– Я из службы опеки, – вру я, глядя на нее.
Женщина переводит взгляд на малышку, и я понимаю, что этой горе-бабушке я ребенка не оставлю.
Проглотив мою ложь, она роется в телефоне и показывает номер.
Набираю цифры, звоню: абонент не абонент.
– У вас совсем нет предположений, где ее можно найти?
– У отца, может быть, – произносит с неохотой.
Оживляюсь.
– Где он живет?
– В Питере.
Вздыхаю. Это обратно триста пятьдесят километров.
Ну ладно хоть не у черта на куличиках.
– Назовите адрес.
Она опять роется в телефоне и показывает сообщение.
Переписываю данные, разворачиваюсь и начинаю спускаться по лестнице.
– А девчонка-то Анжелкина? В подоле принесла шалава?
Хочется обернуться и сказать: «а не ты ли эту шалаву воспитала?»
Но я думаю, что мозги все уже пропиты, и я не хочу тратить на эту никчемную женщину свою энергию. Я и так уже истощена и скоро зажжется красная лампочка, как в автомобиле, у которого заканчивается топливо.
Возвращаю люльку на место крепления, сажусь в машину и устало опускаю голову на руки, что положила на руль. Я вымоталась эмоционально и физически.
А еще я уже пожалела, что взвалила на себя чужие проблемы… Хотя, мысленно возвращаясь назад, понимаю, что не смогла бы поступить иначе.
Видимо, Вадим, зная, что я такая жалостливая, и подкинул мне ребенка своей кукушки. Вздыхаю. Теперь уже поздно идти на попятную. Надо собираться с силами и ехать по адресу, что дала эта пьянчужка, в поисках деда Незабудки в расчете, что он окажется адекватным и у него будет желание и возможность найти дочь и вернуть ей ее ребенка.
6 глава
В гостиницу с чужим ребенком идти не могу. Я и так, несмотря на все мои благие намерения, рискую быть неправильно понятой и сразу отправляюсь обратно, хорошо хоть ехать примерно триста пятьдесят километров.
По пути приходит информация от арендатора, что квартира свободна, и я выдыхаю. Первая хорошая новость, как лучик надежды, что теплится.
Добираемся до места мы с Незабудкой до полуночи и, приведя себя в порядок, заваливаемся спать.
Утром Юля будит меня своими любопытными пальчиками, и я иду готовить ей детскую кашу, что вчера купила в магазине, наподобие той, что была у нее с собой.
Ехать сразу по адресу деда Юленьки я не спешу. Он может работать, а просто так кататься нет желания. Вчера мы и так перевыполнили норму.
Пережидаем день дома, а вечером отправляемся на его поиски.
По факту мужчина живет не совсем в Питере, а скорее в пригороде. В Пушкине. И хотя с недавних пор он считается городом, где жители имеют питерскую прописку, для меня это как была область, так и осталась.
Навигатор приводит нас к вполне симпатичному малоэтажному дому, и я, поворачиваясь к своей Незабудке, воодушевленно произношу:
– Думаю, дед у тебя нормальный.
Отвлекшись на девочку, едва не тараню паркующуюся рядом машину, и вышедший из нее мужчина что-то эмоционально мне кричит.
Не слышу ни одного слова, но понимаю, что он мне точно не комплименты отвешивает.
Специально не тороплюсь выходить, чтобы мужчина скрылся и выпускал пар не на мне, и только когда он исчезает с глаз, покидаю свое безопасное укрытие.
Еще раз проверив адрес, вытаскиваю малышку из кресла и направляюсь в подъезд.
Молча иду и прошу, чтобы хоть в этот раз нам повезло.
Останавливаюсь у нужной двери, перевожу дыхание и нажимаю на звонок.
Открывают мне буквально сразу, и я натыкаюсь взглядом на мужчину, в автомобиль которого я только что чуть не въехала.
Отличное начало. Что же мне так не везет?
Пытаюсь прийти в себя от неожиданности и параллельно констатирую: а дедушка весьма недурен и, в отличие от бывшей жены, хорошо сохранился.
– Вы? – звучит не слишком любезно, но возвращает меня в действительность.
Обращаю внимание, что Владимир ошарашен моим появлением не меньше, чем я, и так же таращится на меня.
– Я, – выдыхаю в ответ и, отдавая себе отчет, что я уже неприлично долго разглядываю мужчину, отвожу глаза, чтобы выдохнуть и начать разговор о том, ради чего все это время путешествую с малышкой.
– Я хочу увидеть Панарину Анжелику Владимировну, – произношу ту же фразу, что и всем предыдущим, и добавляю. – Вы можете помочь мне это сделать?
Взгляд серых глаз становится настороженным.
– Зачем вам моя дочь?
– Это ее ребенок, – произношу, указывая на Незабудку, смирно сидящую на моих руках.
Он смотрит на меня, как на больную, и произносит:
– Вы ошибаетесь.
Открываю сумочку и, вытащив свидетельство о рождении, передаю ему.
Читает, хмурится и произносит:
– Этого не может быть! Я бы знал это. Моя дочь учится в университете. И вообще, она приличная девочка.
– Отлично. Давайте позвоним вашей приличной девочке, и все выясним. Мне самой интересно, как ее ребенок оказался у моего мужа.
7 глава
Владимир смотрит на меня внимательно, а потом достает из кармана телефон и нажимает на вызов.
Не дышу, боясь, что опять не получится дозвониться до неуловимой Анжелики, но буквально через несколько секунд улавливаю женский голос, раздающийся из динамика.
– Привет, милая, как ты? – спрашивает ее мужчина и, меняясь в лице, начинает закидывать вопросами: – Где? В больнице? Что случилось?
Радуюсь, что хоть дед у моей Незабудки адекватный, и наверняка поможет мне восстановить справедливость.
Разъединившись, Владимир произносит то, что я уже и так поняла.
– Моя дочь находится в больнице.
– Что с ней случилось?
– Неудачно упала. У нее сотрясение мозга.
Эта информация настораживает, и я нагло предлагаю:
– Давайте ее навестим.
Таращится на меня:
– С ребенком?
– Нет, конечно. Вы сами сходите и все у нее узнаете, а потом мне расскажете, и мы решим, что делать с девочкой.
Внимательно смотрит на меня и уточняет:
– Откуда она у вас?
Мне неприятно как вспоминать, так и говорить об этих событиях, но я набираюсь мужества и выдаю.
– Муж подарил мне своего ребенка.
Смотрит, как на полоумную, а потом молча начинает спускаться по лестнице.
На улице, догнав его, я предлагаю:
– Я могу довезти вас.
Бросает скептический взгляд и отказывается.
– Сам доберусь.
Он не доверяет мне от шокирующей новости, что я принесла, или потому что я прозевала его в зеркале заднего вида и чуть не припечатала багажником?
Владимир забирается в свою машину, мы в свою, и я, дожидаясь, когда он тронется, выезжаю с парковки за его Вольво.
Останавливаюсь на улице возле больницы и через ветровое стекло смотрю, как Владимир уходит. Остаюсь караулить уснувшего в автомобиле ребенка, но, не в состоянии сидеть на месте, выхожу и наматываю круги вокруг машины.
Где-то через полчаса он возвращается и, довольный собой, говорит:
– Анжелика сказала, что у нее нет никакой дочери.
– Покараульте ребенка, – произношу решительно и направляюсь в сторону больницы.
– Что?
Оборачиваюсь:
– Меня не пустят в больницу с Незабудкой.
– С какой Незабудкой?
– С Юлей. С вашей внучкой.
Сердится:
– Вы опять начинаете?
– Ну если вы не верите официальному документу, то я пойду и принесу вам официальное признание.
Молчит.
– Какой номер палаты?
Нехотя выдает информацию, и я устремляюсь к своей цели.
Поднимаюсь на третий этаж и, войдя в нужную палату, практически сразу упираюсь во взгляд, который подтверждает мою правоту без слов на сто процентов. Незабудка унаследовала глаза своей матери.
– Значит, ты отказываешься от своей дочери? – спрашиваю в лоб.
Теряется:
– Вы кто?
– Жена Вадима Константиновича.
Покрывается пятнами, смотрит по сторонам на соседок и произносит:
