Мой дикий цветок - Муза Эрато

Я смотрю на неё, как голодный зверь, — еле сдерживаю себя, чтобы не сделать шаг вперёд, не попробовать эти губы на вкус.

Медленно, почти незаметно, я приближаюсь. Она отступает назад — шаг, ещё шаг — пока не врезается спиной в стену. Воздух между нами словно наэлектризован. Её дыхание учащается, зрачки расширяются. Она ловит мой взгляд, и на мгновение мне кажется, что в её глазах мелькает не только страх, но и что-то ещё.

Я останавливаюсь в шаге от неё. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её тела, достаточно далеко, чтобы оставить ей иллюзию выбора.

— Вы пугаете меня. Прошу, остановитесь, — её голос дрожит, в глазах — страх, смешанный с растерянностью.

Но я уже не могу остановиться. Шаг вперёд — и я перекрываю ей путь к побегу. Прижимаюсь к ней всем телом, вжимаю в стену и яростно, почти отчаянно, впиваюсь в её губы.

Да, нагло. Да, глупо. Перегнул. Не устоял.

Её попытки оттолкнуть меня кажутся почти трогательными — она упирается ладонями в мою грудь, дышит прерывисто, но силы неравны. И всё же что-то в этом сопротивлении только распаляет меня сильнее.

Не могу оторваться от её губ — нежных, сладких, как клубника. Я углубляю поцелуй, теряю контроль, делаю резкий толчок бёдрами, давая понять, насколько сильно её хочу.

И вдруг она перестаёт сопротивляться. Отвечает на поцелуй — так же жарко, отчаянно, будто сама не понимает, что делает.

Поцелуй становится настолько обжигающим, что я будто отрываюсь от земли, теряю связь с реальностью. В этом тумане страсти я не замечаю, как её рука проскальзывает в карман моего пиджака.

Она достаёт зажигалку. Вспышка — и я чувствую жар. Не сразу понимаю, что горит край моего пиджака. Осознание приходит с запозданием — я резко отстраняюсь, чтобы её не задело. Сбрасываю пиджак, затаптываю пламя.

Оглядываюсь — её уже нет в комнате.

— Шустрая лань, — усмехаюсь сквозь сбившееся дыхание.

Но далеко она не убежала. Охрана перехватывает её сразу за дверью.

— Нет! Пустите меня! Не трогайте! — кричит она, дёргается в руках охранника, бросает на меня осуждающий взгляд. — Прикажите ему отпустить меня! А иначе я... я разнесу тут всё!

Я подхожу ближе, скрещиваю руки на груди. В голосе — смесь раздражения и восхищения:

— Малышка, ты только что хотела сжечь меня? Сначала вилка — спасибо, что не в пах, — теперь чуть не поджарила. Что дальше? Расскажи, какие у тебя ещё планы на меня? Боюсь, третьего раза я не выдержу.

Делаю паузу, изучаю её лицо — раскрасневшееся, взъерошенное, всё ещё полное вызова.

— Я начинаю думать, что Артёмка твой бутылкой легко отделался. Он даже не догадывается, что твой побег, возможно, продлевает ему жизнь.

— Да пошёл ты! Я никому не позволю целовать меня без моего согласия! Ещё раз пустишь свои руки ко мне — и я оторву их тебе! Козёл! Снимите себе девочку на ночь или резиновую куклу купите! Идиоты! — гневно выкрикивает Аглая, обращаясь не только ко мне, но и к охраннику, который по-прежнему её держит, пытаясь усмирить.

Я поднимаю руки, показывая, что сдаюсь. — Согласен, — говорю спокойно. — Я идиот. Не сдержался.

— Очень точное определение! — всё ещё злится она, но голос уже чуть тише, будто силы начинают её покидать.

Я делаю шаг назад, даю ей пространство. — Малышка, просто ты и понятия не имеешь, как тяжело на тебя смотреть. Ты очень притягательна. Думаю, ты сама не понимаешь, насколько, — говорю открыто, без притворства. Вижу, как она на мгновение замирает, будто не ожидая такой откровенности.

— Тупое оправдание! — бросает она, но уже без прежней ярости.

— Зато честное. Я бы очень хотел, чтобы ты дала мне шанс. Узнать меня поближе. Хочу, чтобы ты пересмотрела своё отношение и посмотрела на меня иначе.

Аглая резко вскидывает голову, глаза сверкают. — Я с удовольствием посмотрю на вас сквозь оптический прицел! — добавляет она с горькой насмешкой.

