Опасный пациент (СИ) - Шагаева Наталья

— Нет, я напрямую спросила, она ответила, — сознаюсь я.

— Ах, Ольга, Ольга… — смеется он, запрокидывая голову.

— Она соврала?

— Нет. Скажем так: она удовлетворяла мои сексуальные потребности. Но это было до тебя. Сейчас мои потребности закрываешь ты. Но между вами есть огромное различие. С ней я просто закрывал физиологические потребности, а от тебя хочу большего.

Вдыхаю, а выдохнуть не могу. Не надо хотеть от меня большего. Меня надо отпустить… Прикрываю глаза, пытаясь восстановить рвущееся дыхание.

Чувствую, как Влад проводит языком по моей шее, от ключицы до самого уха, и вздрагиваю, вцепляясь пальцами в край раковины.

— Посмотри на меня! — снова требует, срываясь на рычащие ноты.

Распахиваю веки. Его глаза уже не холодные и циничные. Они дикие, голодные и требовательные.

— Ольга будет наказана. Но не сильно, потому что она заставила тебя ревновать. И, мать вашу, мне нравится твое небезразличие. Я хочу тебя такую… — тоже глотает воздух, словно задыхаясь. — Небезразличную ко мне.

По моему телу начинает подниматься волна - горячая и обжигающая. И это не страх, не паника и не отторжение. Это что-то очень новое… Словно я лечу в бездну его глубоких глаз и начинаю тонуть, вязнуть в этом мужчине.

— Мы уезжаем домой, — хрипло произносит он, разворачивая меня к себе лицом.

— А как же вечер? И твоя мать?

— К черту всех. Я устал делать вид, что мне есть дело до кого-то, кроме тебя.

И мы правда уходим, не прощаясь. Греховцев, держа меня за руку, быстро выводит меня из зала. Оборачиваюсь на выходе и точно нахожу глазами Ольгу, которая смотрит на нас, улыбаясь. Но ее улыбка снова вымученная и пластиковая. Могу ее понять. Греховцев уникальный мужчина. В нем есть всё, что ищут такие вот хищницы. А выбрал он меня - серую мышь.

Мы садимся в машину на заднее сиденье. Водитель выезжает из ворот особняка английской королевы, следом за нами выдвигается машина с охраной, и вот мы уже несемся по ночной трассе к дому Греховцева.

Всю дорогу Владислав сидит, откинувшись на спинку сиденья, с закрытыми глазами, и глубоко дышит. А я заставляю себя не смотреть на него, не изучать и не разбирать на составляющие эмоции и чувства к этому мужчине, иначе действительно утону в нем.

Как только наша машина паркуется возле главного входа в его дом, Владислав быстро выходит, открывает дверь с моей стороны и подает руку. Он быстро ведет меня в дом. В холле молча помогает снять пальто, а потом снова за руку ведет наверх, в гостиную.

Оставляет меня посреди гостиной, начиная снимать пиджак, кидая его на диван. Его движения резкие и порывистые, словно ему всё мешает и он куда-то спешит. Запонки и часы летят со звоном на стеклянный стол. Мужчина проходится по гостиной, расстегивая рубашку, и одновременно выключает верхний свет, оставляя только пару светильников.

— Сейчас я буду порывист и немного груб. Но ты же помнишь, что бояться не стоит, и будет хорошо. Если тебе покажется это слишком, просто останови меня, — хрипит он, наступая на меня.

Мне по инерции хочется отступить, но я заставляю себя стоять и принимать его порывы. Потому что чувствую: ему это необходимо.

Глава 30

Владислав

Медленно… Сначала медленно… Напоминаю себе, когда хочется сорваться. Дай ей хотя бы пять минут на осознание. Мои пальцы медленно поддевают бретели её платья и одновременно с двух сторон спускают их вниз. А там вздымающаяся грудь, но мой взгляд поднимается вверх к её лицу, чтобы поймать эмоцию. Помаду мы стёрли, но губы Эвы всё равно налиты, она искусала их, пока мы ехали домой. Её дыхание рвётся, словно мы уже в процессе. Сглатываю… Хочу эти губы.

Освобождаю её руки от бретелей, присаживаюсь на корточки. Эва пошатывается на каблуках, глядя на меня сверху вниз. Да, я у твоих ног. Это почти эксклюзив - раньше я предпочитал женщин у своих ног. Но ей это неведомо.

Сначала целую её живот через ткань платья, нежно, аккуратно, а потом хватаю подол и сдёргиваю его вниз. Чтобы наконец рассмотреть нашу пикантную деталь, о которой знали только мы. Чулки с кружевной резинкой и трусики. Точнее, от трусиков у нас тут только одно название - это больше ниточки. И мои губы уже целуют её живот без преграды, а пальцы гладят кружевную резинку чулок.

