Сюрприз из прошлого (СИ) - Кравцова Алиса

Перед глазами постоянно стоит тот вечер, когда скорая забрала его из моих рук и увезла сюда, в городскую больницу. Ножевое ранение оказалось несерьезным, а вот в удар по голове Стас видимо вложил все свои силы.

Мамы Влада, Анны не стало, а Влад все еще жив. И будет жить...

Стаса найдут, и в это я тоже верю. Ему некуда деваться, мир не такой большой как кажется. В этом я убедилась на собственном опыте.

Грею замерзшие пальцы дыханием, на время прячу телефон в карман, чтобы и он отогрелся. Звонок раздается неожиданно. Не глядя нажимаю прием и слышу Сашкин крик:

— Нашли, Полина! Его поймали!

Мне не надо спрашивать, что она имеет ввиду. Я знаю, что Саша говорит про Стаса и тут же сердце сжимается, не в силах все это перенести. Кажется, что вот-вот, еще немного и оно остановится. Но нет... оно стучит, как прежде и только теплые слезы катятся по красным, замерзшим щекам.

Захожу в фойе погреться. Несмотря на поздний час меня никто не гонит. Все знают, кто я и зачем здесь. Таких как я всегда все знают. Бросаю взгляд в узкий коридор, где на лавке, привалившись к стене, спит женщина. Знаю, что ее сына вчера привезли после аварии.

Ждем.

Сажусь неподалеку. Немного согреюсь и поеду домой. Там Саша ждет. Звонок раздается неожиданно громко. Женщина вздрагивает, в нетерпении смотрит на меня, и я выхватываю телефон из кармана.

Принять вызов...

— Полина Сергеевна?

— Да...это я...

— Он очнулся...

Женщина в коридоре смотрит с такой надеждой, будто это не мне, а ей сейчас звонят с радостной вестью. Кивает ободряюще, когда видит моё лицо, полное надежды, и в этот момент сердце сжимается от боли за нее. Знаю, что её мальчик в очень тяжелом состоянии, в реанимации, и врачи не дают никаких прогнозов.

Вместо того, чтобы тут же броситься наверх, медленно подхожу и молча её обнимаю. Так мы и стом, пока она не шепчет одними губами «иди...он ждет...».

Откуда-то она знает, что это именно ОН, впрочем, я ведь тоже знаю о её горе.

— Всё будет хорошо, — так же тихо отвечаю ей, и она понимающе улыбается. Знает, что слова это просто слова. Хоть и слова поддержки. Кажется, она уже и сама не верит и это очень плохо.

— Надо верить... — добавляю я и быстро, не оборачиваясь, ухожу.

Медсестра слегка улыбается при виде меня, но все же преграждает путь.

— Нельзя туда. Не пускаем. Рано еще...

Смотрю на Влада, опутанного прозрачными трубками, словно ядовитыми змеями и твердо верю, что он выберется. Ради меня, ради нас он будет жить, по-другому просто и быть не может.

— Завтра приезжайте, доктор будет после обхода, он вам все расскажет. А сейчас нельзя.

— Но он... он приходил в себя?

— Да, — она гладит меня по руке и тут только я замечаю, что она дрожит. Почему-то только правая. — Но сейчас уснул. Я больше ничего не могу сказать вам, езжайте домой.

Непрошенные слезы слепят глаза, хоть я и не раз обещала себе не плакать. Медсестра качает головой. Она привычная ко всему, но лишний раз и ей неприятно смотреть на чужую боль. Опускает голову и разворачивается, чтобы уйти. Я хватаю ее за рукав, понимая, что не должна так, но...

— Как вы думаете, он выберется?

Она смотрит с немым укором, поджимает губы и морщится, словно от зубной боли. Наконец, внимательно вглядывается мне в глаза серьёзно и строго отвечает:

— Надо верить!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Море успокаивало не хуже антидепрессантов. Шум волн, бьющихся о песчаный берег и слабый шелест ветра, качающего пушистые кроны деревьев, дарили долгожданное спокойствие. Поводила босой ногой по пенистым барашкам, ощущая приятное тепло и плюнув на все, одним движением сбросила платье, поняв, что если сейчас же не залезу в воду, то умру прямо тут.