Она опускает плечи, голос звучит обречённо:

— Просто отпустите меня. Мне от вас ничего не нужно.

В этот момент меня осеняет. В голове складывается новая стратегия — более тонкая, более хитрая.

— Отпусти её. Отвези домой, — даю распоряжение охраннику.

Аглая замирает. Взгляд становится растерянным, она смотрит на меня, не веря своим ушам. — Домой? — переспрашивает удивлённо, почти шёпотом.

— Домой, домой, — подтверждаю я. — Ты ясно дала понять, что в моей защите не нуждаешься. Не вижу причин задерживать. Выход там, — указываю рукой на дверь.

Она на мгновение застывает, будто ожидая подвоха. Потом резко вырывается из рук охранника и вылетает из комнаты — пулей, стремительно, словно боялась, что я передумаю и заберу свои слова назад.

Дверь хлопает. В комнате повисает тишина.

Я остаюсь один. Улыбаюсь уголком рта.

«Беги, цветочек. Не успеешь соскучиться, как я приду за тобой», — мысленно добавляю я.

И вот тогда ты сама будешь просить меня забрать тебя.

Глава 3 "Пожалуйста, помогите"

«Зло думает, что оно всесильно, пока не встретит того, кто готов за себя сражаться. И того, кто готов её защитить».Эрато Муза

Моя жизнь никогда не была спокойной или комфортной. Было всякое. И каждый раз я говорила себе: «Хуже уже ничего не будет», — и каждый раз ошибалась.

Моя жизнь словно Марианская впадина — глубокая, тёмная бездна, из которой не видно выхода.

Отец давно не работает — спился после смерти мамы. Порой ему до меня и дела нет: он живёт только ради следующей дозы спирта. Я бы многое отдала, чтобы вылечить его от алкогольной зависимости, но как? Там, откуда я родом, такие проблемы не решают. Я привыкла к бедности, привыкла к зависимости отца. Родителей же не выбирают — я всё равно его люблю.

В деревне, где мы жили, работы нет. Заработать в этой дыре невозможно. Я не жила — я существовала. Иногда ходила с подругами на ферму, подрабатывала там, но платили копейки — хватало лишь на то, чтобы просто не голодать.

Однажды, поговорив с подругой, мы решили переехать в Москву. Эту идею мы вынашивали давно, но всё не решались — и вот наконец созрели.

Отца пришлось оставить: он категорически отказался ехать со мной. Я думала, что в Москве заработаю денег, встану на ноги, заберу его к себе и начну лечить от зависимости. Я слышала, что здесь много клиник, которые могут помочь, — но для этого нужны деньги.

Приехав, мы сразу сняли квартиру пополам с подругой — внесли за месяц те небольшие сбережения, что у нас были. А потом устроились на работу в клуб к Артёму. Ему требовались официантки. Оклад небольшой, но на первое время сойдёт.

Сначала всё казалось терпимым. Да, босс вёл себя вызывающе, постоянно заигрывал, отпускал двусмысленные шутки, но я старалась не обращать внимания. Главное — работа есть, деньги капают.

Но потом стало ясно, что с боссом мне не повезло. Он всё время лез ко мне. Я терпела, надеялась, что это просто наглость, что он не перейдёт черту.

Я никогда не могла подумать, что он способен на насилие. Такому я подвергаюсь впервые в жизни. Страх, унижение, ощущение полной беспомощности — всё это обрушилось на меня в один вечер. Я до последнего пыталась договориться, отступить, избежать конфликта. Но когда он ударил меня, когда я почувствовала его руки на своём теле, я поняла: если не сделаю что-то сейчас, будет поздно.

Думала, в Москве меня ждёт новая жизнь: перспективы, деньги, работа, дружба, любовь. Да-да, я всё ещё в неё верю.

Я никогда не была обделена мужским вниманием. Объективно понимаю, что красива, но дело до серьёзных отношений ни разу не доходило. Почему?

Все мои ухажёры оказывались слишком навязчивыми — и каждый пытался склонить меня к близости уже на первом свидании. Хоть бы раз встретить порядочного мужчину вымерли, как динозавры.

Были, конечно, относительно воспитанные — сдержанные, обходительные. Но как только дело доходило до поцелуя, я чувствовала одно: брезгливость. И чего я точно не чувствовала — так это химии. До сегодняшнего дня.