Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ) - Сью Ники

— Надюша, я тебя отвезу. И вообще, будем вместе ходить. Твой личный водитель в полном распоряжении.

Надя улыбается и смущенно кивает, а я понимаю, что теперь хочу ее везде сопровождать. Все-все знать первым. Ну и в целом, ей же нервничать нельзя и все такое. Поэтому буду на шухере, так сказать.

На работу приезжаю довольный как индюк. Ромка сразу чует, что я сам не свой. Сидит, лыбится, каску начищает, а глаза так и сверкают — знает, поди, что я сейчас выдам что-то эпичное.

— Ну, Донской, чего сияешь, как начищенный самовар? — подкалывает он, откидываясь на скамейке.

И я, весь из себя, едва из штанов от радости не выпрыгиваю, достаю мобильник, а там фотка теста, который Надя мне утром скинула. Две полоски, как два маяка, светят мне в душу. Показываю мужикам, а у самого грудь распирает от гордости.

— Ну мужики, смотрите! Скоро я — папаша! — говорю, а голос, зараза, дрожит от эмоций.

Ромка наклоняется, разглядывает, да так внимательно, словно я ему карту сокровищ дал.

— Ё-моё, Дон! — орёт он, хлопая меня по плечу так, что я чуть не падаю. — Ну ты даёшь, папаша! Это что, теперь нам памперсы тебе в казарму таскать?

Мужики ржут, подхватывают, начинают свои шуточки травить. Кто-то про коляску, кто-то про то, как я буду пеленки стирать. А Ромка, как всегда, жжёт:

— Слышь, Дим, а если мелкий в тебя пойдёт, то нам готовиться к пожарам с пелёнок? Будет поджигать всё, как ты на шашлыках в прошлом году?

Ухмыляюсь, отмахиваюсь, но внутри тепло — Ромка, гад, умеет поднять настроение. Хочу ещё что-то сказать, но тут из коридора раздаётся голос шефа:

— Донской! Давай-ка ко мне, мы не договорили вчера!

Мужики притихают, переглядываются. Я пожимаю плечами — мол, без понятия, чего ему надо. Иду, а в голове уже крутится: «Опять, небось, разнос за что-нибудь. Или дежурство внеплановое впаяет». Последнее время шеф какой-то нервный. Да что ему там надо?

Захожу в кабинет, Саныч сидит, опять бумажки перебирает, лицо серьёзное, как будто я уже полгорода спалил.

— Донской, — начинает он, не глядя на меня. — Садись. Мы вчера с тобой так и не договорили.

— Шеф, что стряслось-то? — спрашиваю, усаживаюсь.

— Ко мне тут заходила Лана и…

Договорить он не успевает, Железнов вместе с несколькими мужиками вваливаются в кабинет. Все на эмоциях, переглядываются, будто наши в чемпионате мира выиграли.

— Что за лица? — хмурится Саныч. — Вроде премию еще не выдавали.

Они отмахиваются от него, и на меня взгляды переключают.

— Мы тут гуглили, что подарить молодому папаше.

— Какому еще папаше? — недоумевает шеф. И я вспоминаю, что ему-то и не сказал.

— Ну как? — мужики нагло входят в кабинет, садятся рядом со мной. — У нашего Димки-то карапуз будет.

И я в знак подтверждения показываю телефон с фоткой, а сам сияю как праздничная елка.

— Карапуз? — у Саныча аж брови к потолку взлетают, а глаза на фотку теста в моём телефоне пялятся, как на приказ сверху. — Донской, ты серьёзно? Это ж… неожиданно, тогда ну, поздравляю, чёрт возьми!

Я киваю, а сам еле сдерживаюсь, чтоб не лыбиться ещё шире. Мужики тем временем уже вконец разошлись, в кабинете гвалт, как на базаре.

— Саныч, может, в честь такого события сегодня пораньше свалим? — предлагает Железнов.

— Ну Донской-то, может, и свалит, а тебе чего уходить? Вроде у тебя ни жены, ни детей не намечается.

— Это что за дискриминация? Только женатикам и папикам типа отдых нужен.

— Как женишься, — толкаю его локтем в бок. — Поймешь, зачем нам, женатикам, отдых. Саныч, — перевожу взгляд на шефа. — Так… чего хотел-то? Э, народ, давайте, проваливайте. У нас тут разговор. Потом почешете языками.

Мужики переглядываются, продолжая между собой шутить, но всё же начинают вываливаться из кабинета, подкидывая напоследок свои шуточки. Егор Плотников, конечно, не удержался:

— Димон, не забудь Надьке цветы заранее заказать! А то с твоим везением ещё в роддом с пустыми руками припрёшься! — подмигивает он, уворачиваясь от моего шутливого подзатыльника.