Сделав пару кругов от берега до буйков и чуть дальше, легла на спину и прикрыла глаза, греясь под лучами утреннего солнца.

Ни о чем не думать... это, пожалуй, лучшее лекарство от всего. Но я не могу не думать. Не могу не злиться и не грустить. Не могу понять и смириться. Владу бы это конечно не понравилось, он всегда был слишком добр, чтобы копить злость в себе. В отличие от Стаса.

При мысли о нем сами собой сжались кулаки, и я от греха подальше перевернулась на живот и поплыла к берегу. К черту!

Несмотря ни на что нужно жить дальше. Я сильная, я справлюсь.

Вылезла на берег, встряхнулась, словно кошка и побрела к домику.

Влад спал, и на лицо его падали солнечные лучи, от которых я бы давным-давно проснулась, а он дрых, словно младенец. Улыбаясь, неслышно подошла, едва шагая по полу, и присела рядом на корточки, привалившись спиной к кровати.

Прошел почти год, как все это случилось с нами. А кажется, что ничего и не было, не могло быть, если бы не могильный холм как вечная память и беспокойные сны, как напоминание.

Влад тогда быстро пошел на поправку и горевал только, что не смог проститься с мамой. А женщина, что спала на скамейке в больнице дождалась сына домой. И кто знает, может именно те мои слова дали ей силы поверить. Ведь вера матери способна на очень многое...

Следствие над Стасом еще продолжается. Вскрылись все его махинации во Владстройсервисе и еще много всего интересного. Так что срок ему светит немалый, и я от всей души надеюсь, что он как можно дольше времени проведет в местах не столь отдаленных.

Сашка окончила второй класс с отличием и очень этим гордилась, взяв с нас слово, что за хорошую учебу она наконец-то поедет на море. Кто бы знал, каких трудов нам с Владом стоило все это время скрывать от нее готовящийся сюрприз — поездку в Диснейленд! От одной мысли, какой восторг испытает сестра, услышав о подарке, я всякий раз еле сдерживалась, чтобы не проболтаться, и с нетерпением приближала день ее рождения.

Обернулась, с нежностью вглядываясь в родное лицо.

Он не спал... ресницы едва заметно дрожали, и только я это заметила, как Влад уже сгреб меня в охапку и повалил на кровать рядом с собой.

— Ах ты... — я засмеялась, переползая на другую сторону, туда, где обычно так сладко засыпала в его объятьях.

Поднялся на локтях и навалился сверху, тут же охнув и чуть не упав. Я знала, что означает это движение. Травма плеча, по словам доктора, еще долго будет аукаться ноющей болью.

— Лежи уж, мой герой, — нарочито ворчливо пробормотала я, залезая на него сверху, — Я сама!

— Ну уж нет!

В этот раз ловко вернул меня на место, слегка подмяв под себя, и коснулся губами моих губ. Нежно... будто в первый раз, словно пробуя на вкус. Сладко застонала, обнимая любимое сильное тело и притянула его еще ближе.

— Влад...

— Да, любимая?

— Скажи, почему ты тогда подошел?

— Когда?

— Возле лифта...

Он задумался, подбирая слова и, наконец, ответил:

— Потому что вдруг понял, что если сейчас же не окликну тебя, то могу уже никогда на это не решиться. Не знаю... просто почувствовал, что должен. Должен начать жить сам, своей жизнью, без оглядки на других.

Поднял голову, разглядывая меня так, будто видел впервые.

— Потому что я люблю тебя...

Потянулась, чтобы поцеловать его, но Влад, мягко отстранился, нависая надо мной, и серьезно добавил:

— Потому что то, что ты со мной делаешь, сводит с ума, заставляя забыть обо всем на свете... Мне кажется, я никогда не буду сыт тобой сполна...

Освободив руки из его захвата, кончиками пальцев очертила вздымающиеся мышцы груди...

— Пообещай, что ты не дашь мне уснуть этой ночью.

— Обещаю, любовь моя. Уж что-что, а это я могу тебе гарантировать...

***

Проснулась от запаха кофе. Влад что-то тихо напевал на кухне, готовя завтрак, а я сладко потянулась в ожидании самого романтичного утра на свете.

Вошел с подносом, на котором дымился свежесваренный кофе.

— Доброе утро, любимая...