— Перешагни через платье, — хриплю я, поднимаясь.

Эва послушно перешагивает.

— Не снимай туфли, — велю я, когда она намеревается это сделать.

Отступаю на шаг назад, рассматриваю её, медленно расстёгивая пуговицы на своей рубашке. А хочется оборвать их нахрен одним рывком. Наш секс начался ещё до того, как мы выехали из дома. Я уже достаточно подогрет. Масло в мой и без того полыхающий огонь подлила Ольга. И если бы эта женщина знала, что своим языком, наоборот, подогрела меня, то, уверен, откусила бы себе его. И она его откусит, но не сегодня. Потому что сегодня всё моё внимание сконцентрировано только на Эве. Мне плевать на всё и всех за пределами этого дома. Сейчас мне нужна только она. Никогда не воспринимал женщин и секс настолько остро. Секс определённо необходимость, но он никогда не возводился мной в культ.

— Не зажимайся, выдохни, ты сейчас шикарна, — хриплю ей, снимая с себя рубашку. — Почувствуй свою власть надо мной, — усмехаясь, откидываю рубашку на диван. — Иди ко мне, — зову её к себе, а сам отступаю, чтобы прошла побольше шагов.

Эва медленно идёт, стуча каблуками, расправляя плечи, наконец-то начиная чувствовать в себе красивую, желанную женщину. Длинные серьги покачиваются, лаская её шею, кулон красиво ложится в ложбинку, а родинки под её грудью приходят в движение - это самое эротичное, что я видел. А видел я немало.

Подхватываю её руку, тяну ладонь к своим губам, целую пальцы. Поскольку это последнее, что сейчас делаю аккуратно.

— Встань коленями на кресло, лицом к спинке и опусти на неё голову, — велю ей.

Эва несколько секунд сомневается.

— Давай, Эва, — веду пальцами по её спине, целую в плечо. — Не анализируй, просто принимай.

И вот она уже встаёт так, как я хочу, прогибая спину, ложась щекой на спинку кресла. В такой позе хочешь не хочешь, а ноги раздвинуты и бёдра выпячены. Красивая картинка. И я уже ментально кончаю от эстетического кайфа.

Не спеша рассматриваю, замечая, как рвётся её дыхание, а глаза прикрываются. Она снова кусает губы, и я надеюсь, что от предвкушения, а не от страха.

Подхожу сзади, поглаживаю бёдра, а потом слегка по ним шлепаю под её всхлип. По одной стороне, по другой.

— Влад, — глотает воздух Эва.

— Тихо, — поглаживаю следы от шлепков. — Если тебе не нравится, ты говоришь? Тебе не нравится? — снова поглаживаю её упругую попку, ловя очередной всхлип.

— А-а-м-м… — снова кусает губы, прикрывая глаза.

— Не услышал ответа, Эва, — ещё один шлепок. — Мне остановиться? — и ещё. — Сейчас вся кровь прилила к нужным местам. Ты ощущаешь лёгкую боль и одновременно жар возбуждения между ног. И вроде хочется остановить меня, но тебе нравится это ощущение? Да? — ещё пара шлепков. Запускаю пальцы между её ножек, собираю влагу, размазываю по складкам, задевая самую чувствительную точку. — Да или нет?

— Да, — выдыхает она, когда сама осознаёт, насколько возбуждена.

— И это прекрасно, — вхожу в неё двумя пальцами, поглаживаю стеночки, нахожу ещё одну чувствительную точку и имею её мокрыми пальцами.

Пах распирает от перевозбуждения. Одной рукой расстёгиваю ремень на брюках, ширинку, освобождая налитый кровью член. Продолжаю скользить внутри неё пальцами, прикусывая кожу на её бёдрах, пояснице, и одновременно сжимаю в ладони свой член, чтобы подавить потребность ворваться в её тело.

— Не кусай губы, стони громче, нас никто не слышит, — хриплю ей в лопатки. Веду языком выше, по плечам, шее, всасываю кожу, оставляя несколько засосов. Выскальзываю из её горячего лона, растираю чувствительную, уже набухшую вершинку между ног. Там так мокро, что раздаются пошлые звуки. И я дурею от этого, прикусывая её затылок. Чувствую, как Эва содрогается, её ногти царапают спинку кресла, а бёдра уже подаются ко мне сильнее, требуя большего. Да, вот так. Ей хорошо. Когда женщина сама выпрашивает ещё, это уже не имитация.