, но можно пользоваться библиотекой и отправлять письма. Понятно?
— Понятно.
— Остальные наручники снимут по моему усмотрению, обычно это происходит на третий полный день. — Он смотрит на мои руки, затем к охраннику в углу, которого я как-то пропустила. — Можешь немного ослабить их для неё? Достаточно, чтобы могла двигаться и брать вещи.
— Как прикажете. — Охранник подходит и выполняет.
— Если попытаешься сбежать, никакой отчёт не поможет. Везде в лесу и у подножия холма стоят охранники — поймают за минуты и добавят срок, понимаешь?
— Понимаю.
— Рад слышать, Претти, — говорит он.
— Доктор, я на посту снаружи. Знаете, как меня найти.
— Знаю, — отвечает он, наблюдая за уходом. Потом оборачивается ко мне. — Пойдем, я покажу твою сторону кабины.
Мы идём по коридору в комнату с панорамным стеклом, через которое видно сверкающее зелёное озеро.
Я прижимаю ладонь к холодной стеклянной стене, наблюдая, как лунный свет играет на волнах.
Нет решёток — только предупреждение на подоконнике: Открытие приведёт к удару током.
Отступив, я смотрю на кровать огромного размера с розовыми простынями, рядом большой серый ковёр, стол с бумагами и ручками.
Бессознательно иду в ярко освещённую комнату напротив книжного шкафа.
Это ванная — настоящая, не общая.
Плотная штора, как обещал доктор Вайс, защищает от посторонних глаз, но позволяет видеть, если кто-то на другой стороне.
Белый фарфоровый унитаз, мягкая бумага, ванна на ножках и душ с прозрачными стенками.
Смотрю на себя в полный рост в зеркале — женщина, которая смотрит на меня, не совпадает с внутренней Сэйди. Немного усталая, но с проблесками надежды в глазах.
— Тебе стоит смотреть на себя чаще, особенно пока ты со мной… — появляется доктор Вайс за моим плечом, отражение его лица соединяется с моим.
Я киваю и следую за ним в полностью кремовую кухню. Он наливает два кофе, один украшает взбитыми сливками и карамелью.
— Первые дни ты будешь здесь одна, — говорит он, протягивая мне сладкий кофе. — Потом я перееду на другую сторону, когда терапевтические сессии станут интенсивнее. Вопросы?
— Несколько.
— Я слушаю.
— Ты сказал, что могу писать письма, но это значит, что мне всё равно придётся получать письма с ненавистью? — спрашиваю я. — Они должны приходить сюда?
— Да и нет, — отвечает он. — Могу фильтровать их через сотрудников, если хочешь.
— Хочу. — Я делаю первый глоток, не удерживаясь от громкого всасывания сливок с карамелью.
— Хочешь ещё? — спрашивает он.
— Да, пожалуйста.
Он берёт бутылки из холодильника и снова доливает кофе.
И так шесть раз, пока я громко всасываю сладкое, а его взгляд становится всё более напряжённым.
— Есть ещё вопросы?
— Два, — отвечаю я. — Вы больше не выдаёте своим пациентам дождевики? Мне ничего не дали.
— Я заметил. — Он сжимает челюсти и возвращается в мою комнату.
Я иду за ним и наблюдаю, как он открывает маленький шкаф. Внутри на пластиковых крючках висят два набора красных резиновых сапог, соответствующие пуховики и пончо.
— А второй вопрос? — спрашивает он.
— Когда мне вернут все вещи, которые забрали из моей камеры?
— Они пришли по почте вчера. — Он подходит к комоду и открывает верхний ящик. Всё, что я накопила с момента «пребывания», лежит передо мной — даже краски и кисти, которые я украла. Видеть всё это в одном месте заставляет понять, как мало у меня есть. Как мало на самом деле мне принадлежит…
— Слышал, что ты хорошо играешь в шахматы, — говорит доктор Вайс, доставая стеклянный набор из другого ящика. — Я тоже.
Он ставит его на мой новый стол, тщательно выравнивая фигуры.
— Думаю, нам стоит сыграть партию, пока ты здесь.
— Всего одну?
— Если ты так хороша, как говорят, одной партии нам хватит на большую часть времени.
— Он садится на стул. — Чёрные или белые?
— Белые. — Я не жду, пока он предложит, какие фигуры идут за белых, и двигаю пешку.
Он улыбается, но это не игриво. Это… что-то другое.
— Я оставил ужин для тебя в микроволновке, — говорит он, легко делая первый ход пешкой. — Увидимся утром. Тебе придётся сдать домашнее задание, когда я приду.
— Домашнее задание?
— Конечно, тебе об этом ещё не говорили… — Он вздыхает и достаёт из книжной полки красный кожаный блокнот с надписью «прошлое».
— Я буду давать тебе новое задание каждый день о твоем прошлом, и тебе нужно будет записывать всё, что вспоминаешь, чтобы вновь пережить этот момент, — объясняет он. — Это поможет моей команде в работе с твоим делом во время твоего пребывания здесь.
Он делает паузу, будто собирается сказать что-то ещё, как будто хочет подойти ближе, расстегнуть оставшиеся пуговицы на рубашке, посадить меня на колени, обхватить руками шею и довести до безумия — но нет.
Вместо этого он идёт к входной двери и уходит, не сказав больше ни слова.
Резкие белые фары мелькают за передними окнами, затем громкая серия сигналов раздаётся по всей кабине.
— Хижина теперь защищена, — говорит робот. — Час первый начинается сейчас. Добро пожаловать в эксперимент, Сэйди Претти.
Я стою несколько минут, не зная, что делать без команды.
Когда убеждаюсь, что инструкций больше не будет, иду на кухню и открываю микроволновку. Внутри накрытое блюдо, которое я несу в свою комнату и поднимаю крышку.
На столе стопка пышных жёлтых блинов, нарезанная клубника и апельсиновая долька.
Последний приём пищи перед моим арестом…
ГЛАВА 6
СЭЙДИ
Назад в прошлое…
О боже. О боже. О боже…
Сумка вылетает из моих рук в момент, когда я вхожу в гостиную, и время словно замерло.
Я моргаю несколько раз, не понимая, реальна ли сцена передо мной.
Три окровавленных тела неловко раскинуты по комнате, и по запаху меди в воздухе ясно — жизни здесь уже нет.
Они все мертвы…
Двое мужчин свалились на диван, их рубашки пропитаны глубоким, блестящим красным. Потоки крови полосами расплываются по стенам и ковру — жестко, хаотично, намеренно.
Всё выглядит интимно, осознанно и заслуженно…
Третий мужчина лежит лицом вниз, нож торчит между лопатками.
Я осторожно подхожу, задерживая дыхание. Дрожащими пальцами вытаскиваю лезвие из его спины и кладу его на кофейный столик — словно возвращаю его комнате. Как будто удаление ножа способно что-то исправить.
Мои туфли шлепают по крови, когда я делаю шаг к дивану, к другим двум мужчинам.
Я накрываю их одеялом и разглаживаю его с заботой.
Никто другой не должен видеть их в таком виде.
Никто другой не должен нести то, что уже вынесла я.
Паника, глубокие вдохи и выдохи.
Повторяю несколько раз.
Затем набираю 9-1-1.
— 911, какой адрес вашей чрезвычайной ситуации? — оператор отвечает мгновенно.
— Да, э-э… — мой голос дрожит. — Я… шла на встречу со старым одноклассником, и…