Железнов, уже в дверях, тоже решает отшутиться:

— А я тебе, Дим, гуглил — там ещё секс-игрушки всякие. Бабы ж они в этот период, знаешь, не ахти на койку. А настроение поднимать надо. Короче, там такие куклы…

— Вали давай, эксперт по настроению! — беру листок со стола, комкаю его и кидаю в Железнова. Он уворачивается, угорает.

Мужики наконец сваливают, оставляя за собой эхо хохота в коридоре.

Тихо выдыхаю. Вот же шутники года. Перевожу взгляд на шефа, Саныч качает головой, но по глазам вижу — сам еле сдерживает улыбку. Он откидывается на спинку стула, постукивая ручкой по столу.

— Ну, Донской, — начинает, уже серьёзнее. — Поздравляю ещё раз.

— Спасибо, шеф. Я как офигел! Теперь хочу Надюшу и к врачам возить сам, ну и малыша воспитывать. Очкую немного.

— Не очкуй, — поддерживает он меня. — Все получится. Ну иди уже, работай.

Поднимаюсь из-за стола и вспоминаю.

— Так… а вызывал ты меня зачем?

— А, это… — задумчиво чешет черепушку. Затем кивает, будто принял какое-то решение, и говорит. — Повышение я выбил тебе. Поздравляю. Со следующей недели будешь уже в новой должности.

Эпилог

Наследство Надя все-таки получила, помучилась, конечно, с сестрой. Та знатно ей попила нервных клеток: и ругалась, и даже в суд подала, и всей родней гадости наговорили. Но Надя все это резко пресекла фотографией с узи. Сама она не хотела, Дима настоял. В конце концов, у них теперь настоящий брак, любовь и будет ребенок.

Сперва Надя сопротивлялась, а потом даже поблагодарила мужа. Теперь она постоянно называла его то муженек, то мой любимый муж. Они, как-то не сговариваясь, решили, что штамп у них вполне законный, а через полгода отпраздновали годовщину свадьбы. Вполне себе настоящую.

В этот раз пригласили родителей, заодно познакомили их как следует, друзей, и отмечали не дома, а в ресторане. Опят же, Дима настоял, Надя хотела сама приготовить, но он ей так и сказал:

— Какой сама? Ты в положении. Тебе отдыхать надо, радоваться, смеяться. Короче позитив получать. А эти тарелки мыть, еду готовить, оставь кому-то другому.

— Дима, какой ты у меня, — она аж растрогалась и не сдержала слез.

— Ты… чего, Надюша? — опешил он.

— Да это так… гормоны, Дим, гормоны.

Но самое важное событие случилось позже, конечно.

Беременность у Нади протекала неплохо, да, как у всех, не без каких-то проблем. Там и тошнота была, и рвота, и на последних сроках половой запрет, плод низко лежал. Надя тогда очень переживала, но Дима ее всячески поддерживал. Он вообще старался, как мог помогать.

Сделал новую планировку в квартире, чтобы у будущего сына была своя комната. Пусть маленькая, зато личная, и все там будет под него. Не скупился на платный роддом, хотя Надя отпиралась, мол и так нормально.

Дима, конечно, не просто так старался. Он с самого начала твёрдо решил, что Надя должна чувствовать себя королевой, особенно теперь, когда она носила их сына. Платный роддом он выбрал не из понтов — начитался в интернете про осложнения, про врачей, которые халатно относятся, и решил, что рисковать не будет. Надя, правда, всё равно ворчала:

— Дим, это ж сколько денег! Можно было на коляску потратить или на кроватку.

Но он только отмахивался:

— Надюша, кроватка и коляска будут, не переживай. Главное, чтобы всё у вас с мелким было по высшему разряду.

Надя, несмотря на беременность, всё равно пыталась быть "хозяюшкой" — то борщ сварит, то начнёт пыль протирать. Дима только головой качал.

— Надюш, я ж сказал, отдыхай! Борщ я и сам могу сделать, а пыль вообще никто не видит.

В ответ она смеялась.

— Дим, какой ты у меня начальник. Но дома я хозяюшка, имей в виду.

И подмигивала так, что Дима не мог не растаять.

Ближе к родам нервы у обоих начали сдавать. Надя переживала из-за каждой мелочи: а вдруг схватки начнутся ночью, а вдруг что-то пойдёт не так. Дима, хоть и держался бодрячком, тоже внутри подрагивал. Он даже скачал приложение, где отслеживал все сроки, читал про каждую неделю беременности. Надя поверить не могла, что из него вышел такой отец.