Я сжимаю телефон крепче.
— Я не хочу мешать…
— Вы уже мешаете, — ее голос чуть твердеет, но все еще звучит спокойно. — Он наконец-то свободен. Ему нужен покой, а не напоминания о прошлом.
— Я просто хотела…
— Нет, — отрезает она, по-прежнему вежливо. — Не надо. Лучше отпустите. Вы ему не нужны. Ему будет лучше с другой. Осознайте это и примите.
Я молчу. Каждое ее слово вонзается в меня словно нож.
В груди жжет.
— Не нужно больше звонить. Я даже помогу вам — заблокирую ваш номер, — и чуть мягче, с ледяной любезностью добавляет: — Так будет лучше, поймите. Так вы сохраните достоинство. И покой себе и ему.
В трубке раздается короткий щелчок.
И тишина.
Я смотрю на погасший экран телефона в своей руке.
Вы ему не нужны. Ему будет лучше с другой.
Да, все верно.
Хотела сказать про ребенка.
Но теперь… нет.
Больше не хочу.
Я бреду по улице, даже не понимая, где я и куда направляюсь.
Снег тает на ресницах, пальцы немеют.
Взгляд натыкается на знакомый логотип на вывеске — банк.
Именно сюда Горан перевел мне деньги.
Я не хотела их брать, но теперь возьму.
Не для себя. Для ребенка.
Вставляю карту в банкомат.
На экране появляется сообщение: "Ваша карта заблокирована. обратитесь в отделение банка"
Что?..
Горан заблокировал мою карту?
Черт! Это ведь наш с ним совместный счет! Но зачем?..
Я вхожу в отделение. Руки дрожат.
Теплый воздух пахнет пластиком и кофе из автомата.
— Не волнуйтесь, ничего страшного не произошло, — с улыбкой успокаивает меня девушка за стойкой. — Ваша карта заблокирована потому, что у нее истек срок действия. Новая уже выпущена и отправлена на ваш адрес.
Ох…
— Но я там больше не живу! Я не могу ее получить! — восклицаю я.
— Понимаю, — кивает девушка. — Тогда я сейчас аннулирую выпущенную карту, и вы сможете заказать перевыпуск.
— Да, давайте! — выдыхаю я с облегчением.
— Отлично! Однако, поскольку счет совместный, перевыпуск возможен только при личном присутствии и письменном согласии всех владельцев счета.
Что?..
Но…
…Вот черт!
На мгновение тишина становится звенящей.
Я стою, не шевелясь, с ладонью, все еще лежащей на холодной стойке.
Пытаюсь осознать весь масштаб той задницы, в которую угодила.
Потом машинально киваю. Благодарю, выхожу.
В окне банка отражается мое лицо — усталое, бледное, будто чужое.
Я смотрю на себя и понимаю — сказать ему я уже не смогу.
Да и не хочу.
Теперь — все.
Он ушел.
Номер отключен, карта заблокирована, мосты сожжены.
Я осталась без денег. И совершенно одна.
Но не совсем.
Медленно кладу ладонь на живот.
Там внутри — настоящее чудо.
Мой ребенок. Только мой.
Может не зря судьба подарила мне его именно в этот момент?
Может, это помощь свыше?
Ведь теперь мне есть, ради кого держаться.
Я делаю медленный вдох.
Да пошел ты, Горан!
Я справлюсь.
Глава 5
5 лет спустя. Настоящее время
— Боже, девчонки, я влюбилась! — придушенно визжит Лера — секретарь генерального, пока мы разбираем кофе с подноса.
— Ты видела его один раз и уже влюбилась? — округляет глаза Валя — бухгалтер.
Я делаю глоток и слегка морщусь. Кофе — отстой, хотя я привыкла.
— Про любовь с первого взгляда не слышала? — закатывает глаза Лера.
— Сказочки для наивных ду… девочек, — смеется Валя.
— Ты так говоришь, потому что его не видела. А я знаю, о чем говорю, — уверенно утверждает Лера.
— И что же в нем такого особенного? — вижу, что в голосе Вали проскальзывает интерес.
— Ну, он… — Лера мечтательно вздыхает, — он… у него такие глаза! И подбородок. Да и задница, девочки! Ох, да охрененный просто мужик!
Валя хихикает.
Я хмыкаю.
Лера напоминает сейчас меня саму лет восемь назад. Та же восторженная наивность. Но это лечится, с опытом.
— Ян, ну что ты молчишь? Тебе разве не интересно, кто наш новый директор? — поворачивается она ко мне.
— Не слишком. Меня волнует лишь бы он не начал тут новые порядки наводить, — хмурюсь я, — а какие у него там глаза или задница — меня интересует в последнюю очередь.
У меня ипотека. Мне нужна стабильность, а новая метла, как известно…
— Ох, а ты права! Павел Ильич-то мировой мужик. Глаза на всякие оплошности закрывал, и вообще лояльный. А этот — еще неизвестно, — хмурится Валя. — Вдруг как начнет за опоздания штрафовать?
Лера бледнеет.
— Черт! Не надо за опоздания… Нет, не верю, что такой красавчик настолько мелочный!
Валя только закатывает глаза.
А я вздыхаю. Опоздания — это еще не самое страшное.
Мне с работой очень повезло.
Я устроилась сюда два года назад — после десятков временных подработок и кассовых отчетов в подвальных конторах.
Здесь впервые все по-человечески: стабильная зарплата, белая, без истерик и задержек. Соцпакет. Оплачиваемый отпуск.
И на больничный по уходу за ребенком можно уходить без опасений заработать осуждающие косые взгляды.
Работаю я хорошо, начальство меня ценит и уважает.
Коллектив, конечно, разношерстный. И это нормально в большой компании. Но в целом — неплохой.
А самое главное — мне вскорости обещали повышение.
Такое место найти совсем непросто. Особенно с моим незаконченным высшим. Мне же пришлось бросить универ после развода.
— Ладно, девочки, — говорю я, глядя на часы, — обсуждать мужиков можно в обед. А сейчас у нас планерка, и Павел Ильич не простит, если мы опоздаем на последнюю при нем.
— Последнюю? — поднимает брови Валя. — Что — уже?
— Ага, — киваю я. — Сегодня его прощальный день. После обеда официально вступает в должность наш новый "охрененный мужик".
Лера театрально прижимает ладонь к груди.
— Надеюсь, он не уедет обратно, когда увидит наш бухгалтерский отдел.
— Главное, чтобы, завидев секретаря, не сбежал, — отвечает Валя.
Мы смеемся.
Вроде бы обычное утро. Сплетни, кофе, планерка.
Но в воздухе чувствуется нервозность.
Нашу компанию поглотил крупный холдинг.
И Павла Ильича все провожают с тревогой и затаенным страхом.
На планерке он объясняет, что новый директор — на самом деле и есть новый владелец, который нашу компанию купил, чтобы превратить ее в свой филиал, а не начинать тут бизнес с нуля.
И обязанности директора он будет исполнять временно, пока со всем тут не разберется и не наладит, а также подходящего человека не найдет.
Так что, изменения неизбежны.
Нам, как водится, обещают оптимизацию, реформы и светлое будущее.
Что в переводе на нормальный язык обычно значит — головная боль и сокращения.
После этого известия все нервничают еще больше.
На словах все выглядит красиво, а на деле… Кто же его знает?
Новый директор — это как ремонт: вроде обещают, что будет лучше, а потом полгода хаоса и пыли.
Я закрываю документы, проверяю отчет и решаю, что заслужила еще одну чашку кофе.
Утром Никита устроил мне сцену, пока мы собирались в детский сад, так что дома кофе выпить не успела.
Аппарат в коридоре скрипит, плюется и выдает жидкость сомнительного цвета, но других источников кофеина у нас нет.
Лера появляется за моей спиной.
— Яна! Он приехал! — шепчет она с заговорщицким лицом, и даже почти подпрыгивает на месте от волнения. — На "мерседесе"!
— Ну и что? — я отпиваю непонятную бурду из пластикового стаканчика и морщусь.
— Как что? Крутая тачка! — выпучивает она глаза.
— Ну а что тут удивительного? Если у него есть деньги, чтобы купить нашу компанию, то вряд ли он будет ездить на "панде", — пожимаю я плечами.
— Ну да, — рассеянно кивает Лера, возбужденно сверкая глазами. — Его уже видели на ресепшене! Сама Ольга Николаевна спустилась его встречать.
