Годовщина развода. Растопить лёд - Измайлова Полина

Подающий надежды, талантливый спортсмен.

Они познакомились в ледовом дворце. Красивая, яркая пара.

Совсем выросла. Так, глядишь, и бабушкой стану!

Может быть, и рановато об этом задумываться, но как же быстро бежит время!

Вот уже год мы живем в доме за городом. Привыкли к большим пространствам, тишине, природе и приветливым соседям.

Через месяц после той истории в ресторане Артём привез нас всех смотреть на этот уютный особняк с приличной придомовой территорией.

— Здесь будет наш дом, — сказал он тогда, обнимая меня за плечи. — И всем хватит места. Нравится?

— Ты шутишь? — спросила я, беззаветно влюбившись в двухэтажный особняк с первого взгляда.

Дом понравился всем безоговорочно. И мы немедленно заселились в него. И теперь по нему разносится детский смех, звучит топот маленьких ножек и лай двух наших собак, золотистых ретриверов Лаки и Джейсона.

Дети давно умоляли взять собаку, и Артём наконец, скрепя сердце, сдался и взял не одну, а сразу двух. Теперь эти очаровательные, шумные комки шерсти — неотъемлемая часть нашей семьи. Мы не представляем, что они не будут носиться под ногами и оглашать дом своим радостным лаем.

Они и сейчас крутятся рядом, не давая скучать, пока не проснутся остальные члены нашей большой семьи.

Кстати, о них…

Сначала я слышу шаги, а потом в проеме кухни появляется Артём.

Улыбка озаряет мое лицо, когда я вижу его с нашим младшеньким на руках.

Артём в простой белой футболке, обтягивающей его широкие плечи, и в мягких спортивных штанах. Он еще немного сонный, между бровей складка, и волосы растрепаны, но в глазах уже горят знакомые искорки.

Наш Тимоша, в бодике с солнышками, что-то радостно гулит, размахивая пухлыми ручками, когда видит меня.

— Кто это у нас проснулся? — начинаю я сюсюкать тем самым нежным голосом, который рождается внутри сам по себе в тот момент, когда я вижу наше сокровище.

Я вытираю руки о полотенце и протягиваю их к сыну. Тимоша сразу тянется ко мне, а я аккуратно беру его из рук Артёма и прижимаю к себе, чувствуя приятный вес малыша, его сладкий запах и тепло.

— Весь дом спит, а ты уже, как пчелка, как всегда, трудишься, — говорит Артём, подходя ближе. Наклоняется и целует меня в губы, а потом его нежные поцелуи спускаются по шее вниз, теплое дыхание щекочет ухо.

Я ежусь от приятных касаний, а внутри замирает сладкое томление. Наша страсть с Артёмом не угасает. Несмотря на годы вместе. Четверых детей. Несмотря на нашу разлуку, развод и былое непонимание. Страсть между нами неизменна, а любовь — вечна, потому что мы заплатили за то, чтобы снова быть вместе, большую цену, и никогда не совершим прежних ошибок.

Я на секунду задумываюсь об его словах.

Для меня забота о семье — это не труд. Так я выражаю свою любовь.

Мне не составляет труда порадовать их с утра вкусным завтраком, а мужа ночью — откровенным бельем. Да, я делаю много, но и получаю во сто крат больше. Это взаимный обмен.

— А дом, между прочим, пора будить, — смеюсь я, снова вручая ему ребенка, — пойду проверю Леру и Игорька. Они уже должны проснуться. Сейчас позавтракаем и поедем.

Иду в спальни детей, оставляя Артёма присматривать за Тимошей и дожаривать блины.

Поднимаюсь по широкой лестнице, и взгляд мой сам собой цепляется за большое панорамное окно, выходящее на площадку. Там качели с яркими сиденьями, настоящий бассейн, у которого даже есть подогрев и крыша, где обожают плескаться дети, и целый деревянный комплекс с горкой и домиком наверху.

Всё это заказал Артём детям на радость.

На стене вдоль лестницы наша история в золоченых рамках. Фотографии с улыбающимися лицами всего нашего шумного семейства.

Вот мы все вместе — на огромном групповом портрете у камина в гостиной. Наше первое фото в этом доме. Я еще с животом.

На другом фото Василиса с кубком с каких-то давних, еще детских соревнований.

А вот она одна — запечатлена в стремительном прыжке. Фото, подаренное федерацией в честь нашей общей победы над Аделиной.

Ее, кстати, никто никогда не вспоминает. Зачем? Она сидит в тюрьме, всеми забытая, никому не интересная и не нужная.

Печальный, но закономерный итог ее коварных и злобных деяний.

Мой взгляд задерживается на самой большой, центральной фотографии.

Наша свадьба с Артёмом. Вторая. Та, на которую я надела не белый наряд, а изящное кремовое платье-футляр. И мы с Артёмом смотрим друг на друга так, будто весь мир потерял значение.

Его рука лежит на моем животе, уже чуть округлившемся под тонкой тканью. Этот животик был нашим тайным, сокровенным знанием в тот день — символом будущего, которое мы отвоевали и строим заново, кирпичик за кирпичиком.

Я отрываюсь от фотографии, и на губах у меня сама собой расцветает улыбка.

Дверь в детскую сына распахнута. Лера, моя умница и маленькая помощница, уже сидит на кровати младшего брата.

— Пора просыпаться и чистить зубки, Игорёк, — наставляет она его, подражая моим интонациям.

А сынок, сонно потягиваясь на кровати, как обычно, желает урвать еще хотя бы пару минуточек сна. Наш милый соня. Не могу сдержать улыбку, глядя на этих двоих с умилением.

— С добрым утром, мои хорошие, уже проснулись? — Обнимаю их обоих, целую в макушки. — Давайте почистим зубы и пойдем завтракать. Папа и Тимоша уже ждут. Кто хочет блинчики?

— Блинчики, блинчики, ура!

Это слово имеет особую магию и способно совершать чудеса!

По крайней мере, ускорять моих детей.

И вот мы уже несемся вниз шумной, веселой гурьбой. На кухне такой родной и привычный хаос: Артём с ловкостью шеф-повара крутого ресторана переворачивает блин, подкидывая его вверх прямо со сковороды.

— Алле-оп! — громко выдает он.

Тимоша, не отрывая восхищенного взгляда от папы-фокусника, бодро стучит ложкой по столу, сидя в своем стульчике, а Тайсон и Лаки извелись в ожидании желанного угощения.

В этот момент раздается звонок в дверь.

Собаки с громким лаем несутся в сторону холла.

Лера устремляется за ними.

— Это бабушка!

Через минуту в дом входит моя мама. Смотрю на нее с улыбкой.

После переезда вслед за нами она буквально обрела второе дыхание. Посвежела, помолодела. Купила новую квартиру в спальном районе, обновила прическу и гардероб, а еще отважилась получить права, чтобы как можно чаще приезжать к нам за город. Артём, конечно же, предлагал ей купить дом рядом с нами, но она отказалась, хотела жить именно в городе. В гуще бомонда, как она шутливо выражалась. Теперь моя мама мобильна, независима и светится изнутри. И кажется, даже встретила какого-то порядочного мужчину. Если так, то я буду только рада за нее.

— Всем привет! Как у вас вкусно пахнет! — Она раздевается, заходит на кухню и обнимает всех нас по очереди, задерживаясь у стульчика Тимофея, который, ерзая на сиденье, нетерпеливо протягивает к ней ручки.

— Соскучился по бабушке, — улыбаюсь я, помогая ей с сумкой.

Мама посидит с нашим младшеньким, пока мы будем на соревнованиях. Не лучшая идея — брать такого малыша в холодное помещение.

А вот остальных дома не удержишь! Лера и Игорёк горят нетерпением и уже подготовили дуделки и флажки, чтобы поддерживать сестру.

Мама любит нянчиться с Тимошей. Они хорошо ладят. Гуляют с собаками на улице, возятся в песочнице и с цветами, разглядывают деревья и птиц, дома играют. Я могу быть спокойна.

— Вы езжайте, — где-то через час провожает нас мама, — болейте за нашу чемпионку. Всё здесь будет в полном порядке.

Я ловлю взгляд Артёма. Он понимающе улыбается мне.

Да, мы справляемся. Четверо детей — это вам не шутки. Но мы знали, на что шли. И сделали всё осознанно. У нас есть помощь: мама, которая счастлива быть нужной, и наша чудесная няня Надежда для малышей на несколько часов в будни. Но главное — у нас есть мы, наученные горьким опытом.

Теперь поступающие не так, как раньше. Наконец мы всё делаем правильно.