Зайкина, вам надо срочно родить! (СИ) - Лёля Зайкина

Может, в этом дело?

Ну и что теперь толстушку себе искать в мамы сына?

Представляю, что скажет Платонов, если я приду на следующий приём и потребую суррогатную мать пышных форм.

Наверное, он отправит меня к психологу, подлечивать психологические травмы. А они вполне возможно уже дают о себе знать.

Будто подтверждая это, говоря, что не стоит бросаться из крайности в крайность, из клиники выходит рыдающая полная женщина.

Сразу становится понятно, что мы с ней примерно в одной позиции. Оба не стали родителями. Так что масса вряд ли помогает.

— Ну вот видишь, Харитоша, дело вовсе не в весе, не в обхвате талии и объёме груди. Вообще, возможно, дело и не в женщине. Так что забей.

Заставляю себя идти в сторону парковки, сажусь за руль и еду в офис.

Впервые вхожу в здание своего детища, фирмы, которой отдал много времени и сил с пониманием, что ничего не хочу делать.

Зачем?

Ну хорошо, я буду жить безбедно. Когда буду стар, у меня будет лучшая сиделка, я смогу обслуживаться в ведущих клиниках. Это все шикарно, но куда пойдёт всё то, ради чего я работаю? Действительно Алёнкиным детям? Потомству той, кого я ненавидел за факт существования? А у неё дети вообще есть?

В этих мыслях я продолжаю путь в свой кабинет.

— Здравствуйте, Харитон Александрович.

— Добрый день, — звучит со всех сторон.

Подчинённые расплываются в улыбке и проскакивают мимо как можно быстрее, как будто заметив, что я не в духе.

Кто-то тоже хмурится не меньше, чем я, может быть, ожидая, нагоняй или внеплановую проверку на фоне плохого настроения босса.

Кто-то весьма ярко улыбается.

Мужчины, женщины. Различного возраста, разные по комплекции и телосложению.

Половину из них знаю хорошо, кто-то просто периодически мелькает перед глазами и даже в каком отделе работает, я понятия не имею.

Все-таки у больших компаний есть своя особенность. Это в крошечных каждый друг друга знает, а тут часто звучит формальное приветствие: “здравствуйте”.

Но было бы мне дело до подчинённых, до их имён. Эти мысли не более, чем способ отвлечься от насущного.

Сейчас свои проблемы имеются и решить их сложнее, чем узнать ФИО любого сотрудника компании.

Ладно, не унывать. Может, Платонов предложит что-то дельное?

Неделя, прошла достаточно напряжённо. Работы много. Отчетный квартал, каждый отдел надо контролировать лично.

Со своей проблемой я так и не разобрался. Не знаю, стоит ли пробовать очередное ЭКО, подбирать новую суррогатную мать, следовать инструкциям Платонова.

Нужно ли в очередной раз убеждаться в том, что у меня не получается завести ребёнка.

Последняя попытка и так выбила из колеи куда сильнее, чем я рассчитывал, и существенно поубавила мою инициативность и стремление идти напролом к цели.

Предложение Платонова “прокачать” мои половые клетки тоже вызывает разве что растерянность. Он себя хочет обнадёжить или меня? Или, может быть, нас обоих? Что это даст? Позволит пройти через очередную процедуру оплодотворения, которая ровным счётом не принесёт ничего, кроме ещё большего разочарования.

Хочется поставить крест, хочется забить на все, заползти в какую-то нору и не отсвечивать.

Впервые у меня такое состояние, что даже подумываю о том, что надо бы показаться психологу.

Начальнику нельзя себя запускать, а то можно стать тираном и деспотом, испортить жизнь множеству людей.

Я этого не хочу.

Пример человека, который не считается с окружающими и периодически делал то, что хочет и как хочет, не думая, как это ударит не то, что по подчинённым, по собственной семье, был у меня перед глазами — отец. Не мало он попил крови матери. Она очень тяжело переживала его похождения и то, что они вкрылись так поздно. Что он изменял ей длительные годы, а потом ушёл к женщине, к которой ходил в гости долгие десять лет.

Невольно вспоминаю Алёну, её обещания мне помочь и обеспечить наследниками.

То, как трепетно она смотрела в глаза, когда сжимала мою руку. Как обнадеживающе смотрела, спрятав змеиные зубки.

— Ну и где твоя помощь, сестрёнка? — хмыкаю я и уже без усмешки добавляю. — Мне нельзя помочь. Я безнадёжен.

И тут на столе оживает коллектор, раздаётся голос секретарши.

— Харитон Александрович к вам тут сестра… — Марина замолкает, для нее видимо новость, что у меня есть семья.

В понимании подчинённой, возможно, я вылупился из яйца, которое появилось раньше курицы.

Впрочем неудивительно. Мамы уже нет. Отца тоже. А с якобы семьей я не имел ни малейшего желания поддерживать отношения.

— Сказать, что вы её примите? Или назначить встречу на другое время?

Ну и как это называется? Только вспомнил, и она тут как тут. Принимать или послать в пешее путешествие? Настроения слушать Алёнкин стеб нет ни малейшего.

Глава 6. Харитон

— Харитон Александрович, вы меня слышите? — голос Марины звучит напряжённо. — Сейчас я к нему зайду.

Не услышав моего отклика, обещает она посетительница.

— Слышу. Пусть входит, — произношу со вздохом.

Знаю я Алёну. Сейчас откроет Мариночка дверь, а через неё пробиваясь напролом, решив, что впускать я её не собираюсь, ворвётся сестра. С неё останется. Она не из тех, кто будет стесняться и ждать, когда их впустят.

К тому же знает, что я большого желания общаться с ней не испытываю. Так что такой вариант действия, кажется, более чем реальным, но развлекать Марину осадой моего кабинета не стоит.

Не знала она о моей семье и моих взаимоотношениях с родственниками и хорошо, и не нужна ей эта информация. Я думаю, секретарше и без этого есть о чем подумать и чем заняться. Уж точно не стоит прокручивать в голове историю моей жизни, пересчитывать моих родственников, строить предположение относительно характера наших взаимоотношений.

Дверь открывается. Алёна входит спокойной, ровной, неторопливой походкой. Так как будто и правда взяла крепость. Улыбается довольно, мне кажется, даже немного счастливо.

— А мне, Харитошенька, уже показалось, что ты не хочешь меня видеть?

— Ну, можно сказать, что ты была близка к истине. Я тебя не ждал.

— Как? Я же обещала помочь, — сестрица ведет плечом, сбрасывает с него сумку.

Она приземляется на мой стол, а Алёна занимает место в кресле напротив.

— Ну мало ли кто и что обещает.

— Людям надо верить, и в людей тоже. Особенно в членов своей семьи, — опять бьёт по больному Алёна, знает паразитка, что не готов я называть её своей сестрой, не готов к общению.

И вообще хотел бы забыть об эпизоде, когда мальчишкой по поводу отцовского ухода закатывал истерику. Когда приходил к нему в новый дом и требовал у его новой жены, чтобы она вернула мне отца. Было и такое. За это стыдно. Но мне было четырнадцать, и эмоции били через край.

Дети, а тем более подростки, далеко не всегда ведут себя адекватно, по-взрослому спокойно, рассудительно. Я думаю, я не единственный, кому неловко из-за тех детских импульсивных поступков, которые все равно ничего не изменили, лишь только вызвали недовольство отца, возмущение в мой адрес и моё нежелание его видеть, общаться с ним.

Мне почему-то кажется, что и Алёна вспоминает тот эпизод, даже жду, что она скажет что-нибудь обидное о тех моих поступках. Но она складывает руки на столе и приносит:

— У тебя хорошие анализы, Харитон. Да, искусственное оплодотворение, возможно, ускорит процесс, естественным путём все может произойти не так уж и быстро, но ты не безнадёжен.

Несмотря на то, что это говорит женщина, общение, с которой я старался минимизировать, которую не воспринимал как своего друга, даже её слова действуют несколько успокаивающе, к ним хочется прислушаться. Хочется верить, что Алёна не врёт ради каких-то своих личных целей, что сейчас искренна со мной.

Неслишком уж приятно чувствовать себя неполноценным.

— Ты уверена в этом или, может быть, специально так говоришь? — все-таки испытывая острые сомнения, озвучиваю их